Мой путь озарён рассветом

      Мы уже битых два часа тащились по широкой горной дороге, изнывая от усталости. С неба жизнерадостно светило солнце, но прохладный горный воздух не давал нам почувствовать его тепла. И всё-таки нам было жарко: подъём давался нам нелегко. Мы забирались всё выше в горы, Сона сердито пыхтела, Тео мрачно молчал, едва живую Дису поддерживал бледный Тайто, а не менее бледная Петра хмуро косилась на Ирму, которая носилась вокруг, словно счастливый детёныш.       — Смотрите, сколько мать-и-мачехи! — радостно кричала она то и дело. — Смотрите, смотрите, ручей! Ой, а тут обвал камней был!       В других обстоятельствах я могла бы бегать вместе с ней, радуясь окружающей нас красоте, но последствия недавнего происшествия всё ещё давали о себе знать. Резко ослабевшие конечности поддерживали меня неохотно, и мне приходилось опираться на свой посох на ходу. Из-за этого все, кроме Олли и Криса, старались не подходить ко мне близко.       О том, что случилось в библиотеке, к вечеру знал уже весь город. Никто, кроме меня не пострадал, а об опасности я предупреждала заранее, потому меня никто не винил, просто начали обходить стороной всякий раз, когда я шла по улицам, опираясь на длинную прямую палку.       Логри Бумажный навещал меня в больнице, где я провалялась несколько дней. Он обещал, что не позволит запретить мне продолжать устраивать мои представления, вот только я сама не хотела этого больше. Клан вспомнил, что такое посох киирина на самом деле, я же только сейчас в полной мере это поняла. То, что мы с мальчиком оба остались живы, было настоящим чудом, за которое я благодарила Кииру каждый раз, когда воспоминания о случившемся заставляли трястись мои ноги.       От мыслей о том, что моя наивность и забывчивость ребёнка могли лишить меня здоровых ног навсегда, я рыдала, утыкаясь лицом в подушку, до тех самых пор, пока за этим занятием меня не поймал Крис. Он заверил, что со временем мне станет лучше, хотя как прежде уже не будет.       Призрак поддерживал меня, как мог, особенно когда оказалось, что в поход в горы ребята собрались без меня. И теперь, пока я тащилась позади всех и тихо радовалась, что в отличие от некоторых не умираю из-за перемены давления, Крис был рядом. А вот Олли в основном держался впереди, рядом с Малисаной, которая чувствовала себя прекрасно, а потому не прекращала его грызть.       — Ты говорил, совсем недолго, — возмущалась она. — Мы идём уже целую вечность!       Олли смеялся и отшучивался, а ученица Слышащей, казалась, была готова вцепиться своему рыжему коллеге в его похожие на огоньки пламени вихры.       — В следующий раз не будешь сбегать, — холодно заметила Петра.       Марика Малисану не отпустила. Сегодня она была нужна в Главном Доме, но ученица Слышащей ко всеобщему огромному удивлению, догнала нас у поезда. Она объявила, что пропустить такую поездку из-за повседневных обязанностей не может, а потому попросту сбежала. Петра возмутилась, словно Малисана только что грубо оскорбила её лично, и до сих пор старательно строила из себя обиженную. Это явно смущало ученицу Слышащей, потому она и бросалась на Олли снова и снова. И всё-таки когда Петра доходила до прямых уколов, Малисана отвечала всегда. Вот и сейчас она наградила подругу высокомерным взглядом.       — Такой шанс раз в жизни выпадает.       — Разве? Это место никуда не денется, ты могла бы приехать сюда в любое время. Свободное время, — отрезала Петра.       Ей как всегда было нужно приставать к другим, а Ирма оказалась слишком занята осматриванием окрестностей, чтобы остановить ученицу лекаря.       — Ты прекрасно знаешь, что я... — раздражённо начала Малисана, но Олави Безродный не дал ей закончить.       — Как бы то ни было, ты уже здесь! Так что наслаждайся шансом, чтобы потом не пришлось жалеть.       Наградой ему стала пара злобных взглядов двух ссорящихся подруг. Не переставая обворожительно улыбаться, Олли поднял руки, показывая, что сдаётся и просит пощады, и Малисана горделиво приподняла подбородок.       — Именно этим я и пытаюсь заниматься. Но мы идём уже целую вечность!       — Там коза, я видела козу! — радостно вскричала Ирма где-то рядом.       — Не кричи в горах, — немедленно отреагировала Петра и тут же получила шутливый хлопок по плечу от Рии.       — За-ну-да, — по слогам проговорила она. — Вы обе страшные зануды. В горах, конечно, лучше не кричать, но сколько можно ныть-то?       Записанные в зануды и нытики девицы задохнулись от возмущения, а Рия унеслась к Ирме спрашивать, где коза. Шиикара чувствовала себя в горах, словно дома. Думать так было особенно забавно, зная, что она действительно родилась в горах и провела там большую часть своей жизни. Вот и сейчас Рия улыбалась и наслаждалась происходящим, а ведь она ещё не знала, куда мы на самом деле её ведём.       К счастью, Петра была слишком утомлена дорогой, чтобы продолжать ссоры, а Малисана выбрала своей постоянной жертвой Олли и почти не обращала внимания на других. Тот стойко выдерживал её нападки, но узнать, сколько в самом деле ещё идти, было не лишним.       — Видите вон ту гору? Как за неё свернём, будет видно место, куда мы идём, — заверил ученик Старшего Слышащего.       Моё сердце забилось быстрее. Я жадно смотрела на Рию, надеясь не пропустить момент, когда она всё поймёт. Я хотела увидеть её лицо. Но дорога, как назло, стала круче, и мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.       Крис остановился рядом, бросив на меня вопрошающий взгляд. Я коротко кивнула.       — Сейчас, один момент. — И, глубоко вдохнув, прибавила шагу, догоняя Рию.       Я догнала подругу у самой горы. Глядя на её лицо больше, чем вперёд, я успела увидеть, какие ужас и боль появляются на нём, и в недоумении посмотрела вперёд. Перед нами открывалась расположившаяся в ущелье долина. С одной её стороны находилось небольшое поселение, а с другой на довольно-таки высоком утёсе расположился помост, с которого один за другим прыгали шиикары.       С нашего места они казались крошечными весенними мошками, и всё-таки я не смогла отвести от них взгляда. Даже находясь в гостях у шиикаров, я не видела подобного: люди на потрясающей высоте кружили в небесах. Их крылья почти не шевелились: было достаточно лёгкого наклона, чтобы повернуться в сторону или, поймав воздушный поток, подняться выше.       — Зачем вы привели меня сюда? — бесцветным голосом спросила меня Рия.       