Seven years for real life

      Юнги глаза держит закрытыми, у него круги под веками плывут, словно он смотрел на солнце. Грудную клетку сжимает с силой нечто непонятное, рука онемела совсем. Мин дергает пальцами, боится, что теперь писать не сможет и вся карьера журналиста в никуда. — Хён, — слышится сквозь всхлип. Это голос Чимина. Юнги, вспоминая всё происходящее, резко открывает глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на парне. Всё плывет, нечетко, из-за резкого яркого света щипает и собираются слезы. Мин в положении полусидя. Его рука в ладошке Чимина, тот её прижимает к своей щеке, трется об неё, скулит и не хватает огромных глаз, чтобы он полностью походил на верного пса. Наоборот, Пак жмурится и почти до боли обнимает хена так, что его голова больно давит на ребра. — Чимина, — тяжело шепчет Юнги, обращая на себя внимание внезапно широких и удивленных глаз. Тонсэн лезет ближе, словно в бреду, руки кладет на теплые щеки и сжимает их. Пак выставляет губы трубочкой и много раз целует хена, куда попадется: в щеки, в нос, в прикрытые глаза, в скулу и не попадает в губы. Он тычется, точно тот поросенок, думает Юнги. Весь зареванный, розовый и такой живой. — Юнги, ты придурок, почему я снова проснулся один? — говорит Чимин уже без слез, только слегка осипшим голосом, — В который раз. Мин хочет много чего сказать, у него скоро словесный понос с ушей пойдет. — Воды дай, — хрипит хен, протягивая руку, на что Пак реагирует слегка заторможено. Тонсэн сперва берет тонкие пальцы Юнги, тянет к своим губам и целует каждый. Каждый сантиметр. Мин слабо улыбается, измученно, глядит на своего Чимина и облегченно выдыхает, — дурак, я только воды попросил, а не слюнявить меня. Пак замирает, а через мгновение поднимается с койки и трясущими руками наливает в стакан воды с стеклянного графина. В палату без стука входит врач, держит в руках градусник и таблицу. Юнги догадывается, что сейчас время обхода. — Ну как оно? — бодро спрашивает мужчина, поглядывая с какой жадностью пьет воду Мин. Капли стремительно стекают по подбородку и падают на одеяло, — Откуда в тебе столько сил, Юнги? Обычно, пациенты не могут толком ложку держать после комы, да что там, говорить не в состоянии. Я даже поэтому и Чимина пустил в палату, вместо сиделки, думал, будет. Пак пропускает смешок, представляя, как бы выглядел его хен. — Да ладно вам, я всего лишь упал с обрыва, — улыбается Юнги. У Чимина глаза едва на лоб не лезут. Он забирает стакан с рук Мина и ставит на тумбу. Врач хмурится, потирая переносицу. — Погоди, упал с обрыва ты ещё в двадцать лет, — бормочет мужчина, протягивая градусник Юнги, — так, погоди. Такое может случаться, временная потеря памяти, должно через неделю всё восстановиться, но если нет… Врача перебил громкий смех Юнги. На него обернулся и Пак. — В самом деле, — сквозь смех произнес Мин, а после сразу ухватился за ноющее ребро. Болело в левой стороне, — Чимина, ты бы себя видел. Доктор Хван, всё со мной в норме. Тонсэн поджал губы, стискивая ладони в кулаки, чтобы удержаться и не ударить Юнги. Потому что второй раз он просто не вынесет. — Тогда… сколько тебе сейчас лет? — осторожно спросил доктор, словно не доверял Мину. — Двадцать четыре. В палате повисла тишина. У хена ужасно колотилось сердце. Он надеялся, что не упустил слишком много. Надеялся, что сейчас ему не больше двадцати семи. — С вами и поседеешь здесь, — выдохнул Хван, забирая градусник у Юнги с рук. Когда доктор отмечал, что у Юнги все показатели в норме, только давление повышенное, хотя должно быть наоборот, Чимин закрывал вид на грудь хена, а сам пальцами сжал сосок Юнги не отпускал до того времени, пока не ушел врач. — Садист, — обиженно просипел Мин, потирая больное место. — Не шути так больше, — прошептал Чимин, смотря на хена в упор. Юнги поджал губы, опуская взгляд. Все же, он надеялся, что Намджун их вернет ещё в то время, когда он только свалился с той горы. Когда ещё неизвестно ничего