Сети

- Вот так, - парень аккуратно укладывает подругу на кровать. Девушка мычит что-то неразборчивое и, кажется, нецензурное, вызывая у него улыбку. Он мягко касается волос, вытаскивая увесистую металлическую заколку. Тяжелые чёрные локоны, получив свободу, каскадом ложатся на плечи и на спокойное, умиротворенное лицо. Ник смеётся тихо, чтобы не разбудить Мэдисон, и убирает пряди с лица, наблюдая за тем, как девушка недовольно морщит носик. Нити, вплетённые в волосы, он не трогает, их там чёрт разберёт, как выпутывать. Платье, подсушенное магией, как-то слишком соблазнительно облегает её хрупкое тело, и Рассел тихо чертыхаясь, переворачивает подругу на бок, собираясь разобраться со шнуровкой, от души проклиная того, кто её придумал. С футболкой и джинсами было бы проще. Шнуровка поддаётся не сразу. Ник пыхтит, ругается себе под нос, но всё-таки побеждает противные ниточки, а затем, мягко касаясь плеч, начинает стаскивать платье. Побежденная материя легко скользит по мягкой, бархатистой коже цвета слоновой кости и парень отчаянно пытается побороть румянец, ярко вспыхнувший на щеках. Да, что там на щеках! У него даже кончики ушей пылают. Он смотрит на красивый изгиб спины, на чуть выпирающие лопатки и оставляет платье где-то на уровне поясницы, пытаясь нащупать футболку для неё приготовленную. Парень приподнимает её, держа за плечи, и смотрит исключительно на спину. Исключительно на спину, Рассел! Футболка, после непродолжительного мучения, оказывается на ней, и Ник тянет её вниз, а потом бережно опускает спящую девушку обратно, стаскивая платья до конца. Девушка хихикает тихо, когда он случайно касается оголённой подошвы, и дёргает ногой. Парень обиженно шипит что-то о неблагодарности, потирая ушибленное плечо. И замирает на несколько минут, рассматривая синяки и кровоподтёки на ногах и бёдрах, едва прикрытых его футболкой. Парень сжимает руки в кулаки и чувствует, как ярость застилает глаза. И он, практически, готов прямо сейчас сорваться и прибить ту скотину, которая посмела поднять на неё руку, но Мэдисон ворочится во сне и тихо бормочет его имя и Нику этого вполне достаточно, чтобы на некоторое время успокоить гнев, клокочущий в его груди. Он усмехается, встаёт с кровати, накрывая подругу тёплым пледом, и идёт в душ. Ему явно нужно успокоиться. Ник тяжело вздыхает, вытирая голову полотенцем и влезая в любимые спортивные штаны. Видимо, выспаться на этом свете ему не дадут. Впрочем, все мысли покидают его голову, когда он слышит громкий, полный отчаянья крик и опрометчиво несётся к Мэдисон, запутываясь в своих ногах и чуть не падая. Девушка кричит, сжимая, побелевшими от напряжения пальцами, простынь, и из под прикрытых глаз текут слёзы. - Мэди, - Рассел нависает над ней, трясёт за плечи, пытаясь разбудить, вытащить её из мира кошмаров, и девушка распахивает глаза. Несколько секунд она молчит, а потом огромными, испуганными глазами смотрит прямо на парня, чье лицо почти неразличимо во тьме комнаты, перед тем как оттолкнуть его от себя, поджимая ноги, и прикрыв руками лицо, шептать что-то неразборчивое себе под нос. Ник разбирает только отрывки из жалостных всхлипов, которые повторяются снова и снова: «Не трогай», «не надо» и «пожалуйста». Желание убивать возвращается, и желательно как можно мучительнее и больнее. - Мэдисон, - мягко шепчет он, убирая ладони от лица и заставляя её взглянуть на себя, - всё хорошо. Это я. Ты в безопасности. Ник не очень-то хорошо умеет успокаивать, и он не очень-то уверен, что это те самые слова, которые он должен говорить. Но это помогает. Плечи больше не вздрагивают, и хоть глаза ещё блестят от непролитых слёз, губы подрагивают, а