Мой путь озарён рассветом

      Крис казался мирно спящим, но он не спал, и, понимая это, я не находила себе места. Ничто никогда не сводило меня с ума так, как ожидание и неизвестность.       Мы спешили на юг. Южане беспокоились, что убийц магов будут искать, а потому Ландольфо и Сальво сели на вёсла, а остановки на отдых стали ощутимо короче. Уставшие люди спали в перерывах между своей работой.       Мы ни разу не обсуждали тот бой напрямую. Разговоры на борту теперь всё время велись шёпотом, стих смех. Морено не сказал ничего даже о том, что мы оказались кииринами, только велел позаботиться о посохе Криса.       Первые два дня я прятала посох в закутке, где жили мы с Лаурой, но старушка слишком волновалась, находясь рядом с убийственным оружием, потому я просто превратила его в браслет, подобный моему, и натянула Призраку на руку. И только вечером, устав больше обычного, я поняла, что чужой посох мне подчинился. Более того, именно я теперь поддерживала его форму.       Это давалось мне легко, и я никак не могла избавиться от ощущения, что это неправильно. Я боялась, что у меня получилось потому, что посох Криса был родителем моего, и тот, потеряв хозяина, принял мою волю.       После совместного боя Питер примирился с южанами. Маг снова начал улыбаться и вести себя как привычный мне добряк. Даже Аделинда заметила, что он стал куда более приятным. Морено обещал как следует напоить всех после того, как они сбудут товар. Особенно Питера и Криса. В честь первого убийства и чудесного воскрешения. Но если своё первое убийство маг стойко принял, Призрак просыпаться не спешил.       Его положили в дальнем углу каюты. Крис лежал и дышал так тихо, что простым взглядом этого было не разглядеть. Каждый раз, глядя в его сторону, я в ужасе замирала, пугаясь того, что именно теперь Призрак перестал дышать, но, поднеся к его носу нож, я снова и снова видела пятнышко пара.       Что бы я ни делала, я постоянно думала о Крисе и только о нём. Всё валилось из рук. Лаура ругалась, но потом, от души стукнув меня веником, позволила мне остаться наедине с моими кошмарами, ограничив мои обязанности наблюдением за больным. И никто не смог бы обвинить меня в недобросовестном исполнении этих обязанностей.       Наверняка теперь моё отношение к Крису стало очевидно для каждого, но мне было всё равно. Понимая, что каждый вздох Призрака может оказаться последним, я хотела хотя бы просто быть рядом с ним до конца.       Никто ничего не сказал мне об этом, даже Питер. Тот только пару раз попытался приободрить меня, обещая, что Призрак обязательно придёт в себя, раз его так ждут. Маг грустил, и я даже подумала о том, что на его месте я желала бы Крису смерти. Но мысли не задержались долго и на этом, вернувшись к страху.       Что будет, если Призрак не проснётся? Если я больше никогда не увижу его улыбку, никогда не испугаюсь его холодного взгляда? Что станет со мной тогда? Как я буду жить? Я не могла представить себе этого, а потому как могла умоляла Криса вернуться. Один раз я даже решила попросить о помощи Кииру, но богиня не ответила, и я не стала продолжать. Я не сомневалась, что она всё услышала и с первого раза.       Неделю спустя пошёл первый снег. Мокрые комки слипшихся снежинок падали в воду и на палубу Моники, мгновенно тая. Поддаваясь чарам Питера, лужи тут же испарялись, но воздух теперь пах иначе, напоминая, что зима уже близко.       Я сидела рядом с Крисом, бестолково глядя в стену и думая о том, что он всегда ассоциировался у меня с зимой. Зимний человек с морозным взглядом и снежной головой. Тот, кто пришёл спасти меня на заснеженном озере, тот, кто отнёс меня домой, когда я упала в замёрзший ручей и разбила голову. Тот, кого я сама окунула в ручей, когда пришла весна. Я знала, что день рождения Призрака тоже был зимой, вскоре после праздника Круга Охоты.       — Сестрёнка, — негромко позвал меня Морено, кладя руку мне на плечо.       Я медленно обернулась, безразлично на него глядя. Страх и боль смыли былую суетливость, не оставили следа от всех прочих тревог.       — Рядом деревня, последняя на нашем пути. Мы идём за покупками. Пошли с нами, развлечёшься.       Я отрицательно покачала головой, вновь поворачиваясь к Крису. Я не могла развлекаться, пока он лежал тут. Я не могла никуда уйти, зная, что, вернувшись, могу найти его мёртвым.       Морено не стал настаивать. Спрятав Монику, южане ушли, забрав с собой Питера и Рию, но, как всегда, оставив Венанцо. Лучник сидел на крыше каюты, зорким взглядом осматривая окрестности. Несколько минут я посидела с ним, наслаждаясь свежим воздухом, так мучительно пахшим зимой.       — Ты должна жить, — негромко проговорил южанин.       — Я живу, — отрезала я. — Я могу ходить и говорить с тобой.       — Ты перестала улыбаться.       — Улыбнусь, когда Крис проснётся.       Венанцо посмотрел на меня долгим сочувствующим взглядом, и я, не желая продолжать разговор, вернулась в каюту, заняв свой пост рядом с Призраком.       — Знаешь, что сказал Морено, когда уходил? — тихо спросила я спящего. Я часто говорила с ним, правда так тихо, что, даже будучи в сознании, он меня не услышал бы. — Он сказал: «Оставляю Монику на вас троих». Понимаешь? Троих. Так что давай, просыпайся и выполняй свои обязанности.       Крис не проснулся. Я вздохнула, на всякий случай ещё раз проверив, дышит ли он. С надеждой поглядывая на пятнышко пара на металле, я принялась болтать обо всём и ни о чём одновременно.       — Знаешь, тот маг, в которого ты саблей кинул. Я ещё подумала, что он орёт как резаный, а потом поняла, что он резаный и есть.       Я натянула на лицо улыбку, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. Я шутила, вот только смешно ни капельки не было. Наверное, точно так же Призрак шутил в начале нашего знакомства. «Тут я тебя мучить буду», — сказал он на нашей первой тренировке.       То ли усмехнувшись, то ли всхлипнув, я вытерла слёзы ладонью и сообщила:       — Там снег идёт. Красивый. Морено говорит, до морозов ещё есть время, мы не должны опоздать. Он обещает заплатить нам за работу, столько, чтобы хватило на билет на корабль. А они поплывут домой, на южные острова. Но это если они успеют, туда плыть дольше, чем в Валмирану.       Даже сейчас, зная, что Крис не слышит меня, я не могла заставить себя сказать что-нибудь действительно важное. Даже простого: «Возвращайся, я жду тебя». Я пыталась, но поперёк горла вставал ком, и я не могла выдавить ни звука. То ли дело — глупые шуточки. Тщетно пытаясь изобразить возмущение, я выдавила:       — Как долго ты вообще собираешься спать? Я же знаю, что ты не умрёшь. Так давай, хватит тут комедию ломать. Просыпайся!       Чувствуя, что непрошеные слёзы снова начинают застилать глаза, я подняла голову к потолку. Посох киирина вдруг упал с моей руки, но я поймала его на лету и бездумно надела обратно на руку, и почему-то мне показалось, что он стал весить меньше.       — Дай актёру воды. Горло пересохло, — тихим сиплым голосом попросил Призрак.       — Ну, неужели, — проворчала я и пошла за водой.       