Мой путь озарён рассветом

      Отступил страх очень ненадолго. Пытаясь отсрочить встречу с Призраком, я заглянула домой и взяла книгу, после чего направилась к его дому. Я пыталась идти медленно, но витающий в воздухе ужас забивался мне в нос, застревал в горле, наполнял лёгкие, мешал дышать, душил. Пришлось прибавить шагу, и всё равно до дома Криса я добралась, когда небо на западе окрасилось в цвета заката.       Закат сегодня был особенно жутким, казалось, словно на небе появилась кровоточащая рана. Стремясь поскорее спрятаться от него и от вязкого ощущения ужаса, я постучалась в дверь крисовского дома. Сердце колотилось так, как, должно быть, бьётся сердце загнанного оленя, и когда дверь с тихим скрипом приоткрылась, я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте.       Крис выглядел почти полностью здоровым, разве что его нос всё ещё был потрясающе красным.       — Дочитала? — он сразу заметил книгу в моих руках.       — Да, — я протянула её Призраку. — Потрясающая история, хотела бы я так уметь писать... — сразу начать с главного я не могла.       — История действительно стоящая. Я оставил книгу себе, чтобы по ней рисовать.       — Ух ты! — это было действительно здорово и интересно, но я просто не была способна радоваться. Улица дышала мне в спину. — Покажешь потом?       — Ярна, что случилось?       Он тоже понял. Догадался по моему виду или тоже почувствовал, что сейчас делается снаружи? Я не знала, но вдруг поняла, что не могу подобрать слов, чтобы сказать ему. А потом нужное слово нашлось.       — Беда.       Я не удержалась и оглянулась назад, надеясь прогнать наступающее ощущение, что за моей спиной стоит кто-то бесконечно опасный и злой. В свете заката тающий снег окрашивался в красный, мне вдруг показалось, что лужи наполнены не талой водой, а кровью.       — Успокойся и говори, — велел мне резко подобравшийся и помрачневший Призрак.       Я вновь повернулась к нему, глубоко вдохнула и на одном дыхании выпалила:       — Эйноматринские маги напали на ближайший к нам клан расков, погибли почти все, немногие выжившие идут к нам, на пути эйноматринцев мы следующие, все в панике, отец Дисы будет просить Финиду немедленно перевести деревню южнее.       Крис помрачнел ещё больше. Некоторое время мы стояли и молчали, а мне было просто страшно. Мало того, что я всё ещё задыхалась, теперь я отчётливо чувствовала, как кто-то дышит мне в спину. И от знания того, что за спиной у меня никого не было, легче не становилось.       — Как давно об этом известно?       Я тяжело сглотнула и нехотя ответила:       — С утра.       — Как давно и откуда ты узнала?       — Ребята рассказали буквально только что... — я говорила едва слышно, но соврать не могла.       Кончик хвоста Криса беспокойно задёргался.       — Они собирались скрыть от меня?       — Да, но... — я хотела сказать что-нибудь в защиту друзей, но поняла, что сказать мне нечего. — Да.       О некоторых вещах нельзя молчать, особенно если даже сам воздух кричит об этом.       — Подожди меня тут, — приказал Призрак, скрываясь в доме.       И снова я подчинилась, лишь потом вспомнив, что сейчас мы не на тренировке. Злясь на то, что я не спросила, зачем мне ждать, я стояла под дверью, переминаясь с ноги на ногу. Шерсть на хвосте распушилась, встав дыбом, казалось, хвост пытается оттолкнуть то мерзкое и вязкое, что витало вокруг. Понимая, что ещё немного и я не выдержу, я собралась постучать в дверь, но она открылась, чуть не задев меня, и на пороге появился одетый по-походному Крис, за плечами которого висел небольшой мешок, а в руках красовался тот самый странный посох.       — Где они? — спросил Призрак столь пугающим тоном, что мой хвост распушился ещё больше, хотя я была уверена, что больше некуда.       Страх мешал думать.       — Кто? Эйноматринцы? Понятия не имею!       — Да нет же, где Малисана и остальные?       — А, ты про ребят! — поняла я. — Полчаса назад были у тётушки Эвы, только Малисаны с ними не было. И слушай, они не все были согласны с решением молчать, просто...       — Погоди, — Крис замер. — Это была не идея Малисаны?       — Нет. То есть, не знаю. Когда я пришла, Малисаны не было, так что... Послушай, они...       Слова снова закончились. Я действительно испугалась того, что может сделать этот человек с теми, кто фактически предал его, и теперь вдруг поняла, почему Призрак показался мне сейчас особенно жутким. Дело в том, что от его призрачности почти ничего не осталось. Крис выпрямился во весь рост, что я заметила не сразу, так как он стоял выше по лестнице, и смотрел прямо на меня. Он был здесь и сейчас, намереваясь иметь дело с настоящим, а не глядел на мир через призму прошлого. И только красный от не до конца прошедшей простуды нос напоминал о том человеке, которого я знала.       — Ярна, сходи в Главный Дом, найди Финиду и, если получится, Малисану. Попроси их подождать меня. Будут спрашивать, в чём дело, — скажи правду. Пожалуйста.       Это «пожалуйста» содержало в себе больше эмоций, чем Призрак позволял себе за всё время нашего знакомства. Поражённая этим я растерянно пискнула: «Ладно», — и помчалась к Главному Дому, прочь от Криса, прочь от дышащего мне в спину невидимого существа, прочь от пропитанных страхом улиц.       Мне повезло: с Малисаной я столкнулась у входа.       — Где Финида? — спросила её я, забыв даже кивнуть в знак приветствия.       Ученица Слышащей пристально посмотрела на меня и вдруг заметно побледнела.       — Крис знает? — спросила она.       — Да.       — Проклятье... Он ведь ничего не успел натворить? — Малисана вцепилась мне в руку, до боли сдавив её.       Боль отрезвила, вернув мне способность соображать. Я разозлилась. Захотелось сказать, что с таким отношением я бы тоже их сторонилась, но я сдержалась, ограничившись тем, что вырвала у ученицы Слышащей свою руку.       — Крис скоро будет здесь, хочет поговорить с Финидой и с тобой. Я обещала ему убедиться, что вы обе будете на месте. У вас будет отличая возможность убедить его не делать глупости.       Я не хотела задеть Малисану, нарушив воцарившийся было между нами мир, но мои попытки скрыть своё истинное отношение к происходящему ни к чему не привели. Я в очередной раз забыла о том, что врать Слышащим — дело по большей части бесполезное. Провожая меня до комнат Финиды, Малисана так злобно сопела, что я поняла: она намеренно даёт мне понять, что я всё-таки её задела, и она это просто так не оставит. Я грустно вздохнула, надеясь, что ученица Слышащей поймёт мой ответ.       Когда Финида открыла дверь, пропуская нас в свой кабинет, она тепло улыбалась, но стоило только главе племени взглянуть на меня, как улыбка покинула её лицо.       — Он знает?       «Проклятые Слышащие, догадываются, что я хочу сказать, до того, как я начну говорить, но очевидной правды в упор не видят», — зло подумала я и возмущённо заявила:       — Во-первых, он имеет право знать, во-вторых, тут хочешь не хочешь — узнаешь, едва на улицу выйдешь!       Они посмотрели на меня испепеляющими взглядами, а я дёрнула плечами и пересказала им всю свою историю, начиная с того момента, как я зашла в булочную. Особой нужды в этом не было, но я пыталась сгладить времяпрепровождение хотя бы для себя.       