Видеть её такой несчастной было выше моих сил. Я собралась рассказать подруге всё, но Олли не дал мне сказать ни слова. Весело подмигнув бескрылой шиикаре, он объявил:       — Секрет!       Через ущелье мы направились к утёсу. Рия отстала и уже без всякого энтузиазма тащилась позади, позволив даже мне обогнать себя. Зато рядом вдруг нарисовалась Малисана. Поглядывая на мой посох с откровенной неприязнью, ученица Слышащей тихо спросила:       — Он мог соврать? Этот Олави Безродный, он мог соврать насчёт полёта так же, как соврал насчёт времени?       — Если он соврал, я сама скину его с этого утёса, — проворчала я, и всё-таки я не думала, что Олли стал вводить бы нас в заблуждение.       — Он мне не нравится, — понизив голос ещё больше, сообщила Малисана.       — Почему?       Тонкие тёмные брови упёрлись в морщинки на переносице.       — Он странный.       И, не пожелав ничего более объяснять, ученица Слышащей ушла вперёд.       У подножья утёса нас встретил шиикар, непохожий ни на кого из тех, кого я встречала раньше. У него была смуглая кожа и тёмные волосы, и только глаза сохранили характерный для этого народа светлый тон. Крылья ястреба хорошо подходили к его крепкой фигуре, и я заметила, как заёрзала за моей спиной Рия.       — Много их, — вместо приветствия, заметил шиикар, обращаясь к Олли.       Тот усмехнулся.       — Я предупреждал.       — И зачем ты их привёл? Ты писал, особое дело.       Я обернулась к Рии, но Олли схватил меня за руку и вытащил вперёд. Запутавшись в ногах, я упала бы, если бы не посох.       — Вот ей нужно показать, почему летают птицы.       Шиикар улыбнулся, щёлкнув зубами. Взгляд его светлых глаз под густыми тёмными бровями так и остался хмурым, что ввело меня в некоторое замешательство.       — А ты не знаешь? — каким-то странным тоном спросил меня он. — Даже дети знают, почему летают птицы. Давай, скажи. Потому что... Ну, чего молчишь? Конечно же потому что у них есть крылья.       Кажется, мы с Рией вскинулись одновременно. Наше дружное злое «нет» эхом разлетелось по ущелью, и взгляд шиикара изменился.       — Крыльев недостаточно, — жёстко отрезала Рия, — ты прекрасно это знаешь.       — Дело в общем строении тела и перьев, механизме движения, хвост тоже важен, — с волнением подхватила я. — Я знаю всё это, но понять всё равно не могу.       Я брала в библиотеке книги, следила за птицами и отчаянно пыталась повторить хотя бы парение, но мне не удавалось сделать это. Поймав мой упрямый взгляд, шиикар одобрительно кивнул и повернулся к Рии       — Кто ты такая? — недружелюбно спросил он.       Та отвела взгляд.       — Неважно.       — Важно.       Несколько секунд томительного молчания показалось мне вечностью. Никто не говорил ни слова, а Ирма, кажется, и вовсе перестала дышать. И только Призрак насмешливо улыбался, стоя рядом.       Рия глубоко вдохнула и подняла полный вызова взгляд.       — Меня зовут Рия. Я безбожница, отступница, сумасшедшая, нарушила все мыслимые и немыслимые правила своего народа, и поплатилась за это. Никогда не думаю, прежде чем делать, и вообще думаю только о том, о чём не надо. Разочарование родителей, позор народа. Шиикара.       Она проговорила всё это бодро и бойко, и я видела, как с каждым новым словом мрачнело лицо её собеседника. «Прогонит, — в ужасе поняла я. — С ним такое обращение точно неуместно!» Но лицо темноволосого шиикара вдруг разгладилось.       — Ты — одна из тех, кто приплыл с севера? — спросил он.       Рия пожала плечами.       — Да, но я прибыла раньше, и я не одна из них. Меня, как ты мог догадаться, изгнали.       Глубокое сочувствие легло на лицо мужчины. Он разом потерял весь свой грозный вид, и только крылья, сложенные за его спиной, мелко дрожали.       — Варварство, — пробурчал шиикар. — Настоящее варварство. Таким дикарям нечего у нас делать.       — И что, бросить их умирать? — снова вспылила Рия, но её собеседник неожиданно мягко положил руку ей на плечо, и шиикара сразу замолчала.       — Пропустить только тех, кто хочет и готов войти. Мы, шиикары Валмираны, собираем подписи за это. Ты можешь присоединиться.       — Я не одна из вас.       И тут широкая ладонь мужчины с силой стукнула девушку по спине. Та вскрикнула и подскочила на месте. Испуганно прижала руки к лицу Ирма, нахмурилась Малисана, воинственно подобралась Диса.       — Больно! — обиженно крикнула Рия, но её собеседник прижал палец к губам, призывая шиикару молчать.       — Раз больно, значит, твоя спина ещё помнит крылья. Раз ты шиикара и ты хочешь прожить в Валмиране долгую и счастливую жизнь, значит, ты одна из нас.       Олли согласно закивал, а шиикар продолжил:       — Меня зовут Ольмо, я родился на землях Южного Союза. Мои предки много поколений жили там, мешая свою кровь с кровью ниоров. Когда пришла моя пора обрести крылья, родители привезли меня в Город Тысячи Храмов, чтобы я мог пройти свой ритуал. После этого Валмирану мы больше не покинули. Я, как и ты, не был рождён здесь, но я, как и ты, валмиранец и шиикар. И говорить тебе, девочка, такие слова я не позволю.       Рия опустила взгляд. Она присмирела и молчала, пока Ольмо вёл нас на вершину утёса по узкой извилистой тропинке. Пришлось попыхтеть, и я с тоской вспоминала, как легко и бодро я шла по родным горам Рии когда-то.       «Это ты делаешь, — мысленно обратилась я к посоху. — Ты делаешь меня слабой. Что толку в создании огненных тигров, если на гору подняться уже не получается?»       Посох не ответил. Он знал, что правда за ним, а огненные тигры дороги мне не меньше, чем собственные ноги.       На вершине утёса оказалось небольшое строение с крышей и скамейками.       — Здесь мы учим наших детей парить, — рассказывал Ольмо. — Но сейчас школьное время, здесь пусто. Это хорошо.       Следом за ним мы обошли здание и увидели вход в обустроенную под мастерскую пещеру.       — Дан! — позвал шиикар. — Дан, сюда иди! — И тихо выругался на южном языке.       Рия хихикнула. Ольмо посмотрел на неё с недоумением, но ничего не спросил, а в следующий момент из пещеры появился молодой человек в странных выпуклых очках с большими стёклами, плотно прилегающими к его лицу.       — У тебя есть хоть одна из твоих штук? — неприветливо поинтересовался Ольмо, и Дан кивнул.       Он был невысоким, маленьким, лёгким. Длинные нечёсаные волосы сомнительного цвета падали на худое узкое лицо, закрывая его, и только длинный нос торчал между стёклами очков.       — А чего надо? — буркнул он, почёсывая щетину на подбородке. — Без подготовки не пущу никого.       Ольмо повернулся к Рии.       — Как у тебя было с парением? — спросил он.       — Я была одной из лучших! — с нескрываемой гордостью выпалила та.       — Видишь, подготовка есть, — усмехнулся шиикар, обращаясь к Дану. — Бедняжка крылья потеряла, дай ей разок.       — Нечего терять было, — ощетинился тот. — А этих всех чего сюда привели?       Мы с Крисом переглянулись, и я увидела, что он смеётся.       — Прекращай вот это всё, — хмуро велел Дану Ольмо. — Если ты летаешь, почему ей нельзя? Она небось в воздухе подольше тебя была.       Рия напряглась.       — Что это значит? — быстро спросила она. — Ты тоже был в воздухе? Но ты же раск!       Только после этих её слов я заметила, что среди грязных прядей волос Дана кроются маленькие звериные ушки.       — И чего? — с вызовом спросил Рию раск.       — Раски не летают!       — Шиикары тоже, — отрезал тот. — А парить может каждый, кому хватает ума. Даже медведь, вроде меня. Жди здесь.       И бормоча что-то недовольное себе под нос, Дан скрылся в своей пещере. Похоже, чтобы доказать свои лётные способности, он был готов отказаться от всего, что сказал ранее. А может, просто хотел, чтобы его поуговаривали подольше.       — Что это значит? — волнуясь, спросила Рия сначала Ольмо, потом Олли, а потом и меня, однако все мы, пропитанные единым желанием увидеть её реакцию, героически молчали. И только Ирма хихикала в стороне.       Наконец из мастерской вышел Дан, волоча на спине замысловатое сооружение раза в три больше него самого. Вытащив его на свет и разложив на земле, парящий раск продемонстрировал нам нечто, в чём угадывались птичьи крылья и хвост. Лёгкий, но прочный каркас обтягивала странная незнакомая мне ткань, которую игриво колыхал гуляющий вокруг ветер.       — Это... — начала было Рия, но замолчала, не находя слов.       — Это крылья, — ответил ей Дан. — Крылья, которые подходят каждому. Если он не слишком жирный и слабый.       И он принялся перечислять все тонкости устройства, а Рия молчала и с забавно приоткрытым ртом рассматривала его. Я тоже не отрывала глаз от летательного аппарата. Нескольких взглядов на него хватило мне, чтобы понять, что я делала не так всё это время. Глядя на колышущуюся на ветру ткань, я поняла, что следующая созданная мною птица сможет как минимум свободно парить.       Когда Рия, закрепив устройство на своей спине и руках, подошла к краю утёса, мы все невольно заволновались.       — Не умри, — пряча тревогу, попросила подругу Диса.       — Да уж, пожалуйста, — поддержала её Сона, а я так и не смогла ничего сказать. Ком встал у меня в горле.       — С ней всё будет хорошо, — негромко заметил Крис. — Нам ещё придётся постараться, чтобы вернуть её на землю.       Я лишь вздохнула. Мне тоже хотелось в это верить, но я не могла не тревожиться. Краткого и сухого инструктажа Дана лично я не поняла совершенно, а Рия, хоть и заверяла, что с ней всё будет в порядке, выглядела весьма взволнованной. Скорее всего она боялась падения не из-за возможной смерти, а от того, что просто не могла позволить себе на миг обрести небо и потерять его снова.       — На счёт три пошла, — велел шиикаре Дан и немедленно начал отсчёт: — Раз.       Ольмо остановился рядом с ним, готовый последовать за Рией. А та стояла, как изваяние, и я боялась, что она камнем упадёт вниз.       — Два, — ворчливо отсчитал Дан.       Над нашими головами, выкрикивая что-то приободряющее, промчался один из кружащих по долине шиикаров. Рия, чьи длинные пышные волосы в целях безопасности пришлось собрать в тугой пучок, резко вскинула голову, и посмотрела на него с нехорошим упрямством. Я шагнула вперёд, словно собираясь остановить подругу, а она, не дожидаясь счёта «три», прыгнула с утёса. Не сговариваясь, мы все кинулись к краю, в ужасе глядя вниз, но внизу ничего не оказалось.       Хрипловатый смех сзади заставил меня обернуться, и я увидела Ольмо, задравшего голову к небу.       — Не туда смотрите, — не глядя на нас, сообщил он. — Вон она.       На голубом фоне неба трепетали жёлто-зелёные крылья летательного аппарата, который шиикара со всё растущей уверенностью направляла по ходу воздушного потока.       — Летит! — радостно взвизгнула Ирма. — Глядите, летит!       Рия кружила по ущелью. Крылатые шиикары приближались к ней и что-то говорили, она тоже кричала им в ответ какие-то слова. Пару раз мне показалось, что Рия пытается помахать им рукой, но её руки были заняты.       Мы расположились прямо на утёсе, игнорируя столы. Здесь было тепло и сухо.       — Сложно поверить, что вон за той горой полно снега, который не растает до лета, — горделиво заметил притащивший чай с сушками Дан. Чашек у него не хватало, но это не мешало мастеру хвастаться этим неописуемо удачным ущельем и, конечно же, своим изобретением.       — Я изучал шиикаров и птиц почти всю свою жизнь, — говорил он. — Моя мечта — создать устройство, которое сможет не только парить, но и лететь. Но, по ходу, это невозможно. Всё тело птиц создано для полёта. Все органы, а грудина какая! Демоны! Половину птицы занимает мышца, которая машет её крылья! Боги хорошо постарались, создавая птиц, сможет ли повторить такое человек?       Дан продолжал говорить, а я, отсев в сторону от остальных, превратила посох в маленькую птичку. После того происшествия с мальчиком я стала сторониться собственного посоха и почти не тренировалась с ним. Должно быть, именно поэтому птичка отчаянно не хотела получаться. Я смотрела на Рию и других шиикаров, парящих в небесах, и видела: я всё ещё ничего не поняла. Какая сила заставляет тяжёлых людей подниматься вверх, опираясь неподвижными крыльями на пустоту?       Они катались вверх и вниз по воздушным горкам, а я хотела, но не могла понять. Вернув посох в исходное состояние, я тяжело поднялась на ноги и подошла к Дану. Дождавшись, когда он закончит очередную историю неудачных попыток создания устройства, я спросила:       — Вы не могли бы поучить и меня тоже?       Все уставились на меня с удивлением, а мастер нахмурился.       — Зачем тебе? — грубовато спросил он. — Ты не подходишь для полёта.       Я была слишком крупной, тяжёлой и совершенно очевидно слабой и сама прекрасно это понимала, но моя просьба заключалась в ином.       — Я знаю, что в небе мне не место, и всё-таки я очень хочу понять. Полёт. Парение. Я не знаю, как объяснить, но когда я смотрю на них снизу вверх, мне хочется сделать хоть что-то, чтобы к ним приблизиться. А я не могу даже понять.       