о чувствах мелкого, когда идиот Тэхен не забыл тальком присыпать руки. Но нет. На календаре всего лишь следующий день. Их «завтра», которое наступило уже сейчас. Вспоминая о парнях, Мин дергается, что начинает кружится голова. Рука Чимина осаживает хена обратно на койку, не давая сдвинуться с места. — Тэхен… он в палате, — говорит Чимин. А Юнги понимает: для того, чтобы угадывать его мысли, Паку не обязательно быть экстрасенсом. Он для него — как на ладони. И так было до всего происшедшего. — Я хочу к нему, он ведь в этой больнице? Пак кивает и подкатывает к койке инвалидное кресло. — Извини, хен, но придется немного притвориться. Будет уж совсем странно, что ты и ходить без помощи можешь. Чимин смущается от внезапно прямого взгляда Юнги. Тот рассматривает каждую родинку на шее, опухшие глаза и красный нос. — Тогда, мне придется тебя послушаться. Мурашки по коже. Чимин сжимает губы, всматривается в чужие и хочет ощутить их. Он аккуратно поддерживает хена под спиной, словно тот не может и сам подняться. Но нет, Мин даже подыгрывает, когда тонсэн его усаживает в кресло. У них двоих мысли вперемешку, губы чешутся и чувства горят. Но ни один из парней не решается перейти через ту грань, которая вскоре превратится в пыль.       Когда Чимин везет коляску, Юнги замечает медсестру, которая нагрубила ему не так давно. Он кивает ей в знак приветствия, но та хмурится, кивает в ответ и смущенно улыбается. Мину хочется перекреститься, а Чимин хохочет: — Никто ничего не помнит, хен. Они все забыли, словно этого не было. — А может и не было? — шепотом спрашивает Юнги, пугаясь не на шутку. Возможно, это всё плод воображения, как и Чимин. А что, если Мин до сих пор в коме? И вообще… Тонсэн останавливается около палаты Тэхена и подмигивает. — Сейчас убедишься, что на этот раз, только мы всё и помним. Они въезжают тихо, только скрепят колеса коляски. Пак прикрывает за ними двери, и тогда только Юнги может подняться с кресла. Хен подходит ближе, ещё ближе, пока не замечает свой шарф на шее Тэ. Мальчишка выглядит старше, словно повзрослел на года четыре. Его волосы отрасли на приличную длину, челка лезет на глаза. Юнги подхватывает пальцами прядь и заводит за ухо Тэхена. — Подъем, симулянт, — тянет Чимин, а у хена глаза от ужаса расширяются. Он видит, как его тонсэн залезает верхом на больного и едва живого Тэ, а после бодро скачет на нем. — Йаа, ты чего… — Ах-а, перестань, хватит, ну щекотно же, Чимин! — внезапно улыбка на губах и громкий крик. —…творишь, — заканчивает Юнги, от неожиданности падая прямо в инвалидное кресло. — Хен, мы ведь все вместе были, наши мышцы не успели атрофироваться, разве что Чимину должно быть сложно, — поясняет Тэхен, успевая уворачиваться от Пака, который своими руками лезет под футболку Кима и пытается ущипнуть за живот. Внезапно, по кровати Тэхена начинает ползти нечто, в чем вскоре Юнги узнает свою змею. Та волнами передвигается по белому одеялу, комкая ткань. Ким кривит рот, когда змея перемещается на бедро Пака и скользит по ремню джинсов, обвивая пояс и сжимает. — Убери эту дрянь от меня, — вопит внезапно Тэхен, скидывая с койки Чимина. Тот успевает перешагнуть и оказаться на коленях хена. Пак испуганно охает и смотрит назад, ведет руками чуть ниже живота Мина. — Со мной всё в порядке, — успокаивает Юнги, ощущая всю тяжесть своего парня. — Да при чем здесь ты? Вдруг, я тайпану сделал больно. — Так, встань с меня быстро, — Мин стал пихать тонсэна в спину, а после и ногой под задницу ударил, чем вызвал недовольное шипение змеи. Ну конечно, почему же Чимин так просто отделался. Эта змея и впрямь имеет склизкий характер. Даже если и принадлежит Юнги, всё равно тянется к его парню. Вот несправедливо. И кого теперь ревновать? — Ого, — подает голос Тэхен, свешивая ноги с койки, — вы вместе смотритесь просто идеально. Йа-а-а, Чимина, я даже завидую. Юнги переглядывается со смущенным Паком и ликует в душе. Он до сих пор его смущается, этого у Чимина