Каждый раз, когда я упоминала пропитывающие воздух ощущения ужаса и отчаяния, Финида очень многозначительно хмурилась. Точно так же она хмурилась, когда врала мне о том, что случилось во время моего ритуала, потому теперь меня не покидало чувство, что за всей той гадостью, что я сегодня пережила, стоит что-то ещё. Что-то не менее паршивое.       Я закончила рассказ, и кабинет погрузился в тишину. Тишина давила на мои уши и по ощущениям напоминала самый настоящий сугроб. К счастью, она продлилась недолго. Дверь резко распахнулась, Крис вломился без стука, и он был страшен. Только сейчас я в полной мере поняла, что, выпрямившись во весь рост, он становился выше меня по меньшей мере на полголовы.       Финида с Малисаной словно окаменели, глядя не на Призрака, но на его посох.       — Давайте закончим этот цирк, — неожиданно спокойным голосом предложил Крис.       Слышащая и её ученица напряглись ещё больше, напоминая двух собак, столкнувшихся с небольшим медведем и теперь пытающихся понять, они всё ещё охотники или уже добыча. Я вдруг развеселилась.       — Финида, отправь меня в Карнаэль, — неожиданно спокойным голосом попросил Призрак. — Ты знаешь, это лучшее, что можно сделать сейчас.       — Не говори ерунды, — отрезала Слышащая.       — Я помню всё, чему ты меня учила, но, если тебе так будет спокойнее, я могу взять с собой Малисану. Но учти, так на дорогу уйдёт больше времени.       Мы все трое замерли, поражённые таким актом самопожертвования. Ещё совсем недавно Призрак предпочёл умирать с высокой температурой один, чем принять помощь ученицы Слышащей, а теперь он готов отправиться с ней в дальний путь.       — Вы не сможете уговорить их принять нас, — медленно отозвалась Финида наконец. — Мы просто потеряем время.       — Валмирана всегда охотно принимала расков. Я уверен, что справлюсь даже один. Всё, что мне нужно, — заверенное тобой письмо. Ты права, у нас мало времени, так давай не будем его тратить. Отправь меня в Карнаэль.       Карнаэль. Далёкий южный город, столица Валмираны, второй по могуществу страны суши и первой по уровню жизни в ней. Я слышала, что там даже в деревнях проведён водопровод, тепло внутри домов распространяется с помощью особого камня, закладываемого внутри стен, по всей территории страны ходит особенно быстрый транспорт, способный преодолеть немалые земли Валмираны всего за сутки, и многие другие чудесные истории. Марика, посещавшая эту страну несколько раз, рассказывала об огромных зачарованных стенах, защищающих Валмирану от врагов, о местных сообществах магов, чьё колдовство основано не на разрушении, а на созидании, о том, что в этой стране равно тепло принимают представителей любых народов, стран и вер до тех пор, пока они живут мирно и не мешают жить другим. Но самым удивительным было то, что Валмирана никогда со дня своего основания не начинала войн. Валмиранцы умело защищали свою территорию от любых нападений, но сами не нападали никогда, впрочем, с помощью выгодных предложений и торговых договоров умело побуждали соседние страны присоединяться к ним добровольно.       Я попыталась представить себе, что будет, если нашему клану позволят стать частью Валмираны, но не смогла. Жить под защитой зачарованных стен, построить новую деревню или даже город возле леса, как и раньше, торговать продуктами охоты... Это звучало прекрасно, вот только вольным кланом нам больше не быть. Мы станем частью другой страны, и слухи об этой стране были слишком сказочными, чтобы я так легко в них поверила.       Финида тоже сомневалась.       — Даже если нас примут, условия...       — Свои предложения и предпочтения ты напишешь в письме, а я выбью для нас лучшее из возможного.       Слышащая молчала, глубоко задумавшись, мы с Малисаной и вовсе затаили дыхание. Тишину прервал Призрак.       — Финида, это мой шанс отомстить, — негромко проговорил он. — Сорвать планы эйноматринцев, не дать им добраться до вас, проложить нам путь к лучшей жизни. Это лучшее, что я мог бы сделать. Не лишай меня этого шанса, — Призрак подождал ответа, не дождался и добавил резче и громче: — Если ты не отправишь меня на юг, я немедленно отправлюсь на север.       Как ни странно, именно эти слова подействовали на Слышащую сильнее всего. Она резко вскинула голову и строго посмотрела на племянника.       — Ты в самом деле думаешь, что наш клан сможет добраться до Валмираны? Как мы пересечём море? Люди могут просто не согласиться...       — Открой уши, даже Ярна заметила, как кричит воздух, — грубо перебил её Крис. — Наши люди сейчас готовы идти куда угодно, лишь бы оказаться подальше от магов с их демонами. Тем более — в Валмирану. Уверен, если нас примут, за нами вышлют корабли.       На словах о кричащем воздухе я отчаянно закивала, хотя моего мнения никто и не спрашивал. Этим движением я привлекла внимание Слышащей, и она решила использовать меня как последний аргумент. Совершенно нелепый, на самом деле, аргумент.       — А как же Ярна? Что с её обучением?       — Я с ней закончил, она готова.       — Неделю назад ты говорил, что...       — Да, ей есть, над чем поработать. Да, я мог бы заниматься этим дальше. Но у меня появилось другое дело, — Крис говорил с нажимом, и я невольно сжалась. — Просто отдай её Марике, она справится куда лучше меня.       — Это не обсуждается! — почти выкрикнула Финида.       — Это действительно не обсуждается, решать всё равно будет Ярна.       Я глубоко вздохнула, когда Слышащая уставилась на меня таким укоризненным взглядом, что я почти почувствовала себя виноватой. Нервы сдали, и я, посмотрев на Финиду с не меньшим укором, сообщила:       — Я всё знаю. Про горную рысь.       — Ты рассказал ей, — Слышащая не спрашивала, она утверждала.       — Она спросила, я ответил.       Взгляд Финиды потемнел.       — Что же, — с явной неохотой выдавила она, — значит, будет так. Ярна, можешь идти к Марике, но сама она пусть остаётся в Коовире. Крис, будь любезен, дождись хотя бы до завтра. Я должна обсудить содержимое письма с верховным советом.       Я ждала, что Призрак будет спорить, но тот неожиданно легко согласился.       — Ранее чем послезавтра не выдвинусь, я немного простужен.       Слышащая сокрушённо качала головой, а я просто стояла в стороне и понимала: мы победили. Мы оба. Но торжества почему-то не чувствовалось.       Крис запросил у Финиды четыре месяца с учётом дороги и того, что получить аудиенцию у хоть каких-либо представителей правительства может оказаться непросто. Заверил, что этого хватит, и, если через четыре месяца он не вернётся, его можно не ждать. Я стояла в углу, бессовестно слушая не касающийся меня разговор, и медленно, но неотвратимо осознавала, что, во-первых, Призрак может действительно не вернуться, а во-вторых, мне будет не хватать наших тренировок. Пусть мы с Крисом так и не стали друзьями, я всё-таки привыкла и привязалась к нему. Всё-таки всю ту часть моей жизни, что я помнила, он был рядом.       Потом меня прогнали, и я ушла, больше Призрака так и не увидев. Два дня спустя я обнаружила его дом запертым на грубо вколоченный внешний засов с замком и с заколоченными окнами. Зачем-то обойдя дом вокруг, я заметила на заднем дворе следы недавнего костра, где, судя по всему, жгли бумагу. Скорее всего, рисунки Фаины, а может быть, какие-то ещё. Крис тоже допускал, что может не вернуться, и не хотел, чтобы кто-либо нашёл их. И тем не менее мне было позволено их увидеть. Может быть, мне одной.       