От и...

Просыпается Карино все также в полном одиночестве на диване. Как ни странно, довольно неплохо выспавшись. Хотя, обычно, ночевки вне дома переносит плохо. Сидящий на полу помятый Сакагучи, видя, что Карино проснулся, чуть улыбается и вяло машет рукой. - Доброе утро. Такахиро кивает и прикладывает палец к губам, кивая на спящего Икари. Сатору встает и идет в ванную умываться, затем на кухню. Там восседает довольно мрачно выглядящий Баба. - Доброе утро. - Угу. Кофе будешь? – свою водолазку на Карино он никак не комментирует. - Лучше чай. - Правильно, - Баба морщится, приподнимая свою чашку, - кофе у Джуна дрянной. Кстати, хозяин квартиры-то где? Карино разжигает газ под чайником и пытается вспомнить, где оставил сигареты. По всему выходит, что в погребенной в недрах шкафа сумке. На столе, впрочем, лежит пачка. Джун не курит, значит, Юджи? - Можно? - Конечно. Зажигалка внутри. - Курить в подъезд или на улицу? – вчера как-то особо не тянуло, хотя остальные вроде ходили. - Не, зачем? Вон, за занавеской дверь, там балкончик. Джун разрешает, сам там курил. - Он курил? – странно, больно уж у него негативная реакция на сигареты. - Ну да. Ему потом Такахиро запретил, чтоб голоc берег, - вот как… - теперь бесится, когда рядом дымят. Еще не совсем отвык. Карино кивает и выходит на балкон. Совсем крохотный балкончик, где и обнаруживается, стоящим опираясь на перила, Джун. - Утро, - здоровается Карино. В ответ – только кивок, - эээ… ты как себя чувствуешь? - А... – Джун оборачивается. Выглядит он… паршиво. Хотя скорее не как с перепоя, а просто очень расстроенным, - нормально. - Что случилось? – обычно Карино предпочитает не лезть не к кому, но тут все уж слишком очевидно, особенно на контрасте со вчерашним весельем. Но Джун только головой качает. - Остальные встали? - Такахиро пытается, Мицуо, кажется, еще не скоро проснется. Юджи сидит на кухне. - Хорошо. Ты курить пришел? – Джун замечает пачку сигарет, - кури. - Ты не против? - Не, - грустная улыбка, - хоть понюхаю. Джун снова опирается на перила, отворачиваясь. Карино закуривает. Ему происходящее совсем не нравится. - Точно все в порядке? – левой рукой он нерешительно проводит по плечу Джуна. Тот от прикосновения сначала вздрагивает, а потом отстраняется от перил и прижимается лбом к плечу Сатору. - Фигня, - теплое дыхание щекочет руку через ткань водолазки, - докуривай и пойдем завтракать. Настаивать дальше кажется некультурным, так что Сатору просто аккуратно обнимает Джуна за плечи, чуть поглаживая пальцами, надеясь, что все и правда «фигня» и такой молчаливой поддержки будет достаточно. Джун какой-то очень уютный, слегка удивленно замечает Карино. Он не фанат прикосновений, но Джун теплый, плечо у него приятно упругое (не костлявое, но и не противно мягкое), а еще он едва уловимо, но приятно пахнет, что странно, учитывая сколько сакэ было вчера им выпито. Видимо, уже и в душе побывал, и зубы почистил. Когда сигарета заканчивается, они некуда не идут. Продолжают молча стоять, Карино только надеется, что Баба сообразит выключить чайник. Кажется, возвращаться в квартиру Джун не хочет, с Юджи они, что ли, поссорились? - Мы жрать сегодня будем? – возмущения Сакагучи нарушают неспокойное оцепенение. - Будем, будем, - тихо бурчит Джун и отстраняется, - пойдем, будем кормить Такахиро, пока он Юджи не стрескал. - Сам готовь, - вяло возмущается Баба, - или вон Джуна попроси. Сам ж знаешь, я сейчас на еду смотреть не хочу. Пойду подремлю еще. На кухне Джун сразу лезет в холодильник, а Карино скромно пристраивается на стул в углу. - Сатору, ты завтракаешь? - Ну, да. - Просто Юджи, вон, с утра вообще не ест. Не только с перепоя, - выкладывая на стол продукты объясняет Джун, - а Такахиро наоборот. Вечно голодный. Как Мицуо? – это уже, видимо, адресовано Сакагучи. - Спит, - Такахиро пожимает плечами, занимая второй стул, - через пару часов проснется, в душе прополощется и мы свалим. - Будто я гоню, - на плиту ставится маленькая кастрюлька, в нее полдесятка яиц, - о, чайник горячий. Сатору, тебе налить? - Мне налей! – буркает Сакагучи. - Про тебя и так знаю, - вроде все