Бочки с водой для питья стояли у нас с Лаурой в закутке. Я набрала воды в одну из кружек, села на пол, зажала рот ладонями и захохотала. Смех рвался из горла бесформенным бульканьем, а из глаз ручьями текли слёзы. Я не хотела, чтобы меня услышали, и солёная вода, стекая по ладони, падала мне на колени.       Когда я вернулась в общую каюту, на моём лице так и осталась неприлично счастливая улыбка. Стараясь не дать Крису увидеть ни её, ни покрасневшие глаза, я сунула ему кружку и встала рядом так, чтобы ему не было меня видно. Около руки Призрака лежал его посох, переставший слушаться меня, как только пришёл в себя его хозяин.       — Пей, комедиант. Ты как?       Комедиант с явным трудом сел, кидая на меня косые взгляды.       — Отвратительно.       — Ну, главное — проснулся. Пойду Венанцо скажу.       И я сбежала. Трусливо дезертировала, опасаясь на радостях наделать глупостей, хотя бы обниматься кинуться.       Лучнику хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что случилось. Он выдохнул и улыбнулся с явным облегчением.       — Как он?       — Отвратительно! — радостно ответила я. — Можно я тут посижу?       — Сиди, — разрешил южанин.       Он ушёл проверять, насколько Призрак жив, а я села на крыше, оглядываясь вокруг. Голые ветки, поникшая трава, заваленная подгнившей листвой, размокшая земля, грязная в этом месте речная вода, тающий на лету снег — всё вдруг показалось мне особенно прекрасным. Я сидела, дышала и тихо напевала какую-то подслушанную у южан песню, чувствуя, как в груди пойманной птицей бьётся сердце.       Весь следующий день я избегала Криса, что оказалось совсем несложно: рядом с ним постоянно кто-нибудь был. Даже пожелай я сама подойти, пробиваться пришлось бы боем. Сальво рассказывал Призраку о том, что было, пока он спал, под строгим взглядом Рии культурно обойдя ту часть, где я днём и ночью сидела рядом, Морено расспрашивал о месте, где блуждала душа Криса это время.       Оказалось, Призрака забросило в мир духов туда же, куда и меня ранее — к Древу кииринов. Вот только меня оттуда вывели Киира и дух Рии, а Крису указало путь само Древо. Подробнее объяснять он не стал, и Морено на этом не настаивал, а я слишком боялась к нему приближаться, чтобы задавать вопросы самой.       Теперь я, напротив, с остервенением хваталась за любую работу, которую давала мне Лаура. Старушка ехидно посмеивалась и гоняла меня совершенно безжалостно, но именно этого мне и хотелось. Падая на своё место, я мгновенно засыпала, радуясь возможности не думать и не мучить себя.       Крис быстро поправлялся. Через пять дней, когда мы наконец достигли Тонтора, он был уже полностью здоров. На Монике снова смеялись и пели, всё вернулось на круги своя, только Питер с южанами уже не смотрели друг на друга волками. Более того, маг охотно пел вместе с ними, радуя слушателей своим приятным голосом.       Заняв место в речной части порта, Морено велел нам спрятать хвосты и уши и оставаться рядом с Моникой, а сам вместе с Аделиндой умчался искать своих скупщиков. Скупщики явились одетыми в плащи с низко натянутыми на лица капюшонами, их было много, и я не сомневалась, что все эти люди — охранники одного настоящего.       Рия развлекалась, ловя кинжалом лучи выглянувшего из-за серой пелены туч солнца и пуская солнечные зайчики. Может быть, мы выглядели достаточно непринуждённо-грозными, а может, у скупщиков изначально не было дурных намерений, но ящики с эфиром они унесли, оставив Морено солидный мешочек с золотом.       — Сегодня празднуем! — возвестил южанин, кидая мешок перед нами. — Корабль искать будем завтра.       Было холодно, почти морозно. По небу стремительно мчались облака, то открывая солнце, то посыпая землю мокрым снегом. Я ловила снежинки лицом, и они таяли, лишь только касаясь моей кожи.       — Я хочу увидеть море, — сказала я Рии.       — Я тоже, — оживилась шиикара. — Никогда раньше не видела. А тут ведь не море, а целый океан!       — Пролив, — поправил её Морено. — Тонтор стоит на водах, которые зовут Иимоов пролив. Он разделяет Милантринские земли и Валмирский материк.       — Ииронов пролив? — переспросила Рия.       Контрабандист погрозил ей пальцем.       — Иимоов. Оадоины верят, что у Иирона есть четверо дочерей. Ииграна повелевает дождевой водой, Ииора — озёрами, Ииреша — реками, а Иимоа, старшая из всех, — морями и океанами. Есть одна легенда, красивая, как огонь заката на морской воде. О том, как Иимоа полюбила смертного человека. Она мечтала стать такой же смертной, как он, жить простой человеческой жизнью, растить детей и быть счастливой. Но её возлюбленный погиб, утонул. Его корабль перевернулся во время шторма. Иимоа долго оплакивала потерянную мечту, и тогда Иирон создал для своей дочери особый народ людей, тех, кто может жить в солёной воде, не боясь утонуть. Иимоа стала для них матерью и хранительницей.       Рассказывая это, Морено смотрел на Рию с такой нежностью, что у меня вздыбилась шерсть на хвосте, шиикара же даже бровью не повела.       — Действительно, красиво, — согласилась она. — Я хочу увидеть огонь заката на морской воде!       — Увидишь, если не будет туч, — пообещал ей контрабандист. — Те, кто живёт морем, могут видеть это особенно часто.       Рия печально улыбнулась.       — Ух, здорово! Так в какой тут стороне море?       Показав направление, Морено назначил нам место встречи и отпустил восвояси, вместе со своей командой скрывшись в глубине порта. Меня удивило это: я не сомневалась, что южанин захочет быть рядом с Рией в такой момент, но он ушёл. Зато Питер и Крис остались с нами. Мы вчетвером шли в указанном направлении, и Призрак взял роль рассказчика на себя.       — Иироновы острова недалеко отсюда. Там живут женщины оадоинов с младшими детьми, теми, которые ещё не могут дышать под водой. У них свои правила, дети всегда рождаются в начале зимы. В это время только избранным кораблям разрешают ходить по солёной воде. У нас есть ещё несколько дней, чтобы успеть пересечь пролив.       Океанские воды появились перед нами безграничной тёмно-синей волнующейся гладью. Они показались мне особенно мрачными и таинственными, и я была уверена, что видела подобное раньше. В прошлом я бывала у большой воды, и Питер, судя по его взгляду, тоже.       А вот Рия, несомненно, видела нечто подобное впервые. Она негромко взвизгнула и подпрыгнула от радости.       — Такое... Такое большое! И глубокое! — восклицала она, хватая меня за руку.       Посмотрев вниз с причала, я отметила, что здесь действительно очень глубоко. Вглядываясь в толщину воды, я гадала, какие тайны скрывает океан. Морские рыбы и чудовища, водоросли, ракушки и кораллы, города с домами и дворцами, оадоины — всё это было там, в воде, недосягаемое, но прекрасное и опасное. Неудивительно, что даже эйноматринцы не осмеливались нарушить правила морского народа.       — Она правда солёная? — спросила Рия, с любопытством расхаживая по краю причала.       Питер опустился на доски и протянул руку вниз, к воде, но причал оказался слишком высоким.       — И вдруг из воды выскакивает прекрасная оадоина, хватает тебя за руку и утаскивает на дно... — зловещим голосом прошептала ему на ухо Рия. — И нет больше Питера.       Маг поспешно отодвинулся. Мы с Рией засмеялись.       — В порту такого не будет. Но в море лучше просто так к воде не тянуться, — сообщил Крис.       Я поёжилась. Воспринимать оадоинов такими же людьми, как мы с Питером и Рией, не получалось. Должно быть, потому что я никогда не видела ни одного из них, зато слышала много странных историй.       Мы отправились гулять вдоль причала, глядя на корабли. Здесь они все были маленькими, не сильно крупнее Моники, но в стороне виднелись мачты настоящих гигантов.       — Как долго плыть до Валмираны? — спросила я.       Крис задумался.       — При хорошей погоде примерно четыре дня до Валмирского материка, а потом ещё столько же до ближайшего Валмиранского порта.       — Долго, — заметила Рия. — А ближе порта нет?       Призрак пожал плечами.       — Не всё, что лежит на Валмирском материке, Валмирана. У их соседей тебе не понравится.       Они принялись обсуждать тяжкую судьбу соседей великой страны, а я шла молча и смотрела на воду, чувствуя себя совершенно опустошённой. Я не чувствовала ни радости от скорого окончания путешествия, ни даже любопытства. Мне казалось, что где-то внутри меня есть такая же холодная, глубокая и тёмная вода, и сейчас в ней утонуло всё. Хотелось оказаться в тишине и остаться наедине с собой.       Праздновать окончание путешествия со всеми я не пошла. Прощаться с контрабандистами сейчас было совершенно невыносимо, и я отправилась бродить по вечернему порту. Морено предупредил меня о том, что это может быть опасно, но я лишь пожала плечами. Киирин я или нет?       Я шла вдоль пристани, внизу плескалась вода, а в душе плескалась тоска. Пахло солью, рыбой и холодом. Во мне как будто что-то замёрзло. Что-то невысказанное, недодуманное, неосознанное.       В памяти поднялись советы Марики. Как только они пригодились, я забыла их все, как, впрочем, и всегда. Уходя, я думала, что в путешествии смогу избавиться от мешающих мне страхов и стеснений, но запуталась в себе ещё больше.       Тучи в очередной раз раздвинулись, позволяя увидеть небо и край месяца. Глядя на луну, я всегда вспоминала Рию, точно так же, как зима напоминала мне о Крисе, а Питер — о песнях. В животе заурчало, и я пожалела о том, что отказалась от ужина, вот только праздновать мне совсем не хотелось. Длинный серый хвост выскользнул из-под юбки. Я замерла, погружаясь в грустные мысли.       — Прошу прощения, — окликнул меня женский голос, показавшийся знакомым.       Я поспешила оглянуться и увидела невысокую фигуру кутающегося в плащ человека. Фигура шагнула ко мне. Я попятилась.       — Ярна?..       — Петра!       Ученица лекаря поспешила сбросить капюшон, позволяя мне увидеть всё те же короткие рыжие волосы, покрытый веснушками нос и бирюзовые глаза. Я с радостью шагнула ей навстречу. Пусть в последнее время у нас были не самые лучшие отношения, я была счастлива её видеть.       — Я боялась, что не увижу тебя живой! — восклицала Петра.       Она была ниже моего плеча, и, чтобы обнять её, мне пришлось как следует наклониться. Я вдруг поняла, что отвыкла наклоняться к людям.       — Как ты тут оказалась? — спросила я. — Неужели клан ещё не в Валмиране?       — Клан на месте, — поспешила заверить меня ученица лекаря. — Уже месяц как. Представляешь, для нас построили целый город. Начали строить сразу, как заключили договор с Крисом, там даже фонари на улицах есть! И ванные с душем. Ты знаешь, что такое душ? Знаешь? А я впервые увидела. Непривычно, конечно, дома высокие и стоят тесно, но там хорошо. Очень хорошо.       Счастливо улыбаясь, я шмыгнула носом.       — Это прекрасно! Как там все? Нормально перенесли переход? Арран в порядке?       — Валмиранцы помогли нам, так что в пути никто не пострадал. Четверо раненных в бою умерли, Арран среди них не было.       Я с облегчением вздохнула.       — А ты? Что ты тут делаешь?       Край плаща Петры зашевелился, позволяя мне увидеть висящую у той на поясе сумку.       — Выполняю задание, нужно передать кое-какие письма. Клану сейчас достаётся много заданий от правительства, и это хорошо, у нас проблемы с деньгами.       — Но казну же спасли, — нахмурилась я.       — Все деньги пошли на обустройство города, и там ещё есть, над чем поработать. Но голодать мы не будем.       — Вот как...       Я задумалась. Похоже, по прибытии в Валмирану отдыха и покоя можно было не ждать.       — Как там Крис, живой? И этот твой маг?       — Все живы и невредимы, — усмехнулась я, не став вдаваться в подробности. — С нами теперь ещё одна шиикара, ей тоже в Валмирану надо. Только сегодня сюда добрались, думаем завтра корабль искать.       Петра горделиво улыбнулась.       — Вам повезло встретить меня. Я уплываю послезавтра на корабле, на котором для вас найдутся места. Марика заплатит потом.       — У нас есть деньги.       — Ещё лучше. А где Крис и... другие твои спутники? Почему ты одна?       «Вместе с южанами напиваются, празднуя удачную продажу эфира», — мысленно ответила я ей, усмехаясь. Всё-таки некоторые подробности никому не стоило знать.       — Празднуют прибытие. Добраться сюда было не так просто. А я устала, решила немного побродить тут. Море красивое... То есть океан. Пролив. Не важно.       И снова на душе стало как-то мерзко. Путешествие закончилось, и от меня больше ничего не зависело. Я представляла себе, как вернусь в клан и начну помогать Коре, привыкать к новому городку, бегать на задания, готовиться к Кругу Охоты. Я шла навстречу мирной жизни, оставляя за спиной приключения, опасности и что-то ещё, что-то очень важное, что-то, что вертелось у самого моего лица, не позволяя себя разглядеть.       — Вам действительно повезло встретить меня, — рассказывала тем временем Петра. — Корабль, на котором мы поплывём — валмиранский, его не тронут ни оадоины, ни эти бешеные.       — Какие бешеные?       Ученица лекаря вздохнула.       — У границ Валмираны неспокойно. Сейчас многие бегут к ним, но немногих пускают. Те, кого не пустили, суетятся у стен снаружи, создавая проблемы. И все безумно боятся войны.       — Войны?       — С Эйноматрином. Я слышала, они почти все Вольные Милантрины заняли.       Я кивнула, вспоминая красно-жёлтые флаги на стенах некогда независимых городов. Петра многозначительно повела хвостом, но продолжать развивать тему не стала, и я была этому рада. Это была уже не наша война, даже если бы нам пришлось принять в ней участие, защищая принявшую нас страну.       Меня клонило в сон, и есть хотелось всё больше. Окинув Петру усталым взглядом, я проговорила:       — Я сегодня набегалась, пойду спать. Давай завтра встретимся?       Петра согласно кивнула.       — Покажи мне, где вы остановились. Я сама к вам приду.       Я не была уверена, что Морено будет в восторге от этого, но всё-таки проводила ученицу лекаря к Монике. Нам пришлось изрядно побродить, прежде чем я узнала её среди других речных корабликов, но Петра подтвердила, что на следующий день она найдёт это место без труда.       — Завтра в полдень, — решила она и собралась уходить.       Я спрыгнула на палубу и услышала, как в каюте кто-то завозился. «Воры?» — напряглась я. Морено запер дверь на тяжёлый замок, и всё-таки на каждый замок найдётся свой взломщик.       — Петра?       