Эта мысль окончательно меня опечалила, и больше в сторону дома Призрака я не ходила. Малисана, которую с Крисом всё-таки не отправили, тоже ходила пришибленная и смотрела на меня волком, что было особенно иронично, учитывая её уши и хвост. Она злилась и боялась, и, хоть со временем ощущение удушающего ужаса покинуло улицы, я всё ещё отчётливо различала его рядом с ученицей Финиды.       Нехорошая атмосфера воцарилась и в нашей компании. Когда мы собрались в первый раз после ухода Криса, Диса рассказала мне, что, прежде чем идти к Финиде, он действительно нашёл их и высказал всё, что про них думает. Пересказывать мне подробности все дружно отказались, но я видела, что они задумались. И это стало поводом для многочисленных мелких ссор.       Первой окончательно сорвалась Петра. Случилось это после того, как Тайто открыто заявил, что Крис принял верное решение и лично он рад, что его друг отправился искать спасения для всех.       — Мне начинает казаться, что он уже не тот человек, которого мы знали, — заявила ученица лекаря.       Диса хмыкнула.       — Вот это да, не может быть, оказывается, люди меняются!..       Глаза Петры гневно засверкали.       — Он ведёт себя как трус. Сбежал от...       — Он не сбегал, — всегда тихий и сдержанный Тайто медленно поднялся из-за стола. — Он пошёл сделать то, на что не решалась даже Финида.       — Даже Марика не пыталась найти нам место аж в Валмиране, — влезла я.       На самом деле я знала, что она пыталась. Пыталась уговорить Финиду отправить её как представительницу клана, но та, конечно же, не согласилась. Я ждала, что мои слова перетянут внимания ребят с Криса на Марику, и так и вышло: встрепенулся Хельмер, который, хоть и не был с ней знаком, почему-то точил на ведунью зуб.       — Марика... Это она испортила Криса, он свихнулся после того, как провёл с ней те два месяца.       — О да, разумеется, его свела с ума Марика, никак не Фаина, — мрачно проговорила Диса.       — Ты со своим сарказмом неуместна! — Петра всё больше распалялась. — Ты вообще не имеешь права высказываться, ты не была с нами, когда мы ходили с Фаиной, ты здесь только потому, что тебя привёл Тайто, и...       Ирма схватилась за голову и с отчаянным стоном ударилась лбом о стол, Тео тревожно косился на подозрительно тихую Сону, Онни затравленно оглядывался по сторонам, то и дело задирая голову на так и оставшегося стоять Тайто.       — Права? Какие такие права? Нет у меня никаких прав, — Диса вздохнула. — Кому нужны эти ваши права? Права — иллюзия, как и, похоже, такие понятия, как уважение и дружба.       Она медленно вышла из-за стола и собиралась уходить, но Сона вскочила на ноги и схватила её за руку.       Я молчала, поражённая тем, сколько злобы скопилось вокруг. Казалось, воздух искрился.       Тайто медленно отошёл от стола и остановился рядом с Дисой и Соной. Тео тоже встал на ноги и потянул за рукав сначала Ирму, потом Онни.       — Ненавижу, когда вы ссоритесь, — буркнула его сестра. — Ненавижу, когда всё летит к демонам. Ненавижу.       Я тоже поднялась из-за стола. Хельмер проводил меня недовольным взглядом.       — Не вмешивайся в это. Тебя это не касается.       В искрящемся воздухе словно ударила молния, совсем рядом со мной, а может быть, даже попав в меня.       — Как это не касается?       Я хотела спросить: «Разве я не одна из вас?» — но осеклась. Если кто-то здесь не считает своей Дису, что уж говорить обо мне?       — Значит, и ты туда же? — Сона недобро щурилась.       Тео и Онни остановились рядом с ними, я тоже приблизилась, хоть и осталась немного в стороне.       — Петра, может, выразилась немного грубо, но Диса в самом деле слишком много спорит, а ведь она не...       Речь Хельмера прервал крик Ирмы.       — А-а-а! Я не могу так больше! Вы все дураки!       Она вскочила на ноги и вылетела из пустующей в это время чайной, где и происходила вся эта неприятная сцена.       Хозяин заведения поглядывал на нас со всё большей неприязнью. Диса покачала головой.       — Спасибо, — сказала она, оставила деньги и вышла вслед за Ирмой.       За ней потянулись и остальные. Я уходила последней из поднявшихся на ноги, Петра и Хельмер так и остались сидеть. На душе было противно, я собралась вернуться домой, но по пути неожиданно увидела Дису, запоздало вспомнив, что мы живём рядом. Диса стояла, скрывшись в тени чьего-то дома, и наблюдала за детьми из банды Матиаса, сосредоточенно выстраивающими из грязных останков снега какие-то странные бесформенные фигуры.       — Когда маги приведут демонов, мы всех их уничтожим! — важно объявил глава бесстрашных младшеклассников.       — Победим! — звонко прокричала самая младшая на вид девочка, и остальные подхватили её клич.       Я тихо подошла к Дисе и остановилась рядом. Она заметила меня, но даже не повернулась, лишь ненадолго склонила голову в знак приветствия.       — Мой брат — воин, он нас защитит, если что! — гордо продолжила малышка.       — Наш брат, — важно поправила её другая девочка, постарше.       — Наш брат!       — И мой отец тоже воин! — подхватил какой-то мальчик.       — И мой! И мой!       — И моя мама! И дядя!       — Не боимся мы демонов, всех их побьём!       — Побьём!       — Эти две малявки — сёстры Онни, — негромко сообщила мне Диса. — Все эти дети родились в то время, когда мы стояли у Фрибода, незадолго до того, как на нас напали эйноматринцы. В то время старшим из них было шесть или около того. Многие потеряли родных, кое-кто остался сиротой. Матиас, например. И вот он собрал банду, чтобы чувствовать себя менее одиноким. И теперь наслаждается общественным вниманием и регулярными лекциями от самой Финиды. Доволен до жути, прекращать и не думает. Когда-то моя сестра тоже состояла в подобной группе, хвала Киире, потом переросла.       Я молча кивнула, забыв, что Диса меня не видит, но той, казалось, моя реакция не была нужна.       — Когда-нибудь у них отрастут хвосты, они закончат школу и начнут считать себя безумно взрослыми, серьёзными и важными. И когда к их компании присоединится кто-то ещё, они будут гнать его прочь. Ведь этот кто-то не был с ними, когда они убивали палками снежных демонов, а значит, он ничего не понимает и вообще не имеет прав.       — Петра часто перегибает палку, — осторожно сказала я.       — Петра у нас слишком правильная. Придумала себе форму идеального человека и теперь не переносит всех и всё, что в неё не вписывается. Такие, как она, готовы вечно портить другим жизнь криками о том, как плохо портить другим жизнь, — она, наконец, повернулась ко мне. — Нет, в целом Петра — замечательный человек и прекрасный лекарь. Но мы с ней слегка несовместимы. Слегка. Капельку. Вот за это я всегда не любила компании. Тут тебе и друзья, тут тебе и всякие Петры.       Я яростно кивнула.       — И всякие Хельмеры, которые смотрят на тебя восхищённым взглядом, а потом готовы закопать, едва ты перестаёшь сходиться с их мнением о тебе.       — О, Хельмер — это отдельная песня, — голос Дисы наполнился новой порцией иронии. — Он сродни Матиасу, только Матиас у нас плохой, а Хельмер — хороший. Ведь его мать убили эйноматринцы, отец начал спиваться, а другой родни нет. Вот он у нас теперь самый несправедливо обиженный судьбой. И чтобы случайно не перестать таковым являться, нужно почаще давать судьбе себя обижать. Тогда никто не сможет усомниться в его уме, доброте, образованности и глубокой духовности.       — Ох уж эти любители высокой морали... — фыркнула я.       — Высокой и не очень высокой...       — И даже очень не высокой...       — А то и вовсе откровенно низкой...       — Главное — чтобы морали.       — О да.       Я невесело засмеялась, Диса тоже пару раз хмыкнула. А потом мы так и застряли у стены чьего-то дома, обсуждая высокие и не очень морали, детей и смысл жизни в целом. Я окончательно убедилась, что под вечно хмурой, пропитанной сарказмом маской суровости скрывается очень чуткий человек, а ещё поняла, что ради общения с ней без сожаления брошу всю эту компанию. Кроме разве что Соны.       Бросать не пришлось. Петра извинилась перед Дисой, Хельмер попросил прощения у меня, и, судя по одобрительному взгляду Онни, уговорил их на это именно он. Молчаливый, стеснительный и добрый, Онни был тем самым источником мира и покоя в нашей компании, был тем, кто не давал нам окончательно разругаться, когда это не получалось у Ирмы. Да и пришедшая потом Малисана велела нам не тратить время и силы на глупые ссоры, что произвело на Петру неожиданно сильное впечатление, после чего она извинилась ещё раз, и, как мне показалось, более искренно.       Так или иначе, с Дисой мы стали общаться гораздо больше. Я всё никак не могла решиться пойти наконец к Марике, но чем больше я слушала рассказы Соны о её охотничьей деятельности, чем чаще Диса говорила о том, как устаёт после тренировок с наставником, тем яснее я понимала, что стоять на месте дальше нельзя.       Окончательно решилась я после того, как в деревню прибыли беженцы. Напуганных и озлобленных расков поселили в северном районе, который я с тех пор старалась обходить стороной. Мне, не забывшей все боли и потери, было стыдно и страшно смотреть им в глаза.       — Ты знаешь, где сейчас живёт Марика? — спросила я у Коры.       — Конечно! — обрадовалась хозяйка. — Я тебя провожу, хочешь?       Отказаться от такого предложения было нельзя, и вот уже на следующий день мы с Корой направились в Коовир. На улице теплело, таял последний снег, ручей, к которому я по привычке ходила бегать, вышел из берегов. Земля хлюпала под ногами, сапоги промокали, но этот неописуемо лёгкий и радостный запах весны того стоил. Небо было чистым, пели возвращающиеся с юга птицы. Я шла, думая о том, на что похожа весна там, на юге, в Валмиране. А на севере, в Эйноматрине? Марика наверняка знала и могла бы мне рассказать. Если, конечно, захотела бы.       — Чего ты такая пришибленная-то? — поинтересовалась Кора, бодро шлёпая на полшага впереди меня.       Я боялась, что за то время, что я сторонилась её, Марика расхотела иметь со мной дело и теперь погонит меня прочь, но говорить об этом не хотелось.       — Ноги промокли, — буркнула я.       У ворот Коовира стояли стражники с копьями, так непохожие на наших вечно дремлющих охранников. Они проводили нас безразличными взглядами, и мы вошли в город. Улицы Коовира, как и в прошлый раз, были полны людьми. Я с тоской смотрела на каменные дома, громоздящиеся едва ли не друг на друге, тесные улочки, маленькие мощёные булыжником площади. Здесь ничего не росло и плохо пахло, все шумели и толкались. Коовир был чужим мне, и никогда я так ясно не понимала это, как теперь.       «Из-за меня Марике пришлось переехать сюда, — в ужасе думала я. — Нет, она точно меня не простит!..»       Мы с Корой шли по окраинам города. Здесь дома были особенно маленькими и стояли друг на друге в прямом смысле. Дом Марики обнаружился у самой городской стены, где строения образовывали что-то похожее на скалы. Кое-где между домами образовывались этакие ущелья и заваленные мусором поляны.       В городе снега уже не осталось. Мусорные кучи, ничем не прикрытые, заставляли меня задуматься о том, как же сильно Марика теперь меня ненавидит.       К большинству дверей вели крайне сомнительные крутые лестницы с подгнившими перилами, и на их фоне лестница дома Марики, живущей на самом верху, приятно удивляла. Она тоже была крутой, но перила были крепкими, явно новыми.       Дом раски вообще сильно выделялся на фоне остальных. Дверь была исписана теми же символами, что я видела на двери в её деревенском доме, из открытых окон торчали занавески и листья цветов. Мы поднялись по лестнице, и Кора постучалась. Из-за двери громким мяуканьем отозвался кот.       Марика совсем не изменилась. Она была всё такой же жизнерадостной и энергичной белой лисой, какой я её и запомнила. Почему-то меня это удивило, хотя мы не виделись всего полтора месяца.       — Ярна! Давненько я тебя не видела, — в её словах мне послышался укор, хотя трудно сказать, был он на самом деле или я его выдумала. — Проходите.       Новый дом Марики оказался почти полной копией старого. Она перенесла сюда все свои вещи, книги, амулеты, и теперь всё оно создавало прежний уют, прежнюю атмосферу тепла и лёгкости. Кора сидела за маленьким аккуратным столом и пила чай из большой расписанной узорами чашки. Кот спал в кресле. Мы с Марикой обосновались в креслах чуть в стороне, хозяйка дома смотрела на меня, я глубоко вздохнула и выпалила:       — Возьми меня в ученицы!.. Пожалуйста.       Марика разглядывала меня долго и внимательно, но я выдержала её взгляд. Я знала, что, если она прогонит меня, мне будет некуда больше идти. И дело даже не в том, что я попросту почти никого не знала, нет. Просто после знакомства с Марикой другие наставники меня не интересовали.       Наконец ведунья медленно кивнула.       — Расскажи мне, что случилось, — велела она, и я пересказала ей всё. Про своего второго зверя, про нападение эйноматринцев, про беженцев, про Криса и Финиду и даже про Дису и Петру.       Слушая мой рассказ, Кора забыла про свой чай. Похоже, о многом из этого она даже не догадывалась, но, к счастью, моя хозяюшка не начала ахать, охать и причитать. Марика тоже слушала внимательно, не перебивая. Потом покачала головой.       — Мне сложно представить, что чувствует сейчас Финида, если она решила так рискнуть.       — Рискнуть? — не поняла я.       — Отправить Криса посланником. По сути, Финида только что вручила судьбу всего клана вздорному мальчишке, которому едва перевалило за двадцать. Да, он около года учился на её преемника, да, он опытный путешественник и, пожалуй, тот, кто способен быстрее всего достичь Валмираны, да, он киирин и хороший боец, может себя защитить и произвести впечатление. Но сможет ли он обеспечить нашему клану хорошее будущее? Мне приходилось иметь дело с Валмираной. Эта страна сильна отнюдь не потому, что протягивает руку помощи всем, кто её попросит, безвозмездно. Валмиранцы будут искать выгоду себе, Крису же придётся позаботиться о нас.       Говоря откровенно, я считаю, что риск стоит того, и, если бы я делала ставки, я поставила бы на Криса. Но вот на что я не поставила бы никогда, так на то, что Финида это поймёт.       — Тридцать восемь человек. Все, кто выжил. Из целого клана, — медленно ответила я Марике. — Мы следующие, и никто не знает, есть ли у нас эти четыре месяца. Когда такое происходит, личные страхи как-то меньше значат. Вот и я... — я прервалась и вздохнула. — Пришла. Я была неправа. Я относилась к нашим встречам недостаточно серьёзно, но теперь всё изменилось. Пожалуйста, возьми меня в ученицы. Научи меня быть той, кто может не бояться хотя бы за себя.       Ведунья поднялась с кресла и нависла надо мной. Я тоже встала на ноги.       — Хорошо, если ты готова, я буду тебя учить. Но легко не будет.       Я несколько истерично фыркнула.       — После Криса мне уже ничего не страшно.       — Вот и прекрасно. Я беру тебя в ученицы!       Я сжала руки в кулаки, на лицо выползла непрошенная улыбка.       — Ура! — объявила я и тихо рассмеялась.       И началось самое настоящее безумие, мощное и прекрасное, как сама Марика. Ходить каждый день до её дома из деревни было сложновато, потому мы договорились, что четыре дня я живу у Коры, потом десять — у наставницы, и так чередуясь. И время понеслось передо мной яркой цветной лентой.       Первым делом Марика заставила меня в деталях пересказать, как именно тренировал меня Крис, после чего раскритиковала и его методы, и Финиду заодно.       — Нет, она, конечно, молодец, отдавать тебя недоучке. Кто заставляет бегать с первых же тренировок? Кто даёт такие упражнения? Нет, больше к Крису учеников подпускать нельзя, не допущу.       — Да к нему никто и не подойдёт, — буркнула я.       Марика пожала плечами.       — Может быть, он решил воспользоваться тем, что тебе предстоял ритуал. Вывалил на тебя нечеловеческую нагрузку, мол, убитые суставы дух починит. Да уж, удивительно, что ты такое выдержала, однако, должна сказать, результат впечатляет. Одобрить такие методы обучения я не могу, но своей цели Крис достиг.       Я скромно улыбнулась. Иметь репутацию того, кто может вынести нечеловеческую нагрузку, мне понравилось.       Вскоре наставница обрадовала меня новостью о том, что писать я теперь буду исключительно левой рукой. По получасу ежедневно левой же рукой я переписывала и перерисовывала атлас растений, попутно запоминая, какими травами можно лечиться, какими питаться, какими травиться. После настало время атласа человеческой анатомии, потом — географического и зоологического. Марика без устали рассказывала мне истории обо всём, помогая мне запоминать. У неё действительно было что рассказать о каждой мелочи: о костях пальцев, об одуванчиках, о разновидностях мышей, о мелких реках, протекающих в окрестностях.       Вместе с этим меня начали учить разным полезным навыкам, которые я должна была давно иметь: разводить костёр, определять, насколько опасен может быть человек, по его внешнему виду, выбирать лучшие продукты на рынке, узнавать характерные элементы одежды разных стран и народов. Не забывала моя наставница и о физических упражнениях. Она не заставляла меня бегать, зато через две с лишним недели такой жизни я могла легко встать на руки и стала гораздо более гибкой. Да, было непросто. Зато не в пример интереснее, чем раньше.       Двадцать четыре дня обучения спустя я собирала свои немногочисленные вещи, готовясь возвращаться домой, к Коре, когда Марика подошла ко мне, вручив конверт, запечатанный воском.       — Как будешь в деревне, зайди в школу. Арран — учительница старших классов, молодая, не сильно старше тебя. Ты сразу её узнаешь, она выше тебя по меньше мере на полголовы. Передай ей это, там задание для тебя. Сама конверт не вскрывай, я потом самолично спрошу, была ли взломана печать.       — Ладно, — легко согласилась я, гадая, что же ещё наставница придумала для меня.       Подавить любопытство оказалось непросто, потому едва только закинув домой вещи, я поспешила к школе.       Школа расположилась в длинном двухэтажном здании с широкими окнами и огромным двором. Учебный год здесь заканчивался в начале апреля и начинался в конце того же месяца. Помнится, когда я выслушала содержание учебной программы, я почему-то грустно рассмеялась. Где бы я ни училась, мне приходилось куда хуже, чем юным раскам.       Новый учебный год начался совсем недавно, и теперь я могла любоваться свисавшими из окна второго этажа хвостами сидящих на подоконниках учеников старших классов. Группа шестилеток-первоклассников под надзором учителя неровной цепочкой бегала во дворе. Учителем был совсем ещё молодой человек, снежный барс, и я вдруг подумала о том, что, сложись всё иначе, на его месте мог бы быть Крис. Мысль мне не понравилась, и я решительно направилась к зданию, надеясь найти Арран.       Высоченная молодая женщина с волчьим хвостом встретилась мне на крыльце.       — Живей, живей, живей! — сильным низким голосом командовала она выбегающей из здания ребятне постарше, вполне тянущим на выпускной класс.       Среди ребятни я вдруг увидела Кайру и поняла, что ошиблась лишь немного: этот класс выпускался в следующем году.       — Здравствуйте. Вы случайно не Арран? — осторожно спросила я грозную преподавательницу.       — Случайно Арран, — она обернулась ко мне, быстро оценивающе осмотрела и кивнула. — Чем могу помочь?       — У меня письмо от Марики, — я протянула ей конверт.       Арран ловко взломала печать, быстро прочитала послание, снова оценивающе посмотрела на меня, опять на письмо, а потом рявкнула так, что я от неожиданности отшатнулась в сторону:       — Эй, малявки, хватит хвосты просиживать, шесть кругов разминки, бегом!       Галдящие чуть в стороне дети спохватились и с криками побежали к полю, распугивая первоклашек.       — Ты — Ярна? — уточнила у меня жуткая Арран. Я быстро кивнула. — И ты не знаешь, что в письме?       — Не-а.       — На те дни, пока ты в деревне, Марика просит, чтобы ты помогала мне с этими... — преподавательница на минуту задумалась, провожая взглядом свой класс. — С этими. Во время боевых тренировок. Обычно они у меня дерутся друг с другом, Марика хочет, чтобы я приставила к ним тебя. Мне было бы это удобно. Ты согласна?       — Почему нет? Когда, где и в каком виде надо быть?       Мне действительно не хватало боёв, что ж, пусть школьники попробуют протащить меня за хвост по двору, а я попробую потаскать за хвосты их.       Вечером у нас был очередной сбор компании. Ребята активно выражали недовольство тем, что я теперь провожу с ними совсем мало времени, а я не была уверена, верить некоторым из них или нет. Когда я рассказала, что теперь буду помогать восьмиклассникам, неожиданно вскинулась Диса. Я совсем забыла, что её сестре четырнадцать.       — А может, тебе самой в преподаватели податься? — Хельмер по поводу и без пытался примерять ко мне разные профессии, не желая смириться с тем, у кого я официально учусь теперь.       — Прежде чем лезть на преподавательские курсы, доучусь-ка я у Марики, — отрезала я.       После той ссоры Хельмер стал раздражать меня раза в три больше, чем раньше.       — Зря ты с Марикой связалась. Недобрый она человек.       — Отличные слова для того, кто едва ли обменялся с ней и парой слов.       Он раздражал меня настолько, что я начала спорить не хуже Дисы.       — Мой учитель говорил, что...       И тут я вспылила окончательно.       — Мне плевать, кто что говорит, я приняла решение, — заявила я, чувствуя в душе то самое чёрное злое тепло. — Так что будьте добры, отстаньте от меня.       