Дан сощурился. Мой расчёт оказался верным: он был человеком вдохновения и идеи и не мог отказать тем, кто чувствовал нечто подобное тому, что чувствовал он сам, когда, будучи раском, сделал небо смыслом своей жизни.       — Я учу не бесплатно.       — У меня есть деньги, — поспешила ответить я, понимая, что победила.       А прямо над моей головой, заливаясь счастливым смехом, пролетела Рия.       Потом шиикара призналась, что, хоть с парением на собственных крыльях использование изобретения Дана не сравнится, она неописуемо счастлива. Слушая её восторженные благодарности, я вдруг подумала, что увести мою подругу из гор теперь не смог бы даже её ненаглядный Морено, но, к моему немалому удивлению, Рия ушла сама, и ушла она в превосходном настроении, обещая непременно вернуться.       — Платить за право летать? Ха! Это они будут мне платить, чтобы я у них летала! — болтала шиикара, пока мы тащились вниз. — Нет, а что тут такого? Я устрою так, что им просто придётся взять меня инструктором! Ты же видела это, да? Видела? Я с этой штукой в миг разобралась и летала не хуже крылатиков! Даже лучше некоторых! А всё потому что я была лучшей. Честно, сам Старший Крылатый меня отметил в своё время! Мы с Бертом... — Она говорила и говорила, слова рвались из её горла фонтаном оптимизма, и я не пыталась его заткнуть, просто молча слушала и ухмылялась. Я была рада уже тому, что Рия может упоминать имя Берта без превращения в злую на весь мир мрачную тень, тем самым отнимая у меня мою роль.       В Лаоне, когда мы вышли из поезда, шиикара вдруг встала прямо передо мной и низко поклонилась, а потом подбежала к Крису и проделала то же самое.       — Всё самое хорошее в моей жизни случилось потому, что я встретила вас, — с чувством проговорила она. — Мне никогда вас не отблагодарить за это. Вас и Питера.       Навещать Питера и кланяться ему я отговорила Рию не без труда. Я надеялась, что наш последний разговор станет переломной точкой, а потому тщательно — возможно, излишне тщательно — продумывала, когда и как нам можно будет поговорить снова, чтобы не испортить всё. Сияющая от счастья шиикара могла как вдохновить, так и окончательно добить Питера. Я не имела права так рисковать.       Маленький дух созидания, крутящийся вокруг моей подруги, увеличился в размерах: свалившееся на его хозяйку счастье явно пошло ему на пользу. И, как ни странно, мне тоже. К началу выпускной недели я уже почти не чувствовала себя ходячим мертвецом и могла присоединиться ко всеобщей суете.       Наконец-то началось голосование за символ города. На площади перед Главным Домом в ряд выставили фигурки белых лисиц, и работа Тайто и Криса несомненно была одной из лучших. Белая лисица с блестящими чёрными камушками глаз изящно восседала на постаменте, кокетливо положив переднюю лапу на круглую, похожую на щит табличку с красиво выбитым названием города. Я представляла, как она займёт своё место у ведущих в город ворот, а её сёстры-близняшки сядут у входа в Главный Дом, рядом с библиотекой, школой, конюшней и псарней и другими важными местами города. Мы с Рией, Дисой, Соной, Тео и Ирмой ходили голосовать всем скопом. Работа действительно заслуживала победы, и судя по тому, что успел подглядеть заглянувший в списки Малисаны Тео, так думали многие.       А школьники, покончив с экзаменами, ударились в ритуальное безудержное веселье. Они рвались в походы и приключения, и город любезно предоставлял им для этого возможности. Деревья вокруг спешно одевались листвой, а яблони готовились со дня на день побелеть от цветов. Мои крокодильчики, официально получившие гордый статус учеников выпускного класса, бурно радовались этому. Лаура, забыв о своей обычной скромности, бегала и обнимала всех, кого видела. Досталось и мне, и это было невероятно приятно.       Арран смотрела на своих подопечных с гордостью, и лицо её было настолько неподвижно в этом выражении, что я не сомневалась: ещё немного и она заплачет.       — Конечно, я хотела бы довести их до конца, — сказала она мне на прощание. — Я и подумать не могла, что мне придётся их бросить. Но они у меня живучие, как-нибудь уж доучатся. — И Арран засмеялась, не глядя на меня. Может быть, вспомнила двоих ребят, которые до этого дня не дожили. Может быть, именно память о них подвела её к решимости бросить класс за год до выпуска и отправиться учиться самой.       Когда яблони и вишни зацвели, Крис, как и грозился, усадил меня под ними и вытащил на улицы мольберт. Я дико смущалась, особенно когда рядом вдруг появились Рия и Диса. Крис кидал на них колючие взгляды, но девицы никуда не делись и охотно отпускали шутки. Работа у Призрака не шла, и, судя по всему, не только из-за моих подруг с их весенней безудержностью.       — Ты плохо совместима с яблоками, Ярна Сеена, — признал он наконец, и я немедленно убежала прочь от нежных белых цветов.       — Рисуй меня с репейником! — предложила я с безопасного расстояния. — Или с крапивой. Или...       — С подсолнухами.       — Или с подсолнухами.       Чёрная и рассыпчатая, как моя душа, серединка, жёлтые, как огонь моих тигров, лепестки. Про себя я посмеялась, но делиться с Крисом пришедшим в голову сравнением не стала.       А в голосовании за символ города Тайто всё-таки победил, и они с Призраком снова удалились в мастерскую изготовлять дополнительные копии. Диса страшно гордилась, а Рия как-то незаметно снова отправилась в горы, к счастью на этот раз удосужившись попрощаться. Вернулась она через два дня, заявив, что теперь у неё есть работа, а потому две недели из четырёх она будет проводить там. Это одновременно радовало и тревожило её, потому что было совершенно непонятно, что делать с Морено. Судя по сведениям, которые шиикара добывала из весьма загадочных источников, южане могли со дня на день оказаться в Белом Лисе.       — Между прочим, летающих расков больше, чем ты думаешь, — поведала мне Рия, закончив делиться тревогой. — И далеко не все миниатюрные крошки. Если ты серьёзно за себя возьмёшься, у тебя тоже получится.       Я не стала развивать тему. Конечно, я выпросила у Дана разрешение обучаться у него, но полёты мне не светили, а потому я сама не спешила вернуться в горы. Хоть мне и стало лучше, я всё ещё чувствовала себя весьма слабой и хрупкой, и у меня были все основания полагать, что это останется навсегда. Дрожащие руки, плохо слушающийся лисий хвост, слабеющие ноги и сбивающееся при малейшей физической нагрузке дыхание. Смириться с этим было трудно, но я пыталась.       