Из каюты высунулась лохматая голова Призрака. Видимо, он тоже не захотел оставаться на празднике слишком долго.       — Ого, Крис! — обрадовалась ученица лекаря, спрыгивая к нам и придирчиво осматривая Призрака. — Отощал.       — Что ты здесь делаешь? — не обращая внимания на её придирки, осведомился тот.       Петра принялась повторять Крису всё то, что уже рассказала мне, а я, засыпая, попрощалась с ними посреди разговора и уползла спать. Моё ставшее таким привычным место в закутке Лауры, как мне показалось, встретило меня с особой грустью. Моника чувствовала, что вскоре мы с ней навсегда расстанемся. Я шмыгнула носом.       Мне не хотелось расставаться с этим кораблём и с этими людьми, но меня тянуло к клану. Вот только здесь у меня было своё место, а о том, что ждало меня в Валмиране, я могла лишь гадать.       Утром меня разбудила Лаура, но я словно бы не проснулась. Я не чувствовала ничего, кроме безграничной усталости и желания остаться одной в тишине и покое. В полдень появилась Петра, заявив, что забирает нас на корабль уже сейчас, и начался ад.       Рия, не скрывая слёз, по десять раз обняла всех южан, Питер и Крис обменивались рукопожатиями с мужчинами, а от Аделинды маг получил быстрый, но крепкий поцелуй в губы. Питер покраснел, а женщина рассмеялась тихим смехом, похожим на змеиное шипение, и принялась нашёптывать что-то на ухо Крису.       А я не могла ничего сказать. Мне не хотелось даже приближаться к ним, пока ко мне не подошла Лаура, вооружённая веником.       — Наклонись, — велела мне старушка.       — Зачем?       — Наклонись, я сказала.       Я наклонилась, и веник обрушился мне на голову.       — Должна же я стукнуть тебя на прощание, — проворчала Лаура. — В последний раз видимся или нет — гадать не буду, но не оставайся у нас в памяти такой угрюмой.       — Прости, — виновато пробормотала я, но перестать быть угрюмой не смогла.       Старушка вздохнула и вдруг крепко обняла меня.       — Береги себя, девочка. Берегите её, поняли?       И она ткнула веником сначала в Криса, а потом и в Питера.       — Ещё увидимся, — прокричал то ли Рии, то ли нам всем Морено, когда мы следом за Петрой шли прочь от Моники.       Я хотела оглянуться, но не оглянулась. Не потому, что так было нужно, а просто потому, что мне было лень. Лень оказалась настолько сильна, что я даже не удивилась, увидев сидящего рядом с кораблём оадоина.       Оадоин оказался обычным на первый взгляд мужчиной в мокрой одежде странного покроя. У него была бледная кожа холодноватых оттенков, округлые глаза без белков, но с крупным зрачком, и странные уши, похожие на сильно разветвлённые веточки. Ноги и руки оадоина показались мне самыми обычными, но, проходя рядом с мужчиной, я заметила перепонки между его пальцами.       — И как ему не холодно? — громким шёпотом спросила Рия, когда мы поднялись на борт.       — Оадоины легче переносят холода, — поморщившись, поведала ей Петра. — У тебя документы есть?       — Документы? — не поняла шиикара.       Ученица лекаря вздохнула. Похоже, Рия ей не понравилась.       — Этих троих в Валмирану пустят, об этом Марика позаботилась. А с тобой что?       — Что-нибудь придумаю, — беззаботно отозвалась шиикара.       Капитан корабля — чернобородый южанин мрачного вида — осмотрел нас пристальным взглядом, кивнул, пересчитал деньги и велел одному из матросов проводить нас к нашим каютам.       Нам с Рией и Петрой досталась одна на троих. Вместо кроватей или подстилок здесь были гамаки, и я, заняв тот, что был ближе к маленькому круглому окошку, закрытому толстым выпуклым стеклом, отказалась из него вылезать, даже на следующий день, когда корабль отчалил. Меня звали, но я ограничивалась короткими и резкими отказами, почти не покидая своё место.       Я лежала, глядя на бегающие по потолку тени и блики, и думала. Я пыталась понять, что же я упустила и почему мне сейчас так тяжко, но не могла.       Питера мучила морская болезнь, Рия птицей летала по кораблю, болтала с матросами и только что за борт не прыгала, Криса не было ни видно, ни слышно. Петра пыталась расшевелить меня, но, поняв, что не сможет, засела с книгой. А мне даже читать не хотелось. Я хотела спать и не просыпаться, а потому валялась в гамаке и хандрила.       На пятый день пути ученица лекаря зашла в каюту с вестями о том, что по правому борту видна земля, и можно даже разглядеть легендарные стены Валмираны. Я покосилась в сторону окошка, поняла, что оно ведёт не на ту сторону, и закрыла глаза, не желая вставать.       — Я не понимаю тебя, — раздражённым тоном заявила Петра.       — Я устала.       — Ты уже целую вечность лежишь. А что будет дальше? Мы вернёмся к клану, ты заявишься к Коре и ляжешь снова? Ты её бросила, отправившись погулять, когда ей была нужна помощь, а теперь снова хочешь сесть ей на шею? Кора — добрая женщина, но слишком простодушная. Я бы на её месте давно выгнала тебя.       Вялые искорки злости вспыхнули было в душе, но тут же погасли вновь.       — Скажешь мне это, когда я сяду ей на шею, — буркнула я, пытаясь натянуть на лицо одеяло.       — Вставай немедленно, — не унималась Петра.       Я вспомнила, за что я не любила её раньше.       — Отвали, а?       — Я сказала, встань.       Однажды я видела, как Сона разговаривает с собаками. Она отдавала им команды решительным и властным тоном, но в этом тоне было куда больше доброты, чем в голосе ученицы лекаря сейчас. Я вдруг поняла, что она меня за что-то ненавидит. Может быть, за то, что я возвращалась из путешествия и уже пятый день лежала, отдыхая, пока она бегала, работая для клана.       Я собралась проигнорировать и это, но Петра вдруг вцепилась в край гамака и изо всех сил рванула его на себя. Я не ждала, что в этом маленьком хрупком теле окажутся такие силы, но гамак перевернулся, и я с воплем полетела на пол. Заныли ушибленные бедро и плечо, а на лицо сползло одеяло.       — Ты рехнулась? — прорычала я, поднимаясь.       Хандра испарилась, сожжённая даже не яростью, а всепоглощающим бешенством.       — Это ты рехнулась! — заявила Петра, на всякий случай отходя поближе к двери. — Даже Крис стал нормальным, а ты что? Ты сейчас даже хуже, чем он был!       — Мрачная убийца, которая никогда не смеётся и того, что имеет, не ценит, да? — зло уточнила я. — Теперь я такая, привыкай.       — Не нужно своим поведением портить...       — Я никому ничего не порчу, я лежу тут и никого не трогаю, это ты портишь отдых мне. Так что будь добра, сгинь. Иначе я действительно встану и превращу твою жизнь в пытку.       Я медленно шагнула к ученице лекаря, демонстрируя серьёзность своих намерений, и та, плотно сжав губы, скользнула за дверь, на прощание пискнув:       — Да что с тобой стало?!       — Меня скинули с гамака, — ответила я закрывшейся передо мной двери.       В каюте стало тихо и пусто. Я собралась сложить в гамак всё, что с него упало, включая себя, и продолжить лежать, но тут, впустив в комнату запах соли и свежий ветер, ко мне заскочила Рия.       — Что ты с ней сделала? — спросила шиикара, восторженно сверкая глазами. — Она бежала, будто ты вызвала демона! Будто ты оказалась демоном!       — Петра?       — Ага.       — Ну... — я замялась, расправляя одеяло. — Она расскажет тебе лучше, чем я.       — Про мрачную Ярну, которая убивает магов, глядя им в глаза, да?       — Именно про неё.       Шиикара подошла ко мне, ткнув локтем меня в бок.       — Непременно спрошу, обожаю истории про этого персонажа. Но сначала ты расскажи мне историю о занудной Петре, которая всё время лезет в чужие дела.       Я негромко засмеялась.       — Ну, она занудная Петра, которая всё время лезет в чужие дела и сталкивает людей с гамаков. В этом вся суть.       — Сталкивает с гамаков? — притворно ужаснулась Рия. — Да за такое за борт скинуть мало!       Мы похихикали и замолчали. Я стояла у гамака, почему-то не спеша залезать обратно. В душе всё ещё царила сосущая пустота, но мне больше не хотелось плавать в ней. Я хотела её заполнить.       Рия, Крис, Сона, Диса и даже Питер — никто из них не давил на меня, требуя быть кем-то другим, так, как это делала Петра теперь, а потому стали важными для меня друзьями. «Вернувшись к клану, я наверняка смогу проводить с Соной и Дисой много времени, как это было раньше. А что насчёт остальных? — задумалась я. — Питер уедет искать других магов, у Криса больше не будет повода общаться со мной, а о чём думает Рия, вообще непонятно».       — Что ты будешь делать, когда поговоришь со Слышащей? — спросила я шиикару.       Та как-то странно дёрнула плечами.       — Не знаю. Смотря что мне скажут. Может, пойду куда-нибудь, но мне бы хотелось задержаться у вас.       Я радостно закивала головой. И всё-таки Призрака я теряла, и только сейчас я поняла, что именно это сводило меня с ума. Когда он лежал, застряв между жизнью и смертью, всё было точно так же. Я надеялась, что Крис останется, и боялась, что он навсегда уйдёт из моей жизни. Но тогда я могла быть рядом с ним хотя бы потому, что была уверена: он не узнает об этом.       Шли последние дни нашего путешествия, а я так и не решилась хотя бы раз поговорить с Призраком, спряталась в каюте от него и от самой себя. Я боялась узнать, что прибытие в Валмирану будет означать для нас прощание, и предпочитала мучить себя неизвестностью, оставлять Криса этаким навсегда заснувшим в своих глазах.       — Помнишь, Морено говорил про закаты? — спросила меня Рия.       Я кивнула.       — Я видела такой позавчера, и это действительно прекрасно. Пошли посмотрим сегодня, вдруг снова повезёт? Небо почти полностью чистое.       И я позволила ей вывести себя наружу. Мы прошли на нос корабля, прячась от Петры, которая что-то очень раздражённо рассказывала едва живому Питеру, и остановились у самого борта. Брызги волн летели в лицо, солёные, как слёзы. На западе тянулось к горизонту солнце. Рия разочарованно вздохнула.       — Ну да, тут же теперь земля.       Солнце медленно тонуло в траве раскинувшихся на суше полей, а впереди над полями вздымалась к небу величественная стена. Я смотрела на неё, не в силах отвести взгляд. По сравнению с ней наш корабль казался маленькой мошкой, пролетающей рядом с боком коня-тяжеловоза.       На следующий день стены полностью перекрыли нам вид на запад. Я покинула каюту и почти не отрывалась от борта, глядя на них. Огромные стены были сложены из крупных ровных блоков и заканчивались наверху зубцами. Некоторые блоки отличались от остальных: они были какого-то зеленоватого цвета, а приглядевшись, я заметила, что на них выбит герб Валмираны.       Стены источали какую-то странную и невероятно сильную энергию, но, пытаясь прислушаться к ней, я добивалась лишь того, что шерсть на хвосте вставала дыбом. Камня не касались растения, и даже в тех местах, где о стены разбивались волны, они выглядели неизменно крепкими и как будто совсем новыми.       Я рассматривала их до самого конца пути. Пару раз я замечала Криса, проходившего мимо, но подойти к нему я так и не решилась: стены притягивали взгляд, не отпускали меня.       У входа в порт стены обрывались, но не полностью: высоко над нашими головами пугающе тонким и длинным мостом тянулась украшенная всё теми же зубцами дорога. Когда мы проплывали под ней, корабль скрипел и стонал, а я замерла, сжавшись на месте и мелко подрагивая от небывалого ощущения мощи. Такого я не чувствовала, даже когда касалась Древа кииринов в мире духов.       — Не бойся, не обвалится, — попытался успокоить меня неверно понявший моё состояние ниор, плывший с нами. — Стены укреплены магией, в мире нет ничего крепче них.       Я согласно закивала и поспешила удалиться, а по пути к каюте столкнулась с Рией.       — Ну, что, мы уже внутри, да? — с притворной радостью спросила меня шиикара. — Страна заборов встречает нас!       Корабль остановился в порту, и мы сошли на берег. Кидая на нас с Рией очень злые взгляды, Петра объявила, что здесь нам придётся попрощаться с шиикарой. Чтобы пройти дальше, той предстояло отстоять длинные очереди у местных чиновников и получить нужные документы, но Крис велел той не дурить, и мы пошли вместе.       Записи о нас и в самом деле уже имелись во всех портах, потому всего несколько часов спустя я уже держала в руках странную твёрдую бумажку, которая не мялась, не мокла и, как меня заверили, не горела. На бумажке красовалась информация обо мне, место для изображения пустовало, но над ним красовалась крупная надпись: «Ярна Сеена».       Едва только услышав, что Рия — шиикара, разбиравшийся с нами ниор куда-то её отвёл, и вскоре подруга вернулась к нам, хвастаясь временным документом, который ей ещё предстояло заверить в Карнаэле.       — С этим я могу спокойно жить здесь месяц, а уж за месяц я точно до столицы доберусь! — радовалась Рия.       Мы поздравили её и отправились к вокзалу. Я молча тащилась за всеми, разглядывая гладкие стены, изнутри вдруг показавшиеся мне не враждебными, а наоборот, какими-то уютными и добрыми, уложенные аккуратным булыжником улицы, красивые дома, в высоту доходившие до пяти этажей, балконы с чугунными решётками, на которых стояли длинные цветочные горшки, клумбы, где в тёплое время года наверняка цвели цветы, скамейки и фонари. Пахло морем и покоем, в небесах кружили чайки, а где-то на улицах пела скрипка.       Мы прошли узкими тихими улочками и вышли на людную площадь. Я смотрела на людей и не могла поверить, что действительно вижу нечто подобное. Никаких враждебных взглядов, никаких злых выкриков. Мимо, следуя за женщиной, размахивающей флажком, прошла вереница детей лет двенадцати. У двух из них я увидела звериные хвосты, а у одного — крылья.       Рия проводила маленького шиикара грустным взглядом и схватила меня за руку.       — Не отставай, потеряешься.       Следом за Петрой мы пробились через толпу и подошли к вокзалу. Купив билеты, мы остановились, ожидая нужный поезд.       — Никогда не видела поезда, — возбуждённо шептала Рия. — Но всегда мечтала. Мой знакомый, который бывал в Валмиране, говорил, что они похожи на гигантских гусениц!       Я фыркнула, а Питер покачал головой:       — Я бы так не сказал.       — А вы видели поезда? — удивилась Петра.       Я снова фыркнула.       — Не помню. Но я точно знаю, что они не похожи на гусениц.       — Я думаю, я всё-таки когда-то что-то видел, но забыл, — добавил Питер.       — Поездов за пределами Валмираны не найти, — заметил Крис. — Значит, вы отсюда?       Я спешно замотала головой. Если бы я хоть раз видела подобные стены ранее, я бы их узнала. А вот Питер не разделял моей уверенности.       — Я надеюсь, что это так. Было бы здорово встретить кого-то, кого мы знали в нашей прошлой жизни. Он мог бы рассказать, кто мы и что с нами случилось.       Откровенно говоря, этого я безумно боялась. И всё-таки почему-то я была уверена, что мы не из Валмираны.       Поезд оказался не тем, что ждала увидеть я, и Питер, судя по всему, тоже немало удивился. Он был более закрытый и угловатый, а тянущее состав устройство с мощными колёсами тускло светилось зелёным. Маг замер, в восхищении глядя на него.       — Вот это да!       — Что это такое? — тихо спросила я его.       — Очень сильная магия. Очень сильная. Очень, — выдохнул тот.       Мы заняли свои места на обитых кожей скамейках, стоявших вокруг маленького столика. Поезд тронулся и помчался вперёд. Он двигался куда медленнее, чем я ожидала, но меня поразило, что вагон при этом совсем не дрожал и не качался. Не скрипели и не стучали колёса, и можно было бы подумать, что мы стоим на месте, если бы не меняющийся за маленьким и узким, впрочем, закрытым хорошим стеклом окошком пейзаж.       Мимо нас пролетали дикие пустоши и поля, где суетились крестьяне, небольшие деревни и величественные города. Несколько раз мы проезжали сквозь внутренние стены, и Петра объяснила, что Валмирана присоединяет к себе только те земли, правители которых сами пожелали присоединения. При этом вокруг новой территории появляются новые внешние стены, а люди начинают жить по местным обычаям, стекаясь в города и деревни и оставляя огромное количество пространства незаселённым.       Один раз нам удалось увидеть стройку города. С поезда, похожего на наш, снимали огромные брёвна и каменные блоки, прямо по воздуху перемещая их на нужное место.       — У них тут всё на магии, — почему-то враждебно отметила Петра, а вот Питер явно воспрянул духом.       — Маг в Валмиране всегда найдёт себе место, — хмыкнула Рия.       Крис дёрнул ушами.       — Они говорят, что здесь найдёт себе место каждый, кому это надо.       — И ты с этим согласен? — уточнила шиикара.       Призрак ненадолго задумался, глядя в окно, а потом кивнул.       — Да.       Дорога заняла почти два дня, но когда мне показали на карте, какое расстояние мы преодолели, мне осталось только восхищённо замолчать. Мы вышли в маленьком, но уютном городке и отправились искать новый транспорт. Нас согласился подвезти мужчина с повозкой, и, глядя на эту повозку, я поняла, что у меня просто нет слов.       Повозка была изготовлена из прочного металла, а вместо лошади её тащил голубоватый сгусток энергии. Повозка ехала быстро, быстрее поезда, и её хозяин, крутя руль, смеялся, видя наши восторженные лица.       До места мы добрались к вечеру, и я с трудом стояла на ногах от усталости. Ко входу в наш городок вела ровная утоптанная дорога, и по ней мы дошли до главных ворот.       Как и прежде, пристанище клана окружала стена, но эта стена была каменной и невысокой: встав на цыпочки, я могла заглянуть за неё. Эта стена не была защитой, и всё-таки даже она источала странную силу.       Даже здесь, где внешние стены не были видны, я ощущала, что они есть. Казалось, стоит мне закрыть глаза и прислушаться, я смогу услышать каждый каменный блок каждой внешней и внутренней стены. Все они были живыми.       Над стеной возвышались дома из камня и дерева. Они действительно стояли очень близко друг к другу и все были трёхэтажными, совершенно одинаковыми на первый взгляд. В некоторых застеклённых окнах горел свет. Когда на фоне одного из ближайших домов мелькнул звероухий силуэт, я вдруг поняла, что сейчас заплачу.       На посту у ворот, как всегда, дремали дежурные, такие знакомые и родные: Иван и Бьядо. Я не видела их слишком давно и не знала, как теперь смотреть на них. Опустив голову, я тащилась следом за Крисом, понимая, что, как только мы войдём за ворота, наши пути разойдутся.       Бьядо окинул нас ленивым взглядом и вдруг выпрямился, тараща глаза.       — Эй, эй, эй! — воскликнул он, хлопая товарища по плечу. — Да это же Крис!       Иван встрепенулся, разглядывая нас.       — И правда, живой-таки!       — О, и Петра здесь!       — Привет, Петра!       Проворчав что-то про сонных бездельников и наградив нас недовольным взглядом, ученица лекаря попрощалась и ушла.       — Мы тоже можем идти? — уточнил Призрак. — Тут все свои.       — Конечно! Твои друзья — наши друзья, да?       Они даже не смотрели на меня, и мне стало грустно. Я всё-таки не успела стать своей. Я надеялась, что иду домой, но будут ли рады мне тут? Впустит ли Кора меня к себе в дом снова? Я ведь в самом деле бросила её совсем одну, когда ей могла понадобиться помощь.       Иван объяснял Крису, как пройти к здешнему Главному Дому, но я не хотела сейчас идти туда.       — А вы не знаете, где можно найти Кору? — жалобно спросила я, когда остальные вошли в город.       — Кору? — нахмурился было Бьядо, но вдруг сощурился, и взгляд его изменился. — Стой. Ярна, это ты, что ли?       Иван присвистнул, подходя ко мне ближе. Я испуганно попятилась и робко спросила:       — Привет?       Мне не ответили.       — Бьядо, помоги ей! — крикнул из-за ворот Крис. — Пусть идёт к Коре, мы всё расскажем Фини... Марике.       Его оговорку заметили, но никто ничего не сказал. Я с тоской отметила, что погибшая Слышащая всё-таки значила для племянника больше, чем он хотел показать.       — Ладно, — легко согласился дежурный. — Идём.       — Найди меня завтра, — попросила я на прощание Рию, и та кивнула.       Крису и Питеру я не смогла сказать ничего.       Бьядо вёл меня по уютным, выложенным камнем улочкам. Здесь тоже оказались фонари и скамейки, но фонари не горели. Узкие, но высокие домики теснились вплотную, указывая в тёмное небо кирпичными трубами и металлическими баками с водой. Они были абсолютно одинаковыми вплоть до лестниц, ведущих ко входным дверям. Я не сомневалась, что никогда не научусь здесь ориентироваться. Городок казался мне мёртвым и совсем не обжитым, но потом мы свернули на очередную улочку, как две капли воды похожую на предыдущие, и поняла, что ошиблась.       На крайнем доме красовалась табличка с крупной надписью: «Ремесленная улица». Судя по всему, тут находились ремесленные лавки, и это было видно. Мастера украсили свои двери яркими вывесками и самодельными украшениями. Улица глядела на нас добрым и приветливым взглядом, и я улыбнулась ей в ответ.       — Там ещё есть улица пекарей, улица лекарей, книжная улица и штук пять разных улиц охотников, — радостно поведал мне Бьядо. — Марика с самого начала расселила всех так, чтобы удобно было, а теперь они названия придумывают. Ну, а нам на торговую улицу.       Первые этажи домов торговой улицы сверкали застеклёнными витринами. Судя по всему, Кора наконец-то получила возможность жить при своей лавке.       — Здесь, — сказал мне проводник, указывая на одну из витрин, полную всевозможной мелочи. Над дверью красовалась резная вывеска: «Всякая всячина». — Тут сначала всё одинаковым было, путались жутко! Я всё время в соседнюю дверь стучал, ну, хорошо, с соседями повезло. А сейчас всё больше и больше город похож на что-то, что можно назвать домом. Плотники развлекаются, забесплатно дома украшать помогают. Народ вообще от души разошёлся, чую я, скоро наш город самым красивым во всей этой Валмиране будет! Хорошо, когда знаешь, что больше не нужно никуда бежать. Дальше сама справишься?       Я кивнула, заворожённо глядя на вывеску, и даже не заметила, как Бьядо ушёл.       «Больше не нужно никуда бежать».       — Набегались, — пробормотала я, поднимаясь на крыльцо.       Я постучалась, гадая, как можно услышать стук с верхних этажей, но дверь неожиданно поддалась, и я запоздало вспомнила, что в рабочее время лавки всегда открыты. Я толкнула дверь и вошла. Зазвенел колокольчик, встрепенулись львиные уши. Эльсина, помощница и ученица Коры, так и осталась при ней.       — Добро пожаловать, — бодро начала она, но вдруг осеклась, как-то странно на меня глядя.       — Привет, — пробормотала я, гадая, почему на меня смотрят так.       Я никогда не интересовалась торговлей и почти никогда не бывала в лавке у Коры прежде, но Эльсину моя хозяюшка часто приглашала к себе на чай, и она должна была узнать меня даже несмотря на то, что вместо лисьих ушей у меня сейчас были рысьи.       — Ярна?!       Невысокая крепкая молодая женщина выскочила из-за стойки, подскочила ко мне и протянула руки, но замерла, словно не решаясь меня коснуться.       — Это я. А Кора?..       — Сейчас позову!       Эльсина сорвалась с места, чуть не смахнув кисточкой хвоста вазу с полки, и скрылась за едва заметной дверью в дальней стене, а я осталась топтаться на месте и разглядывать пучки трав, шкатулки, расчёски, зеркальца и прочую мелочь. У Коры в самом деле можно было найти всё на свете, от пахучего чая до дорожных плащей.       Хлопнула внутренняя дверь, пропуская в лавку хозяйку. Несколько секунд Кора удивлённо смотрела на меня, а потом, всплеснув руками, с удивительной для её пышного тела ловкостью ринулась навстречу.       — Ярна, деточка моя! — причитала она.       — Я вернулась, — жалобно протянула я, не понимая, что со мной не так.       И тут Кора крепко-крепко обняла меня. От неё, как всегда, пахло травами и уютом. Эта женщина стала действительно родным для меня человеком, таким, которого хотелось бы назвать матерью. Чувствуя, как на глазах закипают слёзы, я обняла её в ответ.       — Как же я рада тебя видеть! — шептала Кора. — Как я рада, что ты в порядке! Уберегла Киира мою девочку! Ну, ну, дай я на тебя посмотрю!       Она обошла меня вокруг несколько раз, придирчиво оглядывая потрёпанную одежду и не слишком чистую шерсть на хвосте. Я смущённо съёжилась и улыбнулась, радуясь тому, что мне всё-таки были здесь рады.       «Я дома».       — Бедняжка, ну и потрепало же тебя, — с сочувствием проговорила Кора. — Ничего, мы тебя приведём в порядок. Пошли, я покажу тебе твою комнату!       Я шла за хозяйкой, изо всех сил стараясь не плакать. Мне выделили свою комнату. Меня ждали.       — Спасибо тебе, — севшим голосом выдавила я, но Кора лишь замахала руками, подгоняя меня.       — Эльсина, присмотри тут за всем до закрытия!       — Да уже пора закрывать.       — Тогда закрой! Справишься?       — Справлюсь.       — Вот и замечательно! Давай, сюда. Осторожно, потолок низкий.       Меня завели в ту самую дверцу, и я оказалась в небольшой уютной прихожей с ещё одной дверью, ведущей на улицу.       — Это с другой стороны дома, — пояснила Кора. — Чтобы через лавку каждый раз не ходить. Я дам тебе ключи, а сейчас проходи сюда, только сними сапоги и это... — она осеклась, оглядывая мой изрядно побитый жизнью плащ.       Судя по взгляду хозяйки, ни эти сапоги, ни этот плащ увидеть снова мне не было суждено, но я была только рада.       — Бедная девочка, — в последний раз проговорила Кора, и экскурсия по дому началась.       На первом этаже расположились просторная и светлая кухня, небольшая уютная столовая и крошечный чулан, скрытый под лестницей. По словам хозяйки, там были скрыты «всякие магические штуки», дарившие дому тепло. Второй этаж занимали спальня хозяйки, ванная и большая наполовину пустая комната, у стен которой грустно темнели шкафы с парой книг и камин.       — Потом можно поставить сюда диван и кресла, заставить всё книгами и сидеть по вечерам у огня. Красота, правда?       Я согласно кивнула, и меня повели дальше.       Третий этаж оказался чердаком. Просторная комната под самой крышей, большое окно, выступающее вперёд, длинная узкая кровать с матрасом. Книжный и платяной шкафы, письменный стол, а ещё — большое зеркало в мой рост. Не то самое, но другое. Кора раздобыла его для меня.       — Марика закупила нам уйму дерева на мебель, плотники трудятся, — с улыбкой глядя на меня, рассказывала хозяйка. — Я кой-кому из них помогла, вот нам и сделали всё это чудо вне очереди. Теперь осталось раздобыть мягкую мебель... Как давно я не сидела на настоящем диване!       И в самом деле, по сравнению с нашим деревенским домиком это место казалось настоящим дворцом. И это не говоря о тех чудесах, которые я видела в ванной!       — Я припасла для тебя одежду, в шкафу посмотри, — посоветовала мне Кора. — Пойди помойся да переоденься, а я ужин состряпаю.       И она ушла вниз, а я, ещё раз окинув комнату восторженным взглядом, подошла к зеркалу. Было темно, и из стекла на меня пялилось жуткого вида чудовище. Зачем-то показав ему язык, я отправилась искать свечи, но вместо свечей нашла закреплённые на стенах лампы. Кое-как разобравшись с тем, как их зажечь, я вернулась к зеркалу и в ужасе замерла.       Чудовище никуда не делось, но теперь мне было понятно, почему на меня так смотрели. Из глубин стекла на меня пялилась воистину мрачная дева, впору на поле пугалом ставить. Помятые уши, лохматые грязные волосы, хвост со свалявшейся шерстью, на одежду вообще смотреть страшно. За лето я загорела, а волосы, наоборот, выгорели и стали немного светлее, но на фоне грязного, прикрытого выбившимися из кос прядями волос и очень мрачного лица тёмные глаза всё ещё смотрелись жутко.       Я стала тоньше и крепче, чем была, когда уходила из клана. На левом предплечье красовался шрам — память о прыжке в водопад. Я несколько раз ткнула в него пальцем. Больно не было, но я полагала, что он останется со мной навсегда. И меня это устраивало. Есть вещи, о которых никак нельзя было забывать.       А ещё я почему-то горбилась. Скорее всего, просто устала с дороги, но меня это очень удивило. Потому что на меня из зеркала смотрел Крис, тот самый, которым он был, когда мы встретились впервые, только почему-то втиснувшийся в моё тело. Призрак.       — Ой, да ладно, — проворчала я, выпрямилась и снова показала отражению язык.       Сходство резко пропало.       Сидя в ванной и наслаждаясь тёплой водой, я поняла, как безумно устала от всего, и решила потратить ближайшие несколько дней на то, чтобы привести себя в порядок. Подстричь секущиеся края волос, привести в порядок шерсть на хвосте, отдохнуть. Я не сомневалась, что Кора поймёт.       Спускаясь к ужину, я чувствовала себя человеком, и это чувство было прекрасным. Я уплетала вкусную еду и слушала рассказы хозяйки о делах клана.       