Я встала и собралась уйти, когда вдруг увидела тот ужас, с которым на меня смотрели.       — Что? Что опять не так?       Малисана сидела, вцепившись в стол так, что костяшки её пальцев побелели. Петра медленно поднялась и буквально вытащила меня из булочной.       — Морали мне читать не надо. Мне надоело, что Хельмер лезет в мои дела и говорит всякий бред про Марику каждый раз, когда этого не делаешь ты. Я буду учиться у неё, что бы вы ни думали. Она не...       — Ярна, — ученица лекаря смотрела на меня с такой неподдельной тревогой, что я замолчала. — Ярна, не бросай нас, пожалуйста. Мы все успели принять тебя как свою, нам будет тебя не хватать, а тебе, я знаю, будет тяжело без нас.       — Что? — удивилась я. Я не намеревалась бросать их навсегда, но сейчас оставаться рядом с Хельмером не собиралась. Странная реакция. — О Киира, вы на меня уставились, будто я призрак. Что, мне уже разозлиться нельзя?       — Ты почти дословно повторила слова Криса, после которых он ушёл от нас и больше не вернулся. Даже интонации были те же.       — А-а-а... — протянула я.       Всё стало понятно. Теперь я знала, как они довели Призрака до того, что он закрылся один в доме.       — Я тоже привязалась ко всем вам, правда привязалась. Но кое-кому лучше поменьше лезть в дела, которые их не касаются. Тогда от вас не будут разбегаться.       Петра нахмурилась.       — Хельмер — хороший человек. Он беспокоится о тебе.       — Я понимаю, что он желает мне только добра. Вот только мне это добро выходит боком, — попыталась объяснить я, но понимания в глазах собеседницы не нашла.       — Ты ему нравишься.       — А он мне нет. И чем дальше, тем больше.       Я снова начинала закипать, прятать злость не получалось, да и не хотелось. Всё-таки Марика была трижды права: как ни старайся, кто-нибудь всё равно будет недоволен.       — Не отталкивай от себя других, мы ведь...       И я сорвалась. Снова.       — Не лезьте ко мне ближе, чем я готова вас принять.       Петра сверлила меня полным осуждения взглядом, и я его узнала. Точно так же на меня смотрела Финида, когда мы виделись в последний раз. Я фыркнула.       — Хельмер прав, ты изменилась и не в лучшую сторону, — ученица лекаря укоризненно покачала головой. — Ты становишься похожей на Марику. Берегись, иначе тебя тоже начнут избегать и старость ты встретишь в одиночестве.       «Ах, плохая Ярна, всех разочаровала, всех обидела, всех расстроила!» — ехидно подумала я, расплываясь в кровожадной улыбке. Петра понятия не имела, что сказала именно то, что я уже довольно давно мечтала услышать.       — Что же, значит, вы привязались не ко мне, а к той Ярне, которую сами выдумали. Если так, требуйте внимания от неё, а не от меня. И да, я очень хочу стать такой, как Марика.       Я не знала, почему у моей наставницы не было семьи, но я совершенно точно знала, что она не одинока. У Марики хватало друзей, а знакомые были по всему свету.       Не дожидаясь ответа Петры, я ушла прочь, но не домой, а к ручью, бродить. Я шла быстро, почти срываясь на бег, и продолжалось это до тех пор, пока в воде вдруг не заблестело отражение луны. Оно притягивало и завораживало, а в памяти всплыла песня, которой совсем недавно научила меня Марика. Песня была весёлой и злой одновременно и этим очень меня зацепила. Я стояла на берегу ручья, купаясь в лунном свете, и пела во весь голос, радуясь тому, что никто меня не услышит и не увидит. Хотелось плясать и кружиться, но танцевать я совершенно не умела и не хотела даже пытаться. Однако сила песни и моего ещё не утихшего гнева разрывали меня изнутри, и я поддалась. Не знаю, как это выглядело со стороны. Быть может, смешно и нелепо, а может быть, грозно и даже жутко, но, допев песню до конца в третий раз, я остановилась, понимая, что мне уже гораздо лучше. И я направилась домой, а в ушах всё звенели слова:

Под луной в мир иной Я тебя уведу. Не прощу, отомщу За твою доброту.

      Песня не покидала мои мысли всю ночь, мешая спать, и я чудом не проспала встречу с Арран. Судя по всему, когда я прибежала к школьному двору, вид у меня был ещё тот, потому что преподавательница сочувственно покачала головой.       — Дети! — скомандовала она, и пятнадцать пар любопытных глаз уставились на меня. — Дети, это Ярна. Она будет помогать мне во время наших боевых занятий. Будьте любезны, относитесь к ней уважительно и не калечьте.       Пятнадцать крокодильчиков зашептались.       — Это я её нашла и привела! По третьему закону Кииры! — бойкий голосок Кайры выделился из общего гомона.       — Отставить болтовню!       Дети послушно замолчали, глядя на Арран.       — По парам разбились! Кто остался — тот дракон! — велела преподавательница и доверительно сообщила мне: — Тут самое интересное в том, что все хотят остаться драконом. Я разбиваю их на зайцев и волков. Каждый работает в паре. Задача волков переловить всех зайцев, притом нужно не просто поймать, а поймать и повалить на землю, а зайцы мощные, сопротивляются, да ещё и все с напарниками. Дракон же ловит волков.       Я понимающе кивнула. У расков даже в играх-разминках прививались навыки командной работы, те самые, которых у меня не было.       — Вы закончили?       Подтверждающий гул в ответ. В драконах осталась худенькая, но крепкая короткохвостая девочка-рысь, в которой я признала сестру Дисы.       — Отлично, дракон — Айри! Поровну на две кучи разошлись? Чья пара не вместилась? Ага, вижу. Тахво и Хьюго тоже драконы! — Арран повернулась ко мне и протянула ворох зелёных ленточек. — Вот это повяжи на руку левым, они у нас сегодня зайчики.       Три пары, оказавшиеся слева, разочарованно взвыли, из правой группы скалилась Кайра.       — А теперь самое интересное! — учительница хлопнула в ладоши. — Сегодня у нас всё будет неправильно.       — Это как? — выкрикнул мальчик-горностай.       — Злой маг уменьшил драконов так, что зайчики могут съесть их, драконы же перестают игнорировать зайчиков и сжигают всех подряд. То есть если в битве заяц-волк побеждает заяц, волк продолжает охоту, а в битве дракон-заяц или дракон-волк любой проигравший выбывает. Зайцы сегодня с преимуществами.       Дети ошарашенно шептались, пытаясь осознать и представить.       — Но это ещё не самое интересное! — Арран хлопнула меня по плечу, и я, наверное, впервые в жизни почувствовала себя маленькой. — Потому что Ярна будет тем самым злым магом. Стоит вам только коснуться её, как вы обретаете сверхмогущественные силы и считаетесь победителем. Ярна будет бегать по полю, ловить её можно всем. Пятнадцать минут. Всё понятно? — она смотрела в первую очередь на меня. Я кивнула, семиклассники тоже отозвались одобрительным гулом. — Вперёд!       И я побежала. Вместо того чтобы есть друг друга, крокодильчики предпочли гоняться за мной. Они загоняли меня в углы, но мне каким-то чудом удавалось улизнуть. После занятий с Марикой я определённо стала куда более ловкой. Один раз меня почти достала Кайра, но на неё очень вовремя для меня набросился Хьюго. Я спаслась. В целом было весело, а ещё я безумно гордилась своими способностями. Могла ли я подумать, что буду так здорово бегать, в тот день, когда Крис впервые уронил меня в ручей? Нет, определённо нет.       