никогда не отнять. Он всегда палит себя, когда пытается тайком посмотреть на хена. Но у Мина до сих пор ощущение, словно что-то изменилось. Что-то не так, но вот только что? Тэхен светит голыми ступнями и надеется на скорую выписку. Люди в больнице перешептываются, что мальчишку едва не убили врачи, по собственной же халатности. Мол, стали проводить экспертизу, уже и тело накрыли, а после один из ассистентов взял и заметил, что ткань в районе рта слегка приподнимается. Никто не мог понять: как так вышло? У мальчика на животе продольный шрам. Врачи не могут вспомнить, когда в последний раз Чимин наведывался к Юнги. Не помнят, чтобы приходил кто в палату. У Мина на груди, слева, есть две маленькие родинки, которые Тэхен называет «слоником». Хотя каждый из них знает отчего эти две точки. Чимина родители же забывают, что не могли дозвониться до парня, ссылаясь, что он уехал далеко заграницу. Он ведь всегда в разъездах. У парня на лбу едва заметный шрам и царапины на груди.       Их выписывают быстро, словно это была обычная простуда. Но держать парней нет смысла, ведь они полностью здоровы. Врачи, хмурясь, перепроверяют результаты и нехотя отпускают пациентов. Называют это «чудом».       Квартира встречает Чимина прохладой и служит неким воспоминанием. Он боится перешагнуть дальше, но уверенная рука хена подталкивает сзади и они вдвоем оказываются в коридоре. Всё убрано, свежо, только вчерашний утренний окурок в пепельнице дает парням знать, что здесь был Намджун. Тот парень, которого они, возможно, больше не увидят.       В доме Кима змея лукаво блестит глазами, пугая Тэхена, которому поручили «домашнего зверька». — Кажется, мелкому не по душе пришелся наш подарок, — усмехается Юнги, стаскивая свой шарф с шеи тонсэна. — Ничего, пусть привыкает. Хоть кто-то должен следить за нашим Тэхеном, — поддакивает Чимин, разуваясь. Хен плетется в спальню, чтобы оставить их вещи. Пак же собирается за покупками, отмечая, что Намджун ни разу не позаботился о них, оставляя только лапшу и кимчи. А они голодные, словно не ели год. Чимин так точно. Как только входная дверь захлопывается, Юнги, сломя голову, мчит в ванную комнату. Там переворачивает все тюбики, в надежде найти то, что прятал утром того злополучного дня. Пальцы нащупывают что-то мягкое. Мин ногтями подцепляет и тянет с коробочки, доставая черную резинку с Микки Маусом. Юнги прячет в карман маленький презент и возвращается на кухню, чтобы поставить чайник. Старший погружается в собственные мысли, связанные с его парнем. Думает, что всё как и прежде, но нужно решиться и сделать шаг вперед. Нужно перебороть собственный страх перед Чимином. Ведь тонсэн не мог перегореть, а Юнги сам не знает чего медлит. Потому, кивает сам себе и разворачивается, чтобы пойти открыть дверь Паку. Чимин проходит спокойно, держит в руке пакет с супермаркета. Там продукты, ещё немного сладостей, а сверху лежат презервативы. Две пачки по три штуки. Мин скрывает ухмылку, следуя впереди тонсэна. Кажется, не один он думал о предстоящем вечере. — В тот день я хотел кое-что сказать, — с набитым ртом бубнит Чимин, не успевая глотать еду. Юнги только салфеткой тычет ему в губы, вытирая жирный соус. — Я тоже, только давай после обеда? — Давай, — кивает Пак, а после перемещает еду в одну сторону щеки, став похожим на запасливого зверька, — попробуем сегодня по-другому, наоборот, м? Юнги давится водой, переводя взгляд на Чимина. Ни разу не милый, вообще ни разу. Он на удава похож и сейчас Мин окажется под воздействием его гипноза, а после его сожрут. — Я о сексе, — на всякий случай уточняет Пак, не давая хену отступить. И вот оно, возвращение Пак Чимина. Той самой пиявки, высасывающей последние соки. — Ты же знаешь, мне только в радость такое предложение, — давит ухмылку Юнги, доедая свою порцию. Старший вытирает уголки губ салфеткой и встает из-за стола. Мин замечает, как дергается Чимин, старается смотреть в свою тарелку. Юнги подходит ближе, пальцами