нормально, Джун болтает как обычно. Только в голосе нет привычного богатства интонаций, все очень ровно. Так, что даже Такахиро с явно больной головой замечает. - Эй, Джун, что случилось? - Ты о чем? – расставляя чашки спрашивает Джун. - Ой, давай ты не будешь клоуничать. Я про вчера, вроде, все помню. Ничего особенного. Тогда в чем проблема? - Нет проблем. Пей чай. - Кофе хочу, это раз. Не пытай… - Сейчас дам кофе. Чай тогда Сатору, - передвигая чашку Джун опрокидывает на пол сахарницу. Не разбивается, но сахар летит по всему полу, - блин, я за тряпкой. Джун выходит из кухни, Сакагучи сосредоточенно прослеживает его путь и переводит взгляд на Карино. - И какого хрена? Ты в курсе? Сатору вопросу удивляется. Ели уж Джун не хочет говорить Такахиро, с которым они давным-давно дружат, то с чего бы ему что-то рассказывать ему? - Нет. - Когда я уснул… - Мы совсем немного поговорили и я тоже лег. А Мицуо еще раньше. - Блядство. Карино пожимает плечами. Что сказать он не знает. Зато наклоняется и поднимает сахарницу. Подумав, приседает и начинает сгребать сахар в кучку руками. - Зачем? – возвращается Джун с тряпкой, - сейчас я уберу. Мой руки и сиди тихо. Карино все же сгребает сколько может сахара на ладони и выкидывает их в мусор, прежде чем открыть кран. Джун возится на полу, сопя, как обиженный ёжик. Завтрак у Джуна и правда получается «сносным», т.е. есть, конечно, можно, но и радости особой не доставляет. Хотя тут, наверно, просто атмосфера за столом сказывается. Прогноз Сакагучи не оправдывается, и, только они доедают, из комнаты выползает (по-другому и не скажешь) Икари. - Воды!.. Исполнять просьбу страждущего кидается Джун. Выхлебав два стакана минералки, Мицуо начинает смотреть на мир куда радостнее. - Таблеточку дать? Икари прикрывает глаза и задумывается, оценивая состояние. - Пожалуй, что да. Сам как? Джун пытается снять коробку с верхней полки, так что ответить не успевает. За него отвечает Такахиро, что, на самом деле несколько необычно: - Он хреново, но хочет, чтобы мы это игнорировали. - Ок, - Мицуо явно не в той кондиции, чтобы разбираться с чужими проблемами. Джун сдается в неравной борьбе с полкой и оглядывается в поисках того, на что можно встать: оба стула заняты. Карино надеется, что Джун не обидится. Или… может, ему вообще все равно, а Сатору придумывает на ровном месте? Встав, он подходит и снимает коробку. Обычную, картонную. Кажется, от посуды. - Спасибо, - Джун благодарно кивает и лезет в аптечку. Вытаскивает пару таблеток и отдает их Мицуо, - Такахиро, тебе не надо? - Не… ты же знаешь. Джун пожимает плечами и тянется налить себе чая. Карино сначала хочет поставить аптечку на место, но потом передумывает. Будет надо – Джун потом сам уберет, а, ели ему сейчас самому что понадобится, пусть лучше под рукой будет. Икари выпивает обезболивающее (или что там Джун ему дал) и ставит стакан на место. - Ладно, я в душ и почалим. - Ага, давай, - Сакагучи кивает и насыпает себе в чашку еще растворимой бурды. - Я возьму вещи? - А? – Джун не сразу понимает, о чем его спрашивают. - Свою сумку. - А… идем, посмотрим, куда ее Мицуо зарыл. Кажется, Джун не то чтобы сомневается в способности Карино самостоятельно достать вещи, просто не хочет оставаться наедине с Такахиро. Да и сумка на самом деле достается легко. - Как думаешь, Мицуо надолго в ванной? - Не знаю. Главное, чтобы обратно не уснул. - Он может? - Пока не случалось, но мало ли, - разговаривают шепотом, потому что Баба действительно забрался на диван, обнял подушку Сатору и спит. И не противно ему? Хотя Карино уже почти смирился с тем, что не все такие брезгливые, как он. Но все равно обратно на кухню не хочется. А еще Сатору не нравится, что они сейчас уйдут, а Джун так и останется. Хозяин праздника, блин. Погуляли, расстроили и в кусты. Похозяйничали в доме. На самом деле то, насколько именно по-хозяйски все себя вели, Карино тоже несколько удивило. - Вы часто собираетесь здесь? Джун пожимает плечами. - Смотря, что считать часто. Когда повод есть. Да и без повода бывает. Когда есть возможность, так будет точнее. - Я имел ввиду у тебя. - Ну