У Арран оказалась потрясающая фантазия. Она провела множество различных несомненно развивающих многие навыки игр, и, врать не буду, мне нравилось в них участвовать. Поддаваться не приходилось, детей я не жалела и даже оттаскала-таки кое-кого из крокодильчиков за хвост. Впрочем, они тоже не жалели меня.       За те четыре дня, что я провела в деревне, я попала на две подобных тренировки, и в конце второй Аделина — маленькая и хрупкая на вид девочка-львица, обладающая поистине крокодильей хваткой, — жизнерадостно объявила мне:       — Не такая уж ты и жуткая.       — Я? Жуткая? — возмутилась я, хватая Монса за хвост. — В каком месте я жуткая?       — Кайра, когда рассказывала о том, как тебя нашла, говорила, что ты жуткая, как призрак, — наябедничала Айри. — Что ей казалось, будто бы ты где-то не здесь. И что ты всё время мрачная и смотришь в пустоту.       — Ярна и сейчас смотрит в пустоту, — немедленно вскинулась Кайра. — И иногда мрачная. Но она ведь всё равно хорошая!       — Я не смотрю в пустоту, — возмутилась я, крайне удивлённая таким описанием. — И не мрачная!       — Иногда мрачная. И иногда смотришь.       — Ну, ты правда немного на демона похожа, если издали, — задумчиво проговорил Хьюго. — Но это, наверное, из-за роста. Я когда-то видел очень длинного демона с почти человеческой фигурой.       В следующий момент две девчонки выскочили у меня из-за спины, с демоническим воем накинувшись на одноклассника, и тому стало не до меня.       — Женщины... — покачал головой умудрённый жизнью тринадцатилетний Монс.       К Марике я вернулась полная эмоций и впечатлений.       — Теперь ты знаешь, что такое битва не на жизнь, а на смерть? — посмеивалась моя наставница, когда я рассказывала ей подробности уроков с крокодильчиками. — Кстати, о битвах. Ты ведь до сих пор не имеешь своего оружия, так?       Я пожала плечами. Я умела неплохо метать ножи на близкое расстояние и, кажется, относительно сносно стрелять из лука, кроме того, регулярные битвы с Крисом на длинных палках наверняка дали мне хоть какой-то навык фехтования. Вот только у меня действительно не было даже ножа, и до сих пор я не задумывалась о том, что оружие может мне понадобиться. Но времена наступили неспокойные...       — Хочу посмотреть, как и с чем ты умеешь обращаться, — объявила Марика.       Она показала мне пустое, узкое, заваленное строительным мусором место за домами, одну из тех самых «полянок», что я приметила в свой первый визит. Здесь нельзя было особенно развернуться, зато полоса препятствий получалась отличная. Марика положила в сторону несколько ножей разной формы, лук с двумя стрелами и деревянный тренировочный топор.       — У меня дома в кладовке слева за занавеской есть несколько палок, специально насобирала. Принеси две длинных и две коротких. Давай, бегом. Только не перепутай, слева!       Лучше, чем путать лево и право, я умела только забывать, слева или справа мне сказали искать, потому весь недолгий путь до дома Марики я тихо повторяла вслух нужное направление. Остановившись в кладовке и раз десять проверив, действительно ли лево в моём мироощущении и лево в общепринятой реальности совпадают, и отодвинула левую-таки занавеску. Там обнаружились две швабры, метла и длинный тёмный посох, простой и ровный, лишённый украшений и искривлений. Почти как у Криса. Других палок я не нашла и потянулась было к посоху, когда крик вбежавшей в дом Марики достиг моих ушей.       — Стой! Не шевелись!       Я так и замерла с протянутой рукой.       — Отойди, — наставница тяжело дышала: ей пришлось бежать по крутым лестницам. — Не трогай эту штуку.       — Я опять всё напутала? — спросила я, отходя в сторону.       — Нет, это я напутала, дурная голова. Как поняла, сразу побежала... Палки справа.       За правой занавеской действительно оказались палки.       — А это что? — спросила я, поглядывая в сторону злосчастного посоха. — Почему мне нельзя его трогать?       — Потому что это — оружие киирина, оно подчиняется исключительно своему хозяину. Других кииринов оно тоже щадит, но любой другой человек, дотронувшись до него, обречён на смерть. Даже будучи у хозяина в руках, этот посох будет пытаться убить каждого, кто к нему прикоснётся.       Я вспомнила, как когда-то Крис стукнул меня своим посохом по плечу, и поёжилась.       — Жуткая штука...       — Бесспорно. Но того, кто может с ней совладать, она делает практически непобедимым.       — А как это работает?       Марика сложила палки в кучу и взяла жуткое оружие в руки.       — Очень просто. В руках хозяина этот посох может принять абсолютно любой вид, легко изменяя размер и материал. Нет никаких ограничений.       Она приподняла посох, и тот вдруг повис кожаным хлыстом.       — По воле хозяина он может стать саблей, луком, топором, верёвкой или даже чем-нибудь вроде монеты, чашки или ковра. Вот только чем бы он ни стал, он будет стараться убивать всё живое, что к нему прикасается. Кроме хозяина и других кииринов. Поддерживать посох в иных формах бывает непросто, сдерживать его убийственную мощь при этом особенно трудно. Потому киирины обычно прячут своё оружие где-нибудь дома и достают лишь в случае крайней нужды.       — Ух ты!       Хлыст превратился обратно в посох, потом в лук.       — К луку стрелы, увы, не прилагаются. Зато он может делать вот так... — Марика вернула посоху обычный вид, а потом вдруг резко стукнула им по полу. В тот же миг деревянные отростки шипами ринулись во все стороны, обходя хозяйку, но опасно приближаясь ко мне.       — Ого! — ничего красноречивее я выдать не смогла.       — Управлять абстрактными формами сложнее всего, но я хотела, чтобы ты увидела. Когда этот посох трогают чужие, он пронзает их именно такими иглами. Так что лучше не трогай подозрительные посохи, хорошо?       Я согласно закивала головой. Быть проткнутой мне совершенно не хотелось.       Мы вернулись к занятию, но понять, какое оружие подходит мне больше, так и не смогли. Со всем у меня выходило средненько. Зато в чём у меня неожиданно обнаружился талант, так это в способностях ведуньи.       Моя горная рысь засела где-то глубоко внутри меня и несмотря на то, что я честно выполняла все упражнения Марики и даже не думала загонять рысь ещё дальше, вылезать не пожелала. Зато охотно делилась со мной способностями божественного зверя.       Оказалось, всё то, что я перечувствовала в деревне, когда стало известно о судьбе другого клана, было результатом работы моих способностей. Я чувствовала духов, а в тот день деревня кишела духами разрушения самых разных размеров, привлечённых всеобщим страхом.       — Киира не имеет власти изменять мир вокруг. Она не может поднять тайфун или устроить землетрясение. Её способности совсем иные: Киира держит в руках нити человеческих судеб и вертит ими, как хочет. Киира не может остановить беду, но может увести от неё свой народ, — учила меня наставница.       — Не очень-то охотно она это делает, — буркнула я, вспоминая о тридцати восьми выживших из целого клана.       — Киира дала нам, своему народу, то, чего нет ни у кого более — прочную связь с ней и с самим миром. Мы можем выжить и без её помощи, потому-то она нам её и не оказывает. Киира не ведёт нас по жизни, она лишь направляет. И всё-таки в мире нет случайностей, особенно — случайных встреч. Все встречи для чего-то нужны. То, как ты попала в клан, — тому доказательство. То, как ты попала ко мне, — тому подтверждение. Сдаётся мне, однажды ты сможешь стать моей достойной преемницей.       