Посох больше не казался мне источником всесилия. Возникший страх так и не прошёл, и я решила, что не стану идти дальше, пока в полной мере не привыкну к положению, в которое я попала. А пока стоило заняться оттачиванием тех способностей, которые я уже приобрела: например, научиться создавать кого-нибудь, кроме тигров. И в идеале этим кем-нибудь должна была стать птица.       В тот день я взяла в библиотеке несколько новых книг о строении пернатых тварей и брела с ними домой, с тоской отмечая, что по ощущениям весить они стали гораздо больше. Я уже всерьёз начала задумываться о том, чтобы создавать себе ездовое животное, вот только это неприлично приближало меня к тем легендарным кииринам, которые не могли без своего посоха и шагу ступить, а я совершенно не хотела становиться такой.       «То Крис, то Питер, то посох. Всё время что-то хочет оторвать от меня пару кусков, что ж судьба такая!» — угрюмо думала я, проходя мимо Главной Площади. И вдруг остановилась, увидев старых знакомых. Рия белкой прыгала вокруг стоявших кучкой южан, и её волосы, собранные в два длинных белых хвоста, лентами носились за ней.       — Привет! — крикнула я, направляясь к ним. Наверное, я перешла бы на бег, но в моём нынешнем состоянии с книгами в руках это было невозможно.       Они обернулись. Морено был всё так же изящен и длинноволос, Аделинда смотрела всё тем же непонятным змеиным взглядом, Венанцо, как и прежде, приветливо помахал мне рукой, широкоплечий Ландольфо обзавёлся свежим шрамом на подбородке, а подбородок Сальво оказался украшен сомнительной юношеской щетиной, на которую тот явно имел большие планы. Лаура привычно прятала уши под косынкой, но я заметила, как они шевельнулись, уловив мой голос. Старушка с радостью кинулась ко мне навстречу, и я едва не убила её сумкой с книгами, спеша обнять.       Объятия Лауры были всё такими же крепкими. Будь ведунья повыше и покрупнее, она могла бы задушить меня насмерть, но я выжила.       — Рада видеть тебя, девочка моя! А мальчишки где? Пусть тоже придут поздороваются. Мы ведь теперь соседями будем!       За хвост или за уши, но Криса я притащить собиралась, а вот с Питером было сложнее, и я понятия не имела, как об этом говорить. К счастью, меня спасла Рия. Шиикара поторопила южан, напомнив, что их ждут, и мы разошлись. И снова сходиться я не спешила.       Марика рассказала, что, вопреки её опасениям, новые жильцы ей понравились. Пустовавшую ранее улицу, часть которой они заняли, назвали Южной, каковой она, в принципе и являлась. Венанцо выразил желание присоединиться к охотникам, а Ландольфо и Сальво вызвались помогать с тяжёлой работой. Но лучше всего вышло с Лаурой. Марика пожаловалась, что старушка назвала её глупой девчонкой, отругала за то, что не научила меня основам, а потом заявила, что хочет открыть свою школу ведунов. Слышащая сама давно мечтала об этом, потому с готовностью ухватилась за выпавшую возможность, и теперь Лаура взялась за дело со всем своим энтузиазмом.       Прошла лишь пара дней после появления южан в Белом Лисе, как Рия собрала свои немногочисленные вещи и переехала к Морено. Воспринимать их мужем и женой у меня упорно не получалось, но теперь они вдвоём жили в собственном доме. Шиикара смеялась и рассказывала, что подобного веселья в её жизни давно не было. Привыкнув к тесноте Моники, южане вдруг оказались в разных домах. Теперь каждое утро Лаура заставляла Аделинду, вместе с которой она жила, обходить остальных и проверять, как у них дела, а Ландольфо отправлял с тем же заданием Сальво. И если крепкий парнишка делал это без возражений, змеиная принцесса откровенно ленилась, а потому стучала в окно братского дома метлой Лауры, высунувшись из собственного окна.       Морено с Аделиндой тоже не бездельничали. Рия говорила, что они во всю принялись налаживать торговые связи, и вскоре я с удивлением заметила, что Кора тоже стала частенько упоминать знакомые мне имена за завтраком. Глаза хозяюшки радостно блестели. Может, она радовалась за Рию, а может, предвкушала удачные дела, которые могла провернуть вместе с новыми союзниками.       Матрас в моей комнате так и остался. Я застелила его пледом и валялась там, развлекаясь с посохом и размышляя о смысле жизни. Деньги кончались быстрее, чем я думала, а может, просто время летело неприлично быстро. Цвело всё, что только могло цвести, и однажды, направляясь к Главному Дому, я увидела Айри и Лауру-младшую, которые преследовали Хьюго с венком из полевых цветов, намереваясь нарядить друга. И если от сестры Дисы бедолага ещё мог как-то спастись, то быстрее Лауры среди крокодильчиков было не найти.       В дверях я столкнулась с Малисаной и Дисой, тащившими кипы каких-то бумаг. Увидев Айри, дочь военачальника выразительно закатила глаза и проворчала:       — С такой неисчерпаемой энергией эта пигалица развесила бы всё за час максимум. Тоже мне, веселятся они.       — У них каникулы, — напомнила я, но Диса не прониклась.       — А где мои каникулы?       — В школе остались.       — Я в школе с венками за мальчиками не бегала.       Малисана фыркнула, едва заметно вскинув голову.       — Ты бегала за ними с деревянным копьём. Хельмер тебя боялся.       Диса и не думала спорить. Похоже, этой частью своей биографии она гордилась.       — Но тебя боялись больше, и не вздумай отрицать. Вы с Петрой всегда были ледяными королевами школы, и мы, малышня, прятались в шкафах, когда вы проходили мимо.       — Никогда не видела, чтобы ты пряталась в шкафу, — удивилась ученица Слышащей.       — Девятиклассники на семиклассников никогда особо не смотрят. Начало и конец старшей школы, это же такая огромная разница! — Диса усмехнулась и переложила стопку бумаг в руках поудобнее. — Пошли что ли? Потом поностальгируем.       Они ушли, а я осталась в задумчивости. Были ли у меня самой счастливые школьные воспоминания где-то там, за Вратами Заката? Едва ли, если меня окружали такие, как Шкаф. Но если Питер был не единственным человеком на моей стороне?       После нашей последней с ним встречи видения прекратились, я начала нормально спать. Пора было двигаться дальше, набраться храбрости и навестить мага снова, и удобнее всего было сделать это, когда мы с Крисом прибудем в Карнаэль, чтобы взять новое задание.       