касаясь висков Пака. Свисающие пряди волос легко собираются в маленький хвостик, который хен закрепляет резинкой, поправляя изображение Микки Мауса. Чимин поднимает взгляд на улыбчивого Мина и скалится. Мин думает, что его парень и открытый лоб — это сверх извращение. Чимин выглядит по-детски, когда щурится так, что не видно глаз. Когда почти пищит из-за странной резинки, поглядывая на хена недоуменно, но ничего не говорит. — Хочу, — в самые губы палит Чимин, согревая своим дыханием уголки губ Юнги, — танцевать. Мин видит эти огоньки во взгляде Пака, потому кивает и мычит. — У нас в спальне звук лучше, — хмыкает Юнги, протягивая Чимину руку. Тонсэн сжимает ладонь хена в своей, подводится, а после тянется за двумя пачками презервативов. Мин перемещает руку выше, касается пальцами шеи, слегка сдавливая. Они не успевают дойти до кровати, как Чимин внезапно запрыгивает на спину Юнги и громко хохочет с того, как хен едва не навернулся носом вперед. Но спустя несколько секунд, Пак прижимается губами к шее, засасывая кожу. У Мина ноги подкашиваются, он разворачивается спиной к кровати, чтобы Чимин слез с него, но встречается взглядом с Паком через зеркало, которое находится напротив постели. Вспоминая, сколько дней Юнги смотрел сам на себя, пока тонсэн пристраивался сзади и не разрешал отворачиваться, Мину внезапно захотелось разбить чертово зеркало к черту. — Ты можешь сходить в душ, я пока музыку выберу. Юнги убить себя хочет, когда видит собственную улыбку и десна. Просто Пак Чимин невыносим с этой резинкой на волосах. Мин кивает, плетется к шкафу и достает полотенце. Пальцы хена подрагивают от волнения, а коленки подкашиваются. Когда он выйдет из душа, что его будет ждать? Чимин всегда умел удивлять.       Двадцать минут и шум воды стихает. Юнги слышит громкую музыку и подпевающего Чимина. Мин аккуратно приоткрывает дверь, просовывая макушку. Он, конечно, знал, что Пак любил экспериментировать, но чтобы так… — Ты чего там застыл, передумал? — ухмыляется Чимин, потягиваясь на кровати. На нем кигуруми, пижама панды, капюшон смешно топырится на резинке Микки, голые ступни и икры. — Бедная моя пижама, — вздыхает хен, но все же ступает вперед, взъерошивает волосы полотенцем. Пак показательно хмыкает и разворачивается лицом в подушку, выпячивает задницу и что-то мычит. А потом, Чимин поворачивает голову и смотрит на Юнги, улыбается, проговаривает совсем тихо: — А молния-то спереди, что делать будешь? Мин сперва хмурится, не понимая в чем проблема, можно ведь просто перевернуть Чимина на спину, но легко догадаться, что тот не поддастся. Юнги забирается на кровать, передвигаясь на коленях. Пак пищит и вновь зарывается лицом в подушку, точно страус, чем забавляет Мина. Хен тянет за черный хвост панды, оттягивая ткань, но когда Чимин никак не реагирует, Юнги поджимает губы и думает о дальнейших действиях. Нет, они так долго не были вместе, можно отложить эти игры хотя бы на день? Хотя, это же Чимин. Старший сперва нежно оглаживает ягодицы тонсэна, говорит, что устал и им бы побыть вдвоем, без этих кошек-мышек, а в данном случае, панд. Но Чимин его не хочет слушать. За что и получает звонкий шлепок по заднице. Мин хватает парня за бока и тянет на себя, а за ним съезжает и подушка, за которую тот так цеплялся. — Чимина, — шепчет Юнги, налегая всем телом на тонсэна. Последний перестает дергаться, выжидая, что будет дальше. Оглаживая руками бока, Мин тянется губами к шее Пака. Юнги целует ткань кигуруми, потому что Чимин даже сейчас не снимает чертов капюшон. Одной рукой хен тянется к шее, подцепляя пальцами собачку и тянет вниз. Пак хочет отстранить от себя руку, поиграть ещё, раздразнить, но у Юнги срывает тормоза. Он пальцами сжимает сосок Чимина, а свободной рукой тянется к капюшону, сдергивая его резко. Тонсэн сжимает руками запястье Юнги, пока пальцы старшего беспрерывно скользят вниз, царапая мягкую кожу ногтями. Мин целует за ухом, кусает и оттягивает кожу, заставляя