Оказалось, у нас и в самом деле были большие проблемы с деньгами. Как и раньше, они успешно передавались внутри клана, но их осталось слишком мало. Нужно было искать деньги извне, а потому Марика велела сделать особый упор на задания от правительства страны, о которых она узнавала из листовок, регулярно приходивших ей птичьей почтой, а также на торговлю.       Охотники почти не вылезали из близлежащего леса, и Марика мечтала однажды основать деревню рыболовов на побережье, до которого тоже было не так далеко. Все, кто не был занят работой для клана, старались изготовить товары на продажу, которыми в свою очередь занимались торговцы. Продолжая поддерживать свою лавку, Кора, имея знакомых плотников, серьёзно взялась за торговлю изделиями из дерева и преуспела.       О своих успехах хозяйка упомянула лишь мельком, дав мне понять, что как раз у неё проблем с деньгами нет и не предвидится, а я могу просить у неё, что захочу, и я снова задумалась о том, что не так уж она простодушна, как это кажется.       — Меня часто спрашивали о тебе. Все ждали, когда же ты вернёшься, — проговорила вдруг Кора, с улыбкой разглядывая мои уши. — Мне сказать им, или ты сама?       — Сона и Диса? — уточнила я.       — И они, и другие ваши друзья. Арран заходила, и детишки её прибегали. Марика о тебе очень тревожится, ну да она сама всё узнает. Крис-то как, жив, цел?       Я кивнула, и Кора совсем расцвела.       — А Малисана всё запугивала, запугивала. Сказала, что заговорила на вас амулеты какие-то и ей были видения. Мол, ты сначала умерла и Крис потом.       Я удивилась, гадая, с чего бы ученице Слышащей нас хоронить, и во мне родились смутные подозрения.       — А когда это было?       — Ну, — Кора задумалась. — Про тебя начала говорить месяца полтора назад, а про Криса недавно совсем, и трёх недель не прошло.       — А-а-а... Нет, мы живы.       — Вижу уж! — засмеялась хозяйка.       Она смеялась, а я думала. Малисана приняла нас за мёртвых, когда нас затягивало в мир духов. Вероятно, когда-то нечто похожее случилось и с Рией. «Или она всё-таки умирала по-настоящему?»       Я принялась рассказывать Коре про нашу шиикару, увлеклась и начала говорить обо всём вообще. Хозяйка слушала внимательно, ахала, хваталась за лицо, всплёскивала руками, смеялась, и я видела, что она мною гордится. Но чем ближе к концу рассказала я подходила, тем яснее понимала: это приключение останется сказкой, которую можно будет рассказывать тем, кто хочет слушать, но не более того. Хоть Крис и остался жив, я его всё-таки потеряла.       Заметив, что я погрустнела, Кора погнала меня спать, и я не собиралась с ней спорить, но не успела я подняться даже на второй этаж, как в дверь постучали. Звонкий металлический звук разлетелся по дому.       — Странно-то как. Поздно уже ведь совсем, — задумчиво протянула Кора, отправляясь открывать.       Я последовала за ней, надеясь увидеть Призрака, но, когда дверь приоткрылась, тусклый свет лампы прихожей осветил совсем другое лицо. Лицо злой, как тысяча Фаин, Малисаны. Стоило ученице Слышащей увидеть меня, как её хвост описал умопомрачительную дугу, а рыжие уши прижались к чёрным волосам. Похоже, она предпочла бы, чтобы я не возвращалась.       — Кора! — с трудом натягивая вежливый тон на дрожащий от злости голос, выдавила Малисана. — Марика очень-очень просит тебя зайти к ней прямо сейчас. Одну. Без неё.       Хозяйка укоризненно покачала головой, а я, выглядывая из-за её спины, помахала рукой.       — Я тоже рада тебя видеть.       Ученица Слышащей вспыхнула и покраснела, совсем как её хвост.       — Ярна, я сейчас слишком в бешенстве, чтобы с тобой разговаривать, но завтра мы с тобой всё обсудим. Сейчас мне искренне жаль, что ты всё-таки жива.       — Малисана, ну что ты такое говоришь?! — возмутилась Кора.       Я лишь пожала плечами. Гнев ученицы Слышащей казался ничем по сравнению с весельем той же Фаины.       — Я тогда пока спать пойду.       Малисана не ответила, а Кора пожелала мне добрых снов, и я уползла на свой чердак, нежным взглядом рассматривая кровать. Настоящую кровать со спинкой, ножками, матрасом и чистой постелью.       За время путешествия я привыкла спать где придётся прямо в одежде, и теперь, кутаясь в ночную сорочку, чувствовала себя крайне неуютно, серьёзно подумывая о том, что стоило бы завести пижаму. Забравшись под одеяло, я посмотрела в незашторенное окно и увидела луну, заглядывающую в него. Почему-то мне показалось, будто луна мне улыбается, и я грустно улыбнулась ей в ответ, а потом сон накрыл меня с головой.       Мне снилось, будто Крис, как когда-то в деревне, постучался ко мне в окно и позвал меня смотреть на звёздные цветы. «Я люблю звёзды, — сказала я ему, надевая на ночнушку короткий порванный грязный плащ. — С них начался мой путь». И Призрак вдруг засветился, словно сам был соткан из звёздного света, а потом исчез. И я побежала по поляне, заросшей маленькими белыми цветочками, сверкающими в ночи, крича звёздам, чтобы они вернули его мне. Но звёзды не отвечали. Я выкрикнула: «Тогда заберите и меня!» — и проснулась.       За окном было совсем уже светло, солнечный свет, пробиваясь через тучи, проникал ко мне в комнату и путался в волосах нависшего над мной человека.       — Тебе снился кошмар, — сообщила мне Рия.       Я медленно села, с удивлением глядя на шиикару.       — Рия? Что ты здесь делаешь?       Она хихикнула.       — Никогда не поверишь! Живу.       — Живёшь?! Серьёзно?       — Ага. Марика решила, что так будет лучше, и Кора согласилась меня взять. Если ты не против, мне постелют матрас у тебя тут.       С радостным визгом выскочив из кровати, я кинулась обниматься.       — Я очень-очень-очень рада! — тараторила я, вызывая приступы умиления у прибежавшей на звук Коры.       Лучась от радости, хозяйка приготовила нам королевский завтрак, и, видя, как мы уплетаем его, начала светиться ещё больше.       — Чай, наголодались-то в своих путешествиях, ишь, тощие обе. Ничего, теперь всё у вас будет хорошо, — бормотала она.       — А что с остальными? — негромко спросила я подругу.       Та захихикала и подавилась чаем.       — Я уже обожаю вашу Слышащую, — откашлявшись, поведала мне Рия. — Знаешь, что она сделала?       — Что?       — Она выделила Крису личное жильё на условии, что он возьмёт к себе Питера.       — У-у-у...       — Да, у них были такие же лица. А помощница Марики вообще бесподобную рожицу сделала! К такой молоко лучше не подносить, скиснет. Может, боится, что её заменить хотят? Жильё им у самого Главного Дома досталось.       Я пожала плечами. Едва ли истинная причина злости Малисаны была в этом, но мне хотелось бы знать, что её так взбесило.       Ещё немного поговорив, мы решили отдать Коре оставшиеся у нас заработанные контрабандой деньги, но она не взяла, заявив, что нам стоило бы потратить их на покупку нужных вещей. Пришлось согласиться. Договариваясь с Рией, куда нам стоит пойти и что купить, я совсем забыла былые печали и тревоги, и всё-таки когда в дверь жилой части дома снова постучали, колотя молоточком по металлической пластине, первым, о ком я подумала, снова был Крис.