Слухи из столицы добирались в Белый Лис медленно, но у меня была Рия, которая со своими поездками в горы успевала наслушаться всякого. Например о том, что община валмиранских шиикаров одержала верх, доказав, что их предложение самое удачное и безопасное. Беженцев с севера пропускали за Стены по одному, всячески проверяя их и убеждаясь, что решение они приняли самостоятельно. Остальным предстояло отправиться на острова Южного Союза вместе с Золотопалым. Рия негодовала и радовалась одновременно. Она ничего не знала о своей семье, но постоянно упоминала, что в таких условиях новоприбывшим шиикарам придётся войти в общину местных, ту, где нет места для излишне устаревших законов и традиций. А в этом нет ничего, кроме сплошного добра.       Слышала Рия и о Валмираской Ведьме, ставшей одной из любимых тем для сплетен.       — Чего только не говорят! — смеялась шиикара. — Кто-то в самом деле верит, что это проделки Каранаи, которая вдруг вошла в одну силу с Киирой, кто-то считает, что это могучий дух, которого приручила Валмирана... Но Валмиранскй Дух — он другой, так ведь? — И она подмигнула.       Я всё время забывала, что в своей способности видеть духов Рия не отстаёт от ведунов, а ведь это открывало перед нами огромное поле для разговоров. Впрочем, шиикара ещё не закончила рассказ.       — А ещё Ведьме немедленно придумали идейного врага. И имечко у этого врага то ещё. Трёхглавая Демоница, представляешь? Воплощение народного зла, которое атакует Стены снаружи. Говорят, она начала на юге, но движется на северо-восток вдоль границ, и она настолько сильна, что может оцарапать Стену. Даже интересно, что стало источником этой сказки?       Я не ответила. О том, что загадочная Трёхглавая действительно существовала и в самом деле царапала Стены, не хотелось даже думать, вот только могло статься, что именно с ней отправят разбираться нас с Крисом как Валмиранскую Ведьму.       — Кто или что вообще может повредить Стене? — спросила я Криса, когда мы ехали в поезде.       Тот задумался.       — Очень сильный демон, призванный очень сильным магом, — ответил он наконец и странно нахмурился.       — Но такому магу рядом со Стенами будет совсем плохо, — напомнила я.       Призрак пожал плечами. Он разбирался в духах и демонах меньше меня, а мне оставалось только попытаться пристать с расспросами к Маттиасу Трирогу или, быть может, Херде Рейнор. Навестить Питера всё-таки было нужно, но только после того, как мы возьмём задание и разделаемся с ним. Я не хотела начать разваливаться ещё больше, и я совершенно не хотела, чтобы кто-либо, кроме Криса, узнал о том случае с мальчиком. О том случае, когда я всё-таки переступила черту и едва не погибла.       В Карнаэле бушевала гроза. Мощные потоки дождя превращали улицы в реки, а вспышки молний отсвечивали в стёклах окон и витринах магазинов. В гостиницу мы с Крисом попали мокрыми насквозь, а потому весёлыми. Я любила дожди лета и поздней весны: тёплые, сильные, яростные. Унылая холодная осенняя морось, напротив, нагоняла на меня тоску.       Крис был того же мнения. Он находился в приподнятом настроении, притом настолько, что вдруг сообщил:       — В школе во время таких гроз мы устраивали проверки на храбрость. Нужно было остаться в здании на ночь. Но главной опасностью была не гроза, а те, кто приходил следить за испытуемыми. То есть мы с Сильвией, обычно. А потом Тео, Ирма и Сона начали устраивать настоящий кошмар, даже Сильвия стала пугаться.       — А ты?       Во взгляде Призрака явно читался вопрос: «Разве я похож на того, кого можно просто так испугать?» Похож он не был, и я фыркнула.       — Ладно, а как насчёт Петры и Малисаны?       — Они никогда не участвовали.       — Слишком серьёзные, да?       — Петра — да.       — А Малисана?       Крис замялся. Обсуждать других ему не нравилось, но Призрак всё-таки ответил:       — Мне казалось, Малисана была бы не против, но она во всём подражала Петре и матери, а они никогда бы на такое не пошли. Диса, кстати, тоже никогда не ходила, но её не пускали родители.       — А Тайто?       Довольная ухмылка появилась на лице Криса.       — Он тоже никогда не пугался. Это была самая интересная часть игры: напугать Тайто. Но это никому не удалось. Тайто всегда было почти невозможно развести на яркие эмоции.       — А тебя?       — Меня легко разозлить.       Стёкла в окне задрожали от очередного удара грома, и я засмеялась, а потом, поддавшись внезапному порыву вдохновения, заговорила:       — Обожаю грозу. Слышишь этот гром? В нём столько силы! Гроза не сдерживает в себе ничего, она просто выбрасывает на землю всё, что в ней есть: ярость молний, рык грома, боль дождя. Наверное, странно звучит, но ты вслушайся. Гроза живая. Она сама — как огромный дух, у неё есть свой запах и особое ощущение, которое от неё исходит.       Я всё никак не могла замолчать. Гроза бушевала снаружи, я чувствовала её всем своим существом. Я чувствовала, как становится дыбом шерсть у меня на хвосте, но не от страха, нет. От ощущения несравненной силы, которая проходила через меня, превращаясь в слова.       Крис не перебивал меня, он просто слушал. Лишь когда я наконец смогла замолчать, он склонил голову и произнёс:       — Ты похожа на грозу.       Я удивлённо вскинула уши и хотела было возразить, но не сказала ни слова. Если бы я дала волю всему, что томилось во мне, эта гроза показалась бы лёгким дождиком тем, кому случилось бы попасться у меня на пути.       Но грозы не длятся долго. К утру небо было чистым, и тёплые лучи весеннего солнца яркими бликами скакали по лужам. Перепрыгивая через них, мы добрались до нужного нам здания и вошли внутрь.       Я сразу поняла, что что-то не так. В зале оказалось куда больше людей, чем мне случалось видеть раньше, и странное напряжение царило между ними. Судя по тому, как помрачнел Крис, он понял ещё больше, чем я. Прибавив шаг, мы прошли мимо колодца, из которого бил чистейший зелёный луч света, но не успели мы миновать зал, как прямо перед нами возник Олави Безродный собственной персоной.       — Вы не поверите, насколько вы сейчас вовремя, — протараторил он, и голос его был тревожным. — Идите в кабинет к Маттиасу сразу, они ещё не начали.       — Что случилось? — спросила я, но Олли лишь махнул рукой и бросил:       — Всё плохо.       Он убежал вперёд, спеша встретить кого-то, а мы с Крисом, обменявшись настороженными взглядами, поднялись к главе ордена.       