От и...

Правда вся следующая неделя проходит в таком темпе, что выделить время собственно на это привыкание не получается совершенно: работа-репетиционная-работа-репетиционная-работа… и изредка дом, чисто на поспать. Баба едва не живет в репетиционной вместе с ним, остальные уходят чуть чаще. Джун исправно таскает еду из серии «дешево и сердито» и чуть ли не силой отнимает у всех инструменты, убеждая, что совсем без питания обходиться не получится. Сам при этом, правда, толком не ест, а едва клюет. Икари выглядит самым замученным, кажется, ему работа в режиме нон-стоп дается тяжелее остальных. Зато Карино меняет свое мнение о нем, как о гитаристе: теперь ему видится, что проблема Икари отнюдь не в неспособности. Такое чувство, что в его голове крепко засела уверенность, что Сакагучи лучше, Сакагучи талантливее, он пусть и играет, а сам Икари как-нибудь побренчит на фоне. Только Икари этого явно не осознает и продолжает мучить себя и гитару, искренни полагая, что дело в недостатке практики. Сакагучи же, кажется, в своих силах не сомневается. Ну, или чувство ответственности перед коллективом заставляет его держать лицо. Зато он возится и с Джуном, который хронически норовит вступить не в том месте, и с пытающимся скрыть волнение Икари. Ну, с Икари они вообще почти неразлучны, сиамские близнецы, блин. Вместе приходят, вместе уходят, за исключением тех случаев, когда время работы совсем уж не состыкуется. Карино даже начинает подозревать, что Икари и играть-то начал, потому что гитарой занимается Сакагучи, но нет. Ему явно нравится инструмент. К вечеру пятницы все начинает звучать вполне пристойно и все облегченно выдыхают: позориться как-то не хочется. Отыграв последний, контрольный, раз, Карино откладывает палочки и потягивается: он не знает, как остальные, а у него уже все болит. - Мицу-о, - тянет Джун, которому единственному еще удается каким-то чудесным образом оставаться бодрым, - где Хана-тян? – Икари пожимает плечами, - Ми-цу-о, ты должен знать. - Обещала придти – значит придет, - уверенно говорит Сакагучи, - она нас еще ни разу не подводила. - Ну, так то раньше, - как-то насмешливо-многозначительно возражает Джун, - а теперь? - Уймись, - просит пытающийся устроится на полу Баба, - сюда лучше иди. Восседающий на табурете Джун закатывает глаза, но слезает и усаживается так, чтобы Баба смог лечь ему на колени. Задумчиво рассматривает свои голени, пару раз стукается носками кедов и поворачивается к Карино: - Пристроишься? – кивком указывая на свободную часть ног, - вы с Юджи тут дольше всех просидели, заслужили отдохнуть. На самом деле спать или хотя бы лечь, и уже не важно куда, хоть бы и на пол, хочется ужасно, но Карино как-то настроился идти домой. Да и… странно это. Хотя Бабе вон пофиг. Разлегся с блаженной мордой и глаза закрыл. - Как Хана-тян придет, разбудите. А раньше не кантовать. - Хана-тян? – наконец решается уточнить Сатору. - Ага, - кивает пытающийся, не вставая, выудить из кармана телефон Джун, - Хана-тян. Она нам с костюмами помогает иногда. Тебя ж тоже одеть надо, - подсвеченная снизу телефоном улыбочка Джуна выходит редкостно гаденькой, - интересно, что она приготовила для Сатору?.. Такахиро, ты не в курсе? - Ну, - Сакагучи кидает на Карино виноватый взгляд, - я попросил, чтоб что-нибудь сочетающееся с нашим соорудила. Сейчас посмотрим. - Я думал, вы меня в старое оденете. Или там с размером совсем швах? И, кстати, а как она делает, если меня даже не видела? - Старого нет. А как делает… я ей твой рост и размер примерно сказал… И… черт, прости, что не обсудили, но как-то некогда было. Я думал, только время потеряем. Потом обговорим, конечно, но завтра уж в чем получится. Карино пожимает плечами: - Да ничего, я не привередливый. Главное, не голым. - Та ладно, - Джун даже отрывается от игрушки и оценивающе смотрит на Карино, - сверху тебе стесняться нечего, а самое интересное вон, барабанами прикрыто. А зад так и вообще надежно забаррикадирован стулом. Карино только головой качает. - Джун, публика любит эпатаж, но это – уже нарушение общественного порядка, - улыбка у Икари выходит вымученной. - Уф… где же? Джун, что там со временем? Я домой хочу. - Не знаю, у меня уровень, отстань, не полезу я смотреть, у тебя свой телефон есть, на нем и проверяй. - Почти девять, - сообщает Икари, мельком взглянув на мобильник. - Значит, скоро бу… - Сакагучи прерывает звонок