Чимина недовольно вскрикивать. — Юнги, блин, аккуратнее, — шипит Пак, тянется рукой, чтобы потереть больное место, но вместо этого, его запястье перехватывает Мин и заводит одну руку за спину. Чимин теряет равновесие и заваливается на кровать, вжимаясь лицом в ту же подушку, — хен! Больно же, пусти. — Что-то не припомню, когда ты отпускал меня, — хмыкает Юнги, надавливая на локоть Пака сильнее. Чимин громко ойкнул, поворачивая голову. — Ты за это поплатишься, — дует губы и показательно отворачивается. Похож на настоящую панду, с черным хвостом, всё время пытается выползти и неловко переваливается ерзает по кровати. Юнги закусывает губу, вспоминая похожие слова Намджуна, а после не сдерживает смешка и коалой вцепляется в Чимина. Тот незамедлительно возвращает руку в удобное положение, опирается на оба локтя. Когда хочет привстать, Мин не слезает со спины, только крепче сплетает ноги меж собой. — Сними эту пижаму, а то чувствую себя зоофилом, — мямлит Юнги, попутно оголяя одно плечо Пака. Чимин дает себя раздеть, развалившись звездой по кровати. Он наблюдает, как хен возится с застежкой, а после тянет на себя кигуруми, и бурчит, что тонсэн мог бы хоть как-то помочь. Но Чимин решает, что хоть немного, но он отдохнет. Когда с одеждой покончено, Пак довольно потягивается, чувствуя уверенные движения рук на своих боках. Юнги толкает парня в бок, намекая, что как бы перекатиться на спину не мешало бы, но Чимин ни в какую, только комкает пальцами наволочку. — Боишься, что ли? — усмехается Мин, склоняясь ниже, к самым лопаткам, и целует меж ними. — Меня сейчас от страха вырвет, — честно отзывается Пак, ощущая на спине легкие поцелуи. Юнги прижимается губами к теплой коже и дует, вызывая странные звуки, что так веселят Чимина. Тонсэн прогибается от щекотки и расслабляется. Мин руками оглаживает задницу парня, отчего идет, ничем не скрываемая, россыпь мурашек. Пак недовольно дергается, его накаченные ягодицы сжимаются, а у Юнги ладони тянутся к пояснице. Чимину неловко за свою гусиную кожу, от прикосновений хена тело приятно щиплет. Когда Мин слезает с тонсэна, тот уже готовится к боли, которая совсем скоро пронзит его тело. Кулаки сжимаются сильнее, Чимин знает, что сейчас лучше всего опереться на локти и приподняться на коленях. Потому что ему так было легче входить в хена. И сказал бы сейчас Юнги, что не стоит себя заставлять, что он не настаивает — как Чимин бы завалил старшего прям на раз-два. Но Мин молчит, как и Пак. Юнги ждет, что его парень сдастся, просто откинет эту затею и они проведут время как обычно. Пальцы хена, скользкие и вязкие от вазелина, мажут по ребрам. — Чимин, — зовет Мин, поддаваясь вперед. Тонсэн кусает губы и жмурится, когда член Юнги касается его кожи. — Мм? — Расслабься, я тебя не убивать здесь собрался, ну. — Не смешно, — хмыкает Чимин. И Юнги вновь прижимается губами к спине, дует, чем вызывает несдержанный заливистый смех, а после хныканье. Мин вводит средний палец, как только Чимин немного расслабляется. — Готовился? — хен утыкается носом в затылок Пака, где прилично отрасли волосы. — Садист, кто же сразу-то так, — кряхтит Чимин, пытаясь унять дрожь в коленях. Мин вспоминает, что как только он проснулся, на него полетели обвинения, что Пак в очередной раз проснулся один. И теперь понятно, чем этот одинокий занимался, когда Юнги скользит внутрь безымянным пальцем. На висках пот, все пальцы склизкие, у парней на двоих тяжелая одышка. У Чимина разъезжаются колени, растяжка позволяет опуститься полностью, но Юнги тянет вверх, заставляя стоять в прежней позе. — Хен... мнх, — хнычет Пак, до хруста костяшек сжимает наволочку в руках. Мин руками растирает ямочки на пояснице, заставляя прогнуться Чимина сильнее. Юнги закусывает щеку изнутри, наблюдая за тем, как его член постепенно входит в Пака всё больше. Мина внезапно задевает, что тонсэн тихий, только неразборчиво мычит себе в подушку, но когда они в других позициях, Чимин наслаждается