дыхание сбито, но она всё равно пытается выдавить из себя подобие улыбки. И у неё практически получается. - Прости, - тихо шепчет девушка, и голос у неё дрожит, - я просто… Она делает глубокий вздох и неловко водит пальцами подрагивающими по пледу, который зачем-то дотянула до подбородка. - Всё нормально, - кивает он, отпуская её плечи, а потом, поддаваясь какому-то нелепому порыву, сжимает её пальцы, и девушка поднимает лицо, впиваясь в него внимательным взглядом, - я обещаю – ни одна тварь больше не посмеет тебя обидеть. Девушка кивает и снова всхлипывает, и Рассел действительно не понимает, что он сделал не так. И каким образом довёл её до слёз. И он, сам не осознавая, что делает, просто чуть наклоняется, краем глаза улавливая удивленно расширившиеся глаза Мэдисон. Он, правда, не умеет успокаивать. И это кажется ему самым логичным решением. Поэтому он, на самом-то деле, просто её целует. Губы у неё сухие, чуть потрескавшиеся, солоноватые от её же слёз. И это, даже поцелуем назвать язык не поворачивается, просто легкое прикосновение его губ к её. Но девушка вспыхивает как маков цвет, и зрачки у неё нереально расширены, практически занимающие почти всю радужку. И Нику кажется, что это всё от стресса, не иначе. Он положил руку ей на голову, заставляя взглянуть опасливо вверх. – Мы с тобой... П... По... По... – она что-то забормотала, тяжело выдохнув. – Поцеловались – Ник наклонился к ней так близко, что она почувствовала его шёпот около её уха. – Дыши глубже. – Ммм, – пробормотала она, поднеся руки к лицу. Это показалось резким движением, потому что дистанция между ними заметно увеличилась, словно девушка пыталась спрятаться. Она так согнулась, что разглядеть выражение её лица не представлялось возможным. – Я... Там... Цве... – Цве? – он удивлённо вскинул брови, чуть наклоняясь над ней, и тут же дёрнулся в сторону. – Ты что, плачешь? Она подняла на него испуганные глаза, полные слёз, жалости и сожаления. Он был прав. Она плакала. Мэдисон промямлила что-то, сглотнула и дрожащими губами вымолвила: – Меня не было... Цветок никто не поливал... он завял, наверное. Минута молчания повисла между ними. Тишину разорвал резкий смех Ника. Он поднялся, и слёзы выступили в уголках его глаз. - Боже, - простонал он, наблюдая за тем, как стушевалась девушка, - ты просто нечто. Поверить не могу. Он потрепал её по волосам, всё ещё смеясь. - Завтра я буду всё отрицать, - усмехнулся он, прикрывая за собой дверь в свою спальню, - цветок! Поверить не могу. Мэдисон уткнулась в свои колени, глухо застонав. Проклятье, только она так могла накосячить. На следующее утро они едут в Рудкор и Мэдисон отчаянно делает вид, что не обращает внимание на ехидную усмешку Ника, и вообще она просто цве… Нет, не цветочек, Мэдисон со вчерашнего дня, а точнее вчерашней ночи, ненавидит цветы. Ник скалится довольно и кажется, всеми силами пытается её смутить, а девушка упирается лбом в стекло и упрямо молчит. Они останавливаются возле вывески «Вы покидаете Брайрвуд», парень выходит первым, и девушка чуть помедлив, следует за ним. Вот ещё немного и всё будет как раньше. Рокка улыбается, представляя ошарашенное лицо Виды и ребят, а потом замирает, прислушиваясь к тихому шороху. - Ник, - тихо шепчет она, толкая его плечом, - тут кто-то есть. Парень кивает, рука его тянется к волшебной палочке и… И Мэдисон удаётся оттолкнуть его в последний момент, и отскочить самой, потому что мимо их голов только что просвистело заклятье. И она успела в последний, чёрт возьми, момент! Рассел задвигает её за спину, потому что понимает, что без палочки от неё будет мало толку, потому что хочет её защитить, а ещё потому, что он