телефона, - алло? А, да, сейчас, секунду, встретим. Такахиро подскакивает и озирается в поисках свитера. - Я схожу, - бурчит Икари, который толстовку не снимал, - сиди. Сакагучи хмурится и хочет возразить, но Икари качает головой и выходит. - Юджи, - Джун мягко трясет Бабу за плечо, - Юджи, подъем. Баба тяжело вздыхает, сонно моргая, садится и потягивается. - А Мицуо где делся? - Пошел встречать Хану-тян. Она ж, небось, вся сумками обвешана, как обычно. - Такахиро… - Баба укоризненно смотрит на Сакагучи. - Он сам пошел. Меня не слушает. Поговори потом с ним сам. В ответ Баба поджимает губы и коротко кивает. Джун на все это не обращает внимание беззаботно напевая завтрашний «трек номер раз», как у него еще силы петь остались только? - Всем привет! – в комнату входит девушка. Симпатичная, но, на взгляд Сатору несколько слишком яркая, почти как волосы угрюмо заносящего баулы Икари, - костюмы прибыли. - Спасибо, очень выручила, - Сакагучи забирает у Ханы объемистый пакет. - Да… - Хана машет рукой, - глупости. Только прийти послушать не получится, простите уж. - А то ты не наслушалась… - Джун пытается заглянуть в принесенный Ханой пакет. - Не туда лезешь. Кстати… твое я тоже немного переделала. - Да? - аккуратно выщипанные брови приподнимаются (Сатору не первый раз думает, что даже как-то завидует, у него так не получается, вечно кривовато выходит), - зачем? Девушка пожимает плечами: - Захотелось! Кстати, нас таки познакомят? Хитсу? – Карино не сразу понимает, к кому обращается девушка, потом доходит: Хитсуги, сценическое имя Икари. - Сатору-кун, это Хана-тян, - вяло мямлит Икари, - Хана, это Рука. Все чудесатее, и чудесатее. - Который раздражается, если называть его как-либо, кроме Карино-кун, - неожиданно жестко вставляет Джун. Странно, что именно он это заметил. Хана Джуна игнорирует: - Ну-ка, Рука-сан, подъем. И вообще, давайте все вставайте, рядышком. Баба тяжело поднимается, Сакагучи дисциплинированно вытягивается по струнке, Икари пристраивается с ними рядом. Джун неохотно отрывается от пакетов и, призывно кивнув, подходит к остальным. Карино отрывается от стула едва не со стоном. Ему уже как-то совсем все равно, так все ломит. Возможно, Джун и прав, и голым за барабанами будет не так уж страшно? Потом он точно будет на себя ругаться за такие упаднические мысли, но сейчас действительно все равно. Зато Хана, видимо, полна сил и энтузиазма, потому что, когда он пристраивается за Джуном, она едва не подпрыгивает от восторга: - А! Круто как! Сакито-сан, иди сюда, глянь со стороны. Сакагучи отходит и осматривает композицию из четырех умотанных парней, пытаясь понять, в чем, собственно, счастье. - Ну… - Йоми-тян рядом с Рукой-сан и Ни-ей-тян еще меньше. Такая лапочка! Сакагучи концентрируется на Джуне, чуть щурится, что-то прикидывая. - Джун, разуйся. Джун оглядывается на Карино, удивленно смотрит снизу вверх, то ли уточняя, действительно ли он «лапочка», то ли делясь скорбью по кедам, а потом наклоняется расшнуровываться. Что удивительно, молча. Отодвинув кеды, вопросительно смотрит уже на Сакагучи: - Носки тоже снимать? - Снимай. Юджи, приподнимись немного. - На высоту платформы? - Угу, примерно. Сатору-кун, ты на каблуках ходить умеешь? Карино кивает. Какой уважающий себя современный музыкант в Японии не умеет? Везде есть своя специфика, свои «фишки». - Ходить умею. Играть – нет. - Не важно, - качает головой подозрительно задумчивый Сакагучи, - на сцене ты все равно сидишь. Приподнимись тоже на носки. Тело протестует, но Карино поднимается, а Хана таки хлопает. - Шикарно. И моя переделка как нельзя в тему. Как я сама не додумалась? - Что ты изменила? Хана лезет в сумки, вытаскивает от туда какую-то тряпку, кидает ее в Джуна: - Я штаны ему укоротила. - Ну и нафига? – ворчит Джун, рассматривая изменения в штанах, - они и так недлинны были. - Ну, короткие штаны зрительно еще уменьшают. - Наша цель превратит меня в точку на сцене? – в голосе Джуна звучит почти неприкрытая агрессия. Странно, обычно он более чем дружелюбен. Да и… вопреки первому предположению, Карино заметил, что парни часто шутят про его рост и он не обижается. И чего сейчас разошелся? – чтоб совсем потерялся? Вокалист-невидимка? Баба приобнимает Джуна за плечи, явно сжимая чуть сильнее, чем нужно для объятий: - Сначала выйди на сцену такого размера, чтоб на ней можно было потеряться, потом переживай. - А вот и выйду! – решительно заявляет и начинает