протяжными сиплыми стонами. Юнги выходит из Пака, и тот на секунду недоумевает — и всё? Как-то не в кайф. Но все мысли рассеиваются, стоит хену ухватиться за плечи Чимина и перевернуть того на спину, а после подхватить под колени и также медленно толкнуться вперед. Пак утыкается лицом в локоть, а свободной рукой скользит по одеялу, пытаясь то ли отстраниться, то ли устроиться удобнее и повыше. Но все попытки пресекает Мин, шлепая бедрами о задницу Чимина. Тонсэн сцепляет ноги за спиной Юнги, прижимает к себе сильнее, и от этого толчки становятся смазанными и неравномерными. — Не думал, что в тебе, — глотая собственные стоны, произносит Мин, — может быть так горячо. — Замолчи, — влажная ладонь Чимина прикрывает рот старшего. — Серьезно, у тебя отменная задница, — протягивает Юнги, замедляясь. Мин кусает ключицы, а так хочется прокусить эти бегающие по шее желваки. Чимин зарывается пальцами в волосы хена, сжимает у самых корней и с силой дергает на себя. Они бьются зубами друг о друга, языки хаотично пробегаются по губам, по деснам, задевают небо, а с очередным глубоким толчком Чимин открывает рот и только спустя долю секунду громко стонет в губы хена. Юнги с силой царапает бока Пака, вынуждая вскрикнуть от неожиданности и чувствует, как тонсэн сжимает его в себе. Рука Чимина накрывает собственный член, большой палец надавливает на уретру. Мин не думает мешать, жадно глазеет на дрочащего самому себе Чимина, и чувствует, как ещё немного и… Пак внезапно распахивает глаза, пятками давит на бедра хена и выставляет ладони перед собой. — Хен, — хмурится младший, стараясь сфокусировать своё внимание на Юнги, а не на резких толчках, — черт, хен, стой. — Нет, — Мин пресекает все попытки отстраниться, подтягивает Пака ближе и устраивает его ноги на своих плечах. Руки трясутся, ногтями Чимин полосует от плеча до самого запястья и выгибается навстречу. — С-скотина, — стонет Пак, не смущаясь своего звонкого голоса, — резинки кому я… купил? Тонсэн крутит головой из стороны в сторону, пытается расслабиться, но Юнги даже не думает выходить из него. Мин держит ладонь Чимина в своей руке и возвращает на член, заставляя сжимать крепче и двигать резче. Юнги кончает внутрь, из-за чего Чимин дергается и забрызгивает свою руку собственным семенем. Мин размашисто целует ключицы, спускается до груди, прикусывая соски. Пак, прикрыв один глаз, не в силах даже нормально долбануть этого хена по голове, их пальцы переплетены. — Юнги, — тяжело дышит Чимин, дергая ногами в воздухе, — отпусти уже. — Не хочу, ты меня убьешь, — бубнит Мин, отчего глаз Пака дергается. И он вот-вот треснет пяткой в нос хену. — Выйди из меня, иначе четвертую, — шипит Чимин и вовремя закусывает губу, сдерживая стон. Тонсэн лишь громко выдыхает, чувствуя, как сокращаются мышцы. Пак облегченно выдыхает, когда его ноги аккуратно укладывают на кровать, но уже через мгновение чувствует, что срочно нужно в душ. Колени всё ещё трясутся, руки все в сперме и непонятно что на голове. Как только Чимин подводится, Мин успевает притянуть его за талию обратно, удерживая около кровати. — Чиминни, — шепчет с хрипотцой Юнги, обнимая парня спереди. — Что ты делаешь, — давится воздухом Пак, ощущая, как пальцы хена скользят по ложбинке и ниже. Чимин поджимает пальцы на ногах, цепляется за плечи Юнги и дышит тяжело. Мин целует тонсэна, прижимаясь губами, только после углубляет, вместе с введенным пальцем. Они целуются тягуче, оттягивая поочередно губы друг друга, пока Чимин безбожно краснеет, когда хен с хлюпаньем вынимает палец и по внутренней стороне бедра стекает сперма. — Бери пачку и дуй в душ, — серьезно говорит Пак, пересиливая стыд. Юнги быстро кивает и уже знает кому предназначается эта пачка презервативов. Хотя сомневается, что Чимин не захочет отомстить и вряд ли им нужны будут резинки. Кроме одной, которая валяется где-то под подушкой, светится ушками Микки Мауса, а завтра будет заставлять Чимина краснеть и обиженно дуться.