пообещал. И тут же очень нецензурно ругается, из-за чего Мэди прижавшаяся к его спине и Клэр, только что напавшая на них, одновременно краснеют. - Мэдисон, Ник! – довольно улыбается беловолосая волшебница, перед тем как заключить подругу и кузена в объятья. – О, как же я рада, что это вы. - Мам? – удивленно моргает Николас, когда ему удается отцепить от себя кузину и оставить её на попечение Мэди. Удонна живая и здоровая, ну на первый взгляд, только кивает не в силах вымолвить ни слова и улыбается. А потом происходит взрыв. Сильный, потому как их всех откидывает ударной волной в разные стороны, но не достаточно, потому что на них ни царапины. Ник превращается, Клэр занимает оборонительную позицию, а её плечо сжимает Удонна, слишком быстро оказавшаяся рядом с голубым рейнджером. - Всё хорошо, - мягко шепчет волшебница, пытаясь за поднявшейся пылью разглядеть нападавшего. А потом что-то происходит. Мир плывет перед глазами, и Мэдисон вообще не уверена в том, что сейчас творится. Удонна и Клэр исчезают из поля зрения, и она видит только Ника, пытающегося отражать удары и попасть во врага, которого она сама разглядеть не может. Девушка тихо вскрикивает, когда Рассел, совершив абсолютно нереальный пируэт, приземляется около неё, снова превращаясь в человека, и тут же подскакивает к нему, неуверенная, что может хоть чем-то помочь, но так, наверное, лучше, правда? Ник рычит что-то невразумительное и явно собирается придушить врага голыми руками, и Рокка виснет у него на плече, пытаясь остановить вполне ожидаемую вспышку агрессии с его стороны. Он злобно косится на неё, пытается сказать что-то, наверняка обидное, но не успевает. Тёмная энергия, летящая в их сторону огромным шаром – позитива абсолютно не внушает, в принципе, как и тот факт, что пошевелиться они не могут. Они слышат отчаянный крик Удонны, но поделать ничего не могут. Мэдисон сжимает его ладонь, упираясь лбом в его плечо, потому что так не страшно, и слышит его судорожный вздох. Но ничего не происходит. Ник ошарашенно смотрит на огромный белоснежный кокон, окутавший их, и пытается остановить голоса, кричащие о чём-то в его голове. Лес шумит, наклоняя кроны деревьев чуть ли не до самой земли, а кокон начинается сужаться до двух линий, опоясывающих запястья обоих рейнджеров, и въедающихся в кожу. Затем всё замирает. И становится немного трудно дышать. Удонна подскакивает к ним и глаза у неё огромные не то от пережитого шока, не то от попыток разобраться во всём происходящем. В Рудкор они идут молча. Даггерон увидев старую подругу, подскакивает к ней, сжимая в объятиях, и бурчит на смущенную Клэр. А затем замечает Мэдисон, и облегченно вздохнув, обнимает свою ученицу. Мэди уставшая, разбитая и чертовски злая, последний пункт, кстати, раздражает больше всего. Она наклоняется над чашкой чая, так низко, что кажется, пытается утопиться в нём и делает вид, что внимательно слушает рассказ восторженной Клэр, впервые отправившейся в почти самостоятельное приключение. Ник практически в таком же состоянии, что и голубой рейнджер, он устало трёт виски, стараясь улыбаться, и пытается не сойти с ума от мысли, что потом придётся ещё рассказывать всё ребятам, которые уже, кстати опаздывают почти на десять минут. Удонна бросает на них обеспокоенные взгляды и молчит, упрямо сжимая губы. Она всё пытается понять, как более тактично сообщить им столь интересную и, несомненно, увлекательную новость. Как сообщить двум двадцатилетним детям, что их только что повенчала сама магия. Удонна хихикает тихо, представляя их реакцию на подобные новости, и с нежностью смотрит на мрачных как тучи, молодоженов. Её почему-то всё это ужасно забавляет.