стягивать штаны, видимо собираясь мерить сценический вариант, - мы Сатору-то наряжать будем? - Будем-будем, - кивает Хана, - вот Рука-сан, одевайся. Карино получает пакет и вытряхивает от туда дранные джинсы хрен-знает-какого-размера, но с ремнем, топ на резиночках и… пальто? - Э… я играть-то в этом смогу? - Должен, я на брата одевала, он руками-ногами помахал, вроде, движения не сковывает. Одевайся уже! – и смотрит. Карино ждет, но Хана и не думает отводить взгляд. Он не то, чтобы стесняется, но в отличие от Джуна, необходимостью светить трусами не вдохновляется. - Хана-тян, так пялится на чужых голых мужиков неприлично, - заявляет влезший пока лишь в одну штанину Джун, - на тех, которые только собираются раздеваться – тоже. - А на тебя, значит, можно? – скептически уточняет Баба. - Я – лапушка, - важно заявляет Джун, застегивая ширинку, похабно выпятив пах. Как только не прищемил ничего? - Это многое объясняет. Сатору пользуется, тем, что все отвлеклись на эту недоклоунаду и быстро переодевается. Весь наряд пахнет… он точно не знает чем, но чем-то старым, это точно. Неприятно. - Неплохо смотрится. И с нами будет в гармонии. Спасибо, - Сакагучи улыбается девушке. - Ага. Поиграть попробуй. Мысленно Карино стонет, но к установке идет. Сжав зубы, проходится по всему, проверяя, что руки-ноги двигаются во всех нужных направлениях, кивает. - Рука-сан, а ты и на сцене так играешь? - Как? Хана подчеркнуто выпрямляет спину, прижимает локти к бокам и пару раз дергает руками вверх-вниз. - Чего? – Карино не понимает. - Она спрашивает, почему ты сейчас не дергался, аля Йошики в свои лучшие годы. - А должен? - Нет, - Хана поднимает руки в защитном жесте, - просто так тебя вообще во что угодно одевать можно. Ну, мало что мешать будет. - Так это ж хорошо? - Ну, в целом да, - кивает Хана, - так, я побежала. Во-первых, у меня дела, во-вторых, не буду мешать Руке-сан переодеваться обратно. Пока-пока. Последние слова явно звучат обиженно, но адресованы, вроде, не Карино. Все время молчавший Икари двигается было проводить Хану, но Баба ловит его за плечо. Несколько секунд они играют в гляделки, потом Икари обмякает, подчиняясь. - Так, - Сакагучи решает уже все наконец закончить, - каждый взял свое, все все гладят и приносят. Сатору-кун, ты не в курсе, мэйком у нас занимает Икари, он все сделает, не парься. Я еще должен сегодня кое-что сделать, я пошел. - Так, Мицуо, бери шмотки и тоже пойдем, - Юджи зарывается в пакет, выискивая свое. В итоге Карино с Джуном, как нуждающиеся в переодевании, остаются последними. И тут Джун удивляет Сатору: бодро раздевшийся несколько минут назад, сейчас он жмется и теребит пуговицу на штанах. - Тебе сейчас странно было, да? – Аккуратно сворачивая пальто, Карино пожимает плечами: ну, было немного. Но его ли это дело? – просто Хана, она… ну, бывшая девушка Мицуо. Они с год встречались где-то. Она нам поэтому с костюмами и помогала, ну, в меру сил. У нее родители с барахолкой как-то связаны, вот она и находил и переделывала. Нормально получается вроде. Ну, только она, того… Видишь, даже по именам к нам не обращается. Да и к нему не обращалась Они, вроде, в клубе познакомились. Мы тогда второй… нет, третий раз выступали. Я первый раз не налажал, - Джун чуть наклоняет голову, вспоминая, а Сатору все удивляется, почему он до сих пор мучает бедную пуговицу, - короче, она тупо с кем-то из тусовки встречаться хотела. Не, Мицуо ей вроде как нравился, но… он ж тихоня у нас. Короче, с месяц назад она его бросила. А ему плохо. И он… - Он не обидится, что ты мне все это так рассказываешь? - Обидится? – вскидывается Джун, - нет, конечно. Это ж не секрет. Да и какие в группе могут быть секреты? Закончив укладывать обновки, Карино поворачивается к двери и думает, что с последним заявлением Джуна ему еще придется разобраться. - Она поэтому тебе так не нравится? Джун морщится: - Ну… вообще-то она не плохая. Не такая отмороженная как вы. Но Мицуо обижать нельзя. Это звучит как аксиома. Сатору кивает, соглашаясь. Он уже заметил, что стебать Икари не принято. Джун может подкалывать Сакагучи, дразнить Бабу и легко ляпает глупости про Карино. Баба с Сакагучи исправно подтрунивают над Джуном в ответ, в чем им помогает и Икари, но его самого они не трогают. - Я понял. Я пойду. - Завтра повеселимся? - Если ты не начнешь на три такта раньше, то да. Джун протестующее вскрикивает, Карино смеется и выходит.