***

      Парни вместе идут по знакомой улице. Они только от издательства, совсем скоро ехать в Шанхай и брать интервью у начинающих актеров. Чимин не расстается с фотоаппаратом, подаренным Юнги, а Мин носит из-за тонсэна корсет для спины, потому что кто-то уж очень перестарался прошлой ночью, в прямом смысле, нагнул Юнги. Они не замечают, что в одну ногу шагают по дороге, переходя ровно на три секунды. На улице вечер, всё совсем не так, когда Мин был один. Никто не вспоминает тот год расставания, словно его и не было. Останавливаются около воскового музея, на них смотрят неживые куклы, похожие на айдолов. Чимин сжимает руку хена сильнее и улыбается, получая усмешку в ответ. — О чем ты? — раздается позади них девчачье. Юнги оборачивается и замирает, резко вбирая в легкие воздух. — Да говорю же, здесь была, — знакомый голос басит, заставляя и Чимина посмотреть назад. Перед ними, просто в нескольких шагах стоит Намджун, — библиотека… Омо, как это? Неужели, правда приснилось? — Айщ, говорила же, — закатывает глаза девчонка, и тянет парня на себя, стараясь оттащить обратно. Юнги хочет окликнуть, но слова застревают где-то в горле, зато Чимин кричит на всю улицу, так, что закладывает уши: — Намджун-хен! — и машет рукой. Тот оборачивается в поисках окликавшего, а когда останавливается взглядом на Мине, улыбается одними уголками губ. — Что только не приснится, — обращается он в никуда. Девчонка хмурится и переспрашивает, косится на двоих парней, но Намджун отмахивается и идет вперед. Юнги ухмыляется, когда замечает, что Джун идет, скрестив пальцы. — Он меня не помнит, да? — грустно проговаривает Чимин. Мин поворачивается к своему парню, заглядывая тому в глаза, но внезапно цепляется взглядом за нечто быстрое и он мчится на них. — Юнги-хен, Чимина! — кричит на всю улицу Тэхен, а после прыгает на спину Мина. Старший кряхтит, чтобы Ким слез, пытается объяснить всю ситуацию с больной спиной, но тот только цепляется сильнее ногами и утыкается носом в затылок хена. Пока мелкого не отдирает Чимин, буквально стряхивая с бедного Юнги. И тут до старшего доходит. Он пялится на Тэхена, выставляя руку вперед. — С каких пор я для тебя хен? — Ам… Хен, ну ты против, что ли? Я решил, что тебе это понравится, решил попробовать измениться, — краснеет Тэ, пока не встречается с насмешливым взглядом двух парней, — Ну что? Ладно, просто Чимин сказал, что голову открутит, если я тебя ещё раз по имени назову. Юнги замечает алеющие уши Пака и красные от ветра щеки Тэхена. У Мина в глазах щиплет от того, как хочется просто стоять и глупо улыбаться. Где-то в комнате Тэ стоит террариум с тайпаном, за змеёй ухаживают родители, потому что подросток может только часами напролет болтать с рептилией, но никак не почистить её место, или покормить тайпана. Предложи им кто-нибудь прожить жизнь заново, парни бы переглянулись и ничего не ответили. Потому что готовы повторять те же события, готовы быть друг для друга семьей и не забывать, как дорога их жизнь. — Кстати, сколько нам отведено? — хлопает глазами Чимин. — Какая теперь разница? Просто давай жить по-настоящему, — щурится Юнги, прижимая двоих парней к себе с двух боков, — как насчет моря? — О, мы как раз с родителями собирались на этих выходных, — сияет Тэхен, облокачиваясь на хена. — Юнги, — останавливается Чимин, а Мину страшно поворачивать на него голову, — ты же не забыл, что сегодня приезжают твои родители, чтобы познакомиться с моими? — Мм... мхм, — мычит хен и шагает быстрее, а то и вовсе срывается на бег. — Мин Юнги! — кричат вместе Чимин, потому что от этого хена скоро нервный тик начнется, а Тэхен просто за компанию.