Мы смогли пройти без каких-либо затруднений: вечно скучающей женщины не было на месте. Я хотела постучать, но Крис открыл дверь до того, как я успела это сделать, и перед нами оказалось весьма впечатляющее сборище.       Кроме Маттиса Трирога в его огромном кабинете, неожиданно заполнившемся мягкими стульями, оказался Хоберин Высокий, Марья Сирин, Вереон Торни, Руна Ставоль, ещё несколько незнакомых мне расков, тройка ниоров очень грозного и важного вида, наряженных в военную форму, и группа людей с символами магической академии на плащах. О чём бы они ни собирались говорить, разговор в самом деле ещё не начался, потому Маттиас смог позволить себе подняться на ноги и выйти нам навстречу.       — Не иначе как сама Киира вас послала! — возликовал он. — Нам катастрофически не хватает людей. Надо же такому случиться, беда пришла, а почти все наши где-то далеко...       — Я всё ещё считаю, что это наше дело, Маттиас, — резко заявил один из военных. — Ваши люди уже не справились.       — Когда речь заходит о демонах, это всегда дело кииринов, а не военных, — сварливо возразил ему Старший Слышащий. — Но ваши люди, возможно, смогут немного помочь.       Военный не стал продолжать спор, оглядывая нас от кисточек на ушах до кончиков хвостов. Не зная, куда деть взгляд, я посмотрела на Руну, и с удивлением отметила, что на её лице не осталось былой заносчивости, лишь страх.       — Мы всё ещё не знаем, в чём, собственно, дело, — напомнил Крис, и тут дверь за нашими спинами отворилась, пропуская Олли и двоих расков, весьма внушительно опиравшихся на посохи кииринов в их руках.       — Всё, — выдохнул ученик Старшего Слышащего, и Маттиас Трирог вздохнул.       Он разложил на своём столе бумаги и ещё раз внимательно оглядел собравшихся.       — Прежде чем мы начнём, я должен представить вам генерала Доньерта Скального и Алана Лояне, главу карнаэльской академии магов. Решение возникшей проблемы доверено нам троим, и, боюсь, у нас есть некоторые разногласия касательно методов. Тем не менее я надеюсь, что в ходе обсуждения все сомнения этих господ будут развеяны.       Руна внимательно рассматривала свои ноги. Вздорная девчонка, едва ли успевшая окончить школу, что она делала здесь, рядом с генералом и главой магической академии? «Что здесь происходит?» Не спеша отвечать на этот терзающий меня вопрос, Маттиас Трирог снова глянул в свои бумаги и неожиданно сухим канцелярским голосом принялся перечислять факты. Притом начал он с того самого задания, что породило Валмиранскую Ведьму.       — Таким образом покушения на целостность внешних Стен были остановлены, но слухи, поднявшиеся вокруг данного происшествия, сделали факт существования самих покушений общеизвестным, — вещал глава ордена кииринов, вдруг превратившийся в какого-то совсем другого человека — решительного, твёрдого, жестокого. Такого, каким должен быть главный из владельцев убийственного оружия.       Коротко напомнив о возрождении уничтоженной нами шайки под началом Трёхглавой Демоницы, Маттиас глубоко вздохнул и заглянул прямо мне в глаза.       — В некотором роде можно сказать, что она действительно родилась вместе с Валмиранской Ведьмой, — проговорил он своим обычным голосом, но в этом голосе мне померещилось что-то вроде предупреждения. — Первое время Трёхглавая казалась столь же неуловимой и мифичной. Мои люди, отправленные уничтожить её, ничего не добились.       Оказалось, что за головами Демоницы кииринов оправляли три раза, но добыть не смогли ни одной. До сих пор о Трёхглавой не было известно ничего, кроме направления движения. Собирая всех магов, которых она встречала на пути, и то и дело царапая Стену, Демоница добралась до воды, вместе со своей небольшой армией погрузилась на три корабля без флагов и других опознавательных знаков, и двинулась на север, держась от Стен на безопасном расстоянии.       — Но теперь мы знаем, что, в отличие от Валмиранской Ведьмы, Трёхглавая действительно существует. Это один конкретный человек, молодая женщина. Если она, как мы подозреваем, является посланницей Эйноматрина, прибывшей на валмирские земли вместе с шиикарами, её действия могут считаться ответом на наше вмешательство в дела её страны. Но корабли, оказавшиеся в её распоряжении, очевидно были созданы в Южном Союзе. Разумеется, говорить о причастности южан рано, но то, с какой лёгкостью Демоница добыла корабли, настораживает. Но главная беда не в кораблях.       До сих пор Демоница царапала Стену, не причиняя ей серьёзных повреждений, но сейчас при ней не менее двух сотен магов разной силы. Три дня назад Ульф Аспер и Марья Сирин под прикрытием отряда оадоинов сумели подобраться к кораблям достаточно близко, не будучи замеченными врагами. Их задачей было уничтожение вражеских судов, но она оказалась неосуществима. Все корабли окутывала защитная аура впечатляющей силы. Асперу и Сирин пришлось удалиться, но им удалось узнать нечто... — Маттиас запнулся, и голос его на миг потерял твёрдость. — Пугающее.       Он оглядел собравшихся пристальным взглядом и торжественно проговорил:       — Она может пробить Стену.       — Это невозможно! — вскинулся кто-то из магов, смутился под всеобщими взглядами и принялся объяснять: — Даже пятистам призванных демонов не нанести Стене достаточного урона, тем более с воды. Призвать одного большого общими силами они не смогут тем более, для этого требуются годы тренировок...       Под взглядом своего начальника маг умолк, и Маттиас продолжил:       — Боюсь, призывать демона им не придётся. Трёхглавая не просто так получила своё имя, с ней сплавлены трое демонов, и один из них совершенно потрясающей силы. По своей сути она действительно является демоном больше, чем человеком. При поддержке собранных ею магов, она сможет сокрушить Стену, а войдя за её границы, она уничтожит Валмиранского Духа одним своим присутствием.       При этих словах Марья Сирин почему-то посмотрела прямо на меня, словно она знала, о чём я думала. Словно она знала, что, если мои предположения были верны, Трёхглавую Демоницу действительно создала та же, кто создал Валмиранскую Ведьму.       Смотреть на Криса мне было страшно, но я всё-таки посмотрела. Призрак был бледен и соответствовал своему прозвищу так, как не соответствовал уже давно. Его взгляд устремлялся в пустоту, а голос прозвучал хрипло:       — Вы видели её? Кто-нибудь знает, как она выглядит?       Ульф кивнул. Он уже раскрыл рот, чтобы ответить, но Крису не был нужен ответ.       — Блондинка среднего роста, большие голубые глаза, выглядит очень... хрупкой.       — Вы знаете её? — Первым с удивлением справился Маттиас.       Я хотела ответить, но ком встал поперёк моего горла, не давая говорить. Мои догадки оказались верны. Я была виновата во всём, но об этом сейчас не стоило думать. Пришёл наш черёд рассказывать, что такое Фаина.       Рассказ потряс даже сурового на вид генерала.       — Я не смог её убить, — бесцветным голосом повторил Крис. — Мы сражались, но я ни разу не смог даже коснуться её. Насколько я могу судить, я сам остался жив только потому, что она не захотела меня убивать.       Я плохо помнила, как мы бежали из коовирского леса. Только что вывалившись из мира духов, я чувствовала себя отвратительно и плохо соображала, а всё вокруг корчилось и умирало, как при грозе, урагане, пожаре и землетрясении одновременно. Рия сказала тогда, что Крис тянет время, чтобы дать нам сбежать, и всё это время я думала, что они сражались по меньшей мере на равных. Я никогда не спрашивала, как им с Рией удалось сбежать после того, как сбежали мы с Питером, мне лишь было известно, что встретились снова мы благодаря Киире.       — То есть вы утверждаете, что простой человек не сможет её убить? — уточнил Доньерт Скальный, глядя на Криса с откровенным сочувствием.       — Убить её может любой, — глухо ответил Призрак. — Но сначала к ней надо приблизиться, а кто может это сделать, я не знаю.       Взгляд генерала стал жёстче и переместился на главу ордена.       — Маттиас, вы уверены, что она плывёт именно к устью Маранты?       — Если она собирается атаковать Стену с воды, лучше места не найти, — нехотя подтвердил глава кииринов и, не глядя на нас, объяснил свои слова: — Устье широкое, а течения там ложатся таким образом, что корабли не будет сносить. Кроме того, Стена в том районе уязвима. В нескольких часах пути не так давно появился город, где поселился клан милантринских расков, Дух ещё не успел подстроиться под них. У меня нет абсолютной уверенности, что она поступит именно так, но, если бы Трёхглавой был я, я бы атаковал около Белого Лиса.       Маранта поила лес, в котором неделями пропадали наши охотники, а её притоки давали влагу танаерским полям. Устье реки было потрясающе широким, и Стена обходила его, оставляя снаружи два бесхозных клочка суши, зажатых между речной водой и водой океана. Когда-то Марика мечтала поставить там рыболовецкую деревню: если не за Стенами, то хотя бы на реке. Маранта кишела рыбой, она была самой настоящей матерью-кормилицей здешних мест, а теперь стала источником небывалой опасности.       Корабли Трёхглавой Демоницы остановились именно там, где предсказал Маттиас, но ничего не происходило. К Стене стягивались войска Скального, маги репетировали барьерные заклинания, а мы с Крисом сидели дома и сходили с ума.       Маттиас запретил нам даже приближаться к Стене без его приказа. Никто не знал, как могло повлиять наше появление на Фаину, и проверять никому не хотелось. Всё, что нам оставалось — это игнорировать вопросы встревоженных соклановцев и ждать, ждать, ждать.       Крис рисовал. Он разом стал каким-то холодным и чужим, почти перестав на меня смотреть. Я боялась, что Призрак всё-таки винил во всем меня, хотя тот и заверил, что не считает виноватыми нас обоих. Так терзаться тревогой нам пришлось по отдельности, вот только бесцельно слоняясь по улицам, я неприлично часто замечала себя у его окон, в которых иногда замечала серые уши, торчащие из лохматых волос, и мелькание кисти.       На второй день такого безумия Олли рассказал, что Фаина при поддержке сопровождавших её магов пошла в атаку, а маги Валмираны эту атаку весьма успешно сдерживают, но ни одной стороне не удаётся нанести другой никакого урона: защита на кораблях всё ещё сильна. После этого мне начало казаться, что я слышу их колдовские завывания даже из города.       Особенно сильным ощущение было ночью. Я плохо спала, а когда всё-таки заснула, мне снова приснилось прошлое. Проснувшись на рассвете с закатными пятнами перед глазами, я вспомнила, что так и не навестила Питера, когда была в Карнаэле, а теперь шанс был упущен. Маг снова взялся за своё.       — Будьте прокляты, маги! — вскричала я в отчаянии, чувствуя, как нещадно дрожат мои руки и ноги. Лисьи уши и хвост почти перестали шевелиться, и седых шерстинок в них стало больше, чем рыжих. — Ненавижу вас! Ненавижу!       Но теперь объектов для ненависти стало двое.       Днём снова появился Олли, и вести у него были мрачные: от Стены отваливались куски. Ученик Старшего Слышащего рассказал, что сам видел, как огромный камень летел прямо в воду. Он должен был упасть на корабли и уничтожить их, но, повинуясь магии, проплыл над ними по воздуху и упал в воду в стороне.       Малисана рвалась убивать, но к Стене её, разумеется, не пустили, потому она отчаянно пыталась убить Олли. Тот оказался единственным вестником, бегающим между Белым Лисом и военным лагерем у Стены регулярно, и ученица Слышащей не могла простить ему то, что вести были исключительно неприятными. И всё-таки когда Олли рассказал, что валмиранское судно, ночью отправленное врагам навстречу, было уничтожено так, что не осталось даже обломков и тел, она укусила не его, а себя. Прямо у нас на глазах Малисана вцепилась зубами в свою ладонь с такой силой, что из ранок выступила кровь.       — Это я виновата! — вскричала она, заметив наши потрясённые взгляды. — Это я виновата, — повторила Малисана спокойнее, резко развернулась и ушла. За ней побежал только Олли.       — Все, кто её знал, чувствуют себя виноватыми, — сварливо проворчала Диса.       — И ты? — грустно уточнила я.       — Я её не знала, — отрезала дочь военачальника, тем самым подтверждая свою правоту.       Этой ночью кошмары вернулись опять. Собственный крик разбудил задолго до рассвета, и я вскочила на ноги, понимая, что больше так не могу. Мне нужно было немедленно сделать хоть что-то: напасть на Фаину, отправиться к Питеру, что угодно! Но руки дрожали так, что я с трудом смогла одеться, а на улицу я выбралась, опираясь на посох.       Ночной воздух пах тревогой. Клан не знал, что именно так ослабляет Валмиранского Духа, давая Фаине больше шансов на победу. Я заперла дверь, ещё толком не зная, куда собираюсь идти, и вдруг увидела Криса.       Призрак оказался ещё более лохматым и злым, чем раньше, он явно только что прибежал, и это говорило мне больше каких-либо слов.       — Она сделала это, да?       Крис кивнул.       — Да. Стена Валмираны была пробита.