Сети

Песок. Такой горячий, он обжигает плоть, покрытую тонким слоем засохшей крови и грязи. Мэдисон облизывает сухие губы и хрипло смеётся, когда вода, поднимаясь, касается её пальцев, разрубая нежную кожу. Девушка восхищенно наблюдает за каплями крови, похожими на маленькие рубины, падающими на разгоряченный песок. Но она не заходит в воду. Восстанавливается, успокаивается, снова учится дышать. Она мило улыбается, слизывая с белых пальчиков ярко-красную кровь, встряхивая выгоревшими, под ярким солнцем, волосами. Раньше густые чёрные волосы, превратились в спутанные, жидкие локоны грязно-серого цвета. Она готовится к ритуалу. Он ни темный, ни светлый. Он был серым. Нейтральным. И пусть сейчас сотни голосов завопили бы, что «нейтральной» магии не существует, девушка бы только закатила глаза, понимая, что если люди продолжают всё делить только на чёрное и белое, у них никогда не будет шанса спастись. У неё он есть. Нужна только кровь и чистота мыслей. Пробираться в чужие сны довольно тяжело. Мэдисон уверенно идет вперед, босыми ногами цепляясь за нити памяти, и неуверенно бормочет себе под нос проклятья, стараясь как можно аккуратней выпутаться из них, чтобы не порвать. Дверь тяжелая, массивная, и открыть её ещё труднее, чем пробраться сюда. Слишком хорошо наш разум пытается себя защитить. Девушка зажмуривается от яркого света, когда наконец-то дверь, подчиняется её магии и резко распахивается. Ник только удивленно моргает. У неё платье сине-желтое, всё заляпано багровыми пятнами, ноги босые в крови засохшей и запястья кровоточат. Она делает ещё несколько шагов, оставляя за собой капли крови, а затем замирает, видимо ожидая его реакции. А у него дыхание сбивается, когда платье сползает с одного плеча, оголяя бледную кожу и синие, изредка голубые, нити вен. - Мэдисон? – удивленно спрашивает он, протягивая руку к лицу девушки, но она только отшатывается и кивает. Ей отчаянно хочется рассмеяться, но она понимает, что это просто отголоски истерики, но, тем не менее, голос её не слушается. Поэтому она смотрит на него – устало, обреченно и ждет. - Ты в порядке? – он послушно отходит на шаг и больше не пытается до неё дотронуться, но всё-таки окидывает обеспокоенным взглядом свою подругу, - у тебя кровь. - Это нормально, - она пожимает плечами как-то растерянно, словно не уверена в том, что говорит и голос у неё тихий, охрипший. И выглядит она на удивление жалко, настолько жалко, на самом-то деле, что Расселу её в охапку схватить хочется и спрятать за широкой спиной, только снова увидеть бы улыбку смущенную и радость в глазах неподдельную, вместо пустоты там насильно поселённой. - Нужно торопиться, - неожиданно певуче произносит девушка, после долгого молчания, - ты скоро проснешься, а я уйду в забытье. Я должна предупредить: тьма пробуждается, Ужасы это не самая ваша большая проблема. - О чём ты говоришь? – парень подошел поближе к подруге, и она положила ладонь ему на грудь, туда, где озабоченно билось сердце, быстро-быстро как загнанная в клетку свободолюбивая птица, тем самым сохраняя расстояние между ними. Ник сжал ладонь девушки, заставив сильнее сдавить пальцы на его футболке. Подпустит его ещё ближе, потом будет гораздо больнее, а ей нужен твердый рассудок, если она хочет хоть как-то сохранить свою жизнь. - ОН подобен кошмарному сну, - всхлипывает она, и тут же корит себя, за позволенную себе слабость. – И он гораздо-гораздо опаснее. - О ком ты говоришь? – Ник встряхивает её за плечи, отчаянно пытаясь поймать взгляд, но она отталкивает его и качает головой. - Пора, - грустно говорит она, кивком указывая за его спину и Ник оборачивается, натыкаясь на ослепительно яркий свет, от неожиданности зажмуривается, а когда снова распахивает глаза, то оказывается в своей постели. - Это уже явно был не сон, - озабоченно замечает он, вскакивая с постели и начиная одеваться. На часах 5:40, в Брайрвуде рассвет, но Ника это не волнует. Он сильнее разгоняет свой мотоцикл и спешит к выезду из города. Ему нужно в Рудкор и чем скорее тем лучше.