Эти её слова невероятно меня обрадовали. Стать преемницей Марики? Предел мечтаний. Ради этого я была готова на многое. А пока что всё то, чему учила меня наставница, давалось мне без особых мук.       Марика начала учить меня осмысленно распознавать духов.       — Есть два вида духов: духи созидания и духи разрушения. Все они являются частью природы и в равной степени естественны. Духи существуют в своём мире, являющемся чем-то вроде изнаночной стороны нашего. Они здесь, они среди нас, но людям не дано их увидеть. Лишь животные чувствуют достаточно крупных духов, а от животных эта способность перешла к раскам. А мы, ведуны, видим духов лучше, чем кто бы то ни было.       Находясь в своём мире, духи не могут влиять на наш напрямую. Всё, до чего они могут дотянуться, — это эмоции. Духи рождаются из них, питаются ими, распространяют их. Духи разрушения передают те чувства, которые неприятны живым существам, духи созидания — наоборот. Самые мелкие из духов созидания, как ты уже знаешь, рождаются из простых радостей и добрых пожеланий, с их помощью мы можем заряжать мелкие амулеты. Средние духи созидания могут стать добрыми помощниками, например, один из таких живёт у меня, помогая поддерживать уют, а кормом для него становится моя благодарность и радость моих гостей. Самые же крупные из них обычно имеют более значимую миссию. Некоторые помогают перерождаться юным раскам, шиикарам и оадоинам во время наших ритуалов, другие стерегут крупные храмы.       С духами разрушения всё не так радостно. Самые мелкие, те, что рождаются из боли и пожеланий беды, осуществляют порчи. А более крупных в народе принято называть демонами. Находясь в мире духов, демоны не опасны. Вот только магам дана нелепая способность черпать из мира духов силы для своего колдовства, а вместе с силами они могут зацепить и живущих там духов. Духи созидания разрушаются сразу, как только сталкиваются с магией. А вот вытащить в наш физический мир демона для опытного мага не так уж сложно.       Такие демоны будут подчиняться магу так же, как подчиняются ему его силы. Иначе говоря, в руках неопытного колдунишки демон может творить, что захочет. А хотят демоны одного — душевных мук.       Находясь в физическом мире, демон может легко убить человека, сам же он практически неуязвим: есть лишь одна маленькая и часто нестабильная точка, удар в которую уничтожает духов. Проще всего избавиться от демона, убив призвавшего его мага. Но есть и ещё один способ. Больше, чем нести разрушение в мир вокруг, каждый демон желает лишь тела призвавшего его мага. Да, духам разрушения дано проникнуть в тело своего хозяина, слившись с его душой и исказив её навсегда. Слившийся с демоном маг обречён на вечные терзания и страдания и, как правило, опасен для окружающих, так как за счёт демона его способности сильно увеличиваются, — рассказывала наставница.       Я слушала и не могла поверить, что существует такая огромная сторона жизни, о которой я ранее и не подозревала. Ещё раз пересмотреть свои взгляды на жизнь мне пришлось, когда Марика наконец научила меня погружаться в свои ощущения настолько, что я смогла осмысленно различать каждого духа и каждого демона, находящегося в своём мире поблизости. Я и подумать не могла, что их так много. Мелкими духами было облеплено буквально всё вокруг, крупные проплывали между ними бесформенными массами. В Коовире духов разрушения оказалось немало, и несколько раз Марика при мне мысленным диалогом убеждала их уйти. Атмосфера вокруг сразу менялась. Переставали плакать дети, начинали улыбаться прохожие.       На то, чтобы погрузиться в ощущение духов настолько, чтобы увидеть их мысленным взором, требовалось немало сил, а заговорить с ними я так и не смогла, даже с домовым моей наставницы, хотя тот честно пытался мне помочь и изредка я начинала улавливать в голове его голос. Марика велела мне не расстраиваться и продолжать развивать свою способность, что я честно делала все следующие два месяца.       Время пролетело быстро. Заглядывать за изнанку мира получалось всё лучше, с крокодильчиками и самой Арран я неплохо сошлась. Марика учила меня, меняя в моих глазах мир, превращая его во что-то совсем иное и превращая во что-то совсем иное меня саму.       Лето выдалось солнечным и жарким, я загорела и окончательно потеряла сходство с призраком, хотя класс Арран продолжал называть меня именно так. Прозвище «Призрак» плотно прилипло ко мне, постоянно напоминая о Крисе. От Криса вестей всё ещё не было, но тревожных новостей с севера тоже не приходило. Малисана, встречая меня на улицах деревни, сверлила меня полным открытой ненависти взглядом.       Мы с Марикой десять дней провели в лесу, где она учила меня походной жизни и дала попробовать себя в настоящей охоте. У меня получилось сбить птицу в полёте, правда, найти, куда она упала, без помощи наставницы я бы не смогла. Марика научила меня прогонять некрупных демонов, рождающихся при смерти добычи, с убитых тушек. Оказалось, такой же ритуал проводят все раски во время охоты, толком не понимая, что именно они делают.       Вскоре после случая с птицей наставница принесла мне ещё живого кролика. Зверёк замер в моих руках, и только сердце его колотилось быстро-быстро.       — Сверни ему шею, как я тебя учила, — велела мне Марика.       Я кивнула и посмотрела на приговорённого зверька, а тот, словно что-то почувствовав, задёргался, но куда там: я держала крепко. Я поискала в себе жалость к бедняге и неожиданно нашла, тут же пожалев о ненужных самокопаниях.       — Прощай, зверёк. Ты будешь вкусным, — с сочувствием сказала я ему, прежде чем убить.       Мир в моих глазах не перевернулся, отнятая жизнь не повисла грузом на совести, меня не замутило и даже отвращения я не испытала. Зато при мысли о зажаренном на костре кролике в животе заурчало, на чём я и успокоила разбушевавшиеся мысли, твердящие мне о моём бессердечии.       Соседи Марики, дома которых мы совместными усилиями избавили от духов разрушения, а потом и от лежащего вокруг мусора, шутливо называли нас ведьмами. Сначала я пыталась объяснить им разницу между ведьмами и ведунами, а потом поняла, что разницы особенной и нет.       В тот день ничто не предвещало беды. Жарило солнце, и Марика отправила меня на рынок, куда я с неохотой потащилась, намереваясь помимо прочего купить себе чего-нибудь сладенького. Булочка с клубникой поманила меня с прилавка; я так крепко задумалась о том, купить её прямо сейчас или потом, что не заметила быстрой походкой вышедшего из-за угла молодого человека.       — Ай, — пискнула я, не успев увернуться.       Человек уронил сумку, но быстро поднял и посмотрел на меня. А я посмотрела на него. И мы оба замерли, не в силах отвести взгляды друг от друга. Да, я сразу его узнала. Как я могла не узнать эти невероятные голубые глаза, эти короткие русые волосы, эту забавную родинку на подбородке?       — Ты, — прошептала я, не зная, радоваться или пугаться. Прошлое, которого я не ждала, всё-таки нагнало меня.       — Ты, — эхом отозвался он. — Неужели это правда ты? Неужели я тебя нашёл?