так. А… - кажется, сообразил-таки, - куда-то идти дорого. А так… один живу только я. Так что у меня и собираемся. Интересный момент. - А остальные? Если не секрет. - Да какой тут секрет… - Джун присаживается на один из матрасов. Подумав, Карино опускается на второй, - Такахиро живет со старшей сестрой. И ее женихом, кажется. Он просто то появляется, то исчезает… А Юджи с Мицуо снимают комнаты, там хозяева. - Не напрягает? - Что? Гости? Нет, - Джун даже слегка улыбается, - я люблю, когда ко мне приходят. - Ну, - Сатору оглядывает комнату, - тут теперь не слишком чисто. У тебя был порядок. - Я не такой уж чистюля. Знал же, что первый раз человека в дом приведу. Но это в любом случае не страшно. Уберу. Да и Юджи проснется – поможет. - Вы вчера совсем поздно легли? - Не то чтобы, - Джун отводит взгляд и Сатору опять думает, что у них с Бабой что-то произошло. Но спросить напрямую не решается. - Может тебе помочь с уборкой? - Не, не надо. Здесь не так много, на самом деле, - Джун оглядывается и придвигает мисочку с остатками печенья, - хочешь? - Нет. И так снова пить хочется. Но на кухню лень, - признается Карино. - А ты оказывается горазд чай хлебать. Вон, твоя чашка на столе. Да, со вчера и правда еще осталось. Только… во-первых, она ночь простояла, во-вторых, из нее же вчера Джун пил. Сатору неуверенно тянется к чашке. Там еще половина. - Что-то не так? – кажется, Джун не сосем понимает, в чем заминка. - Все хорошо, - если пить залпом и не думать, легче пойдет. - У тебя такой вид, будто не чай пил, а… не знаю, совсем какую дрянь непотребную. Толи мочу, толи сперму. Не выплюнуть чай у Карино получается, а вот не поперхнуться – нет. Джун стучит ему по спине и ржет в голос. - Вы чего? – поднимает голову заспанный Баба. Он чуть близоруко щурится, пытаясь понять, что происходит, - опять ты, мелкое чудовище, дебоширишь? - Что я? Просто у Сатору, оказывается, очень тонкая душевная организация. - А ты и рад, - мрачно припечатывает Баба и, отвернувшись к стенке, снова засыпает. Карино еще не успевает протереть глаза от вступивших слез, как в комнату заглядывает помятая мокрая морда Икари. - Сатору? Мы уходим, - быстро проскочив к шкафу, он подхватывает свои и Сакагучи вещи. - Да, я тоже готов, - Карино поднимается и берет с пола сумку. Джун машет рукой, но идти провожать, кажется, никого не собирается. На выходе из комнаты Сатору оборачивается и видит, что глаза у Джуна снова очень грустные и смотрит он куда-то в макушку дрыхнущего Бабы. Дверь в коридоре открыта, Такахиро уже стоит в подъезде, а Мицуо обувается. Ботинки Карино тоже приготовлены, что радует. Перед тем как уйти, Карино таки решается: - Это нормально? - Ум? – Такахиро и Мицуо оба смотрят озадаченно. - Джун. - А… с ним же Юджи остался. Карино чуть мнется, перехватывает сумку удобнее. - Мне кажется, они поссорились. На миг Сакагучи начинает выглядеть еще более удивленным, потом ободряющее улыбается: - Эти двое между собой разберутся. Не о чем волноваться. Карино пожимает плечами и, выйдя, захлопывает за собой дверь. Через два дня на репетиции выясняется, что все действительно как-то успокоилось. Джун как обычно весел и болтлив, а Баба едва не спит на ходу. За следующие две недели Карино окончательно привыкает к Найтомэа. Запоминает привычки новых согруппников, радуется, что все организационные вопросы решает Сакагучи, признается себе, что Юджи как басист сильнее, чем он, и даже перестает пугаться словоизвержений Джуна. Зато настоящим сюрпризом становится устроенное Сакагучи шоу, когда Баба, где-то угулявшись, просыпает репетицию. Выясняется, что тихий и спокойный лидер-сан умеет орать. Да так, что у привычного к грохочущей установке Карино едва не закладывает уши. Баба морщится, но слушает и покаянно кивает, время от времени вяло уклоняясь не то от не слишком уверенных ударов, не то от излишне активной жестикуляции Сакагучи. - Компании тебе не хватает, да? Любви и ласки? Интимную жизнь устраивал? Я тебе сейчас помогу. Устрою незабываемый интим! С тем, с кем надо, а не твоими блядями! - На меня ори, а посторонн… - Молчи! Молчи и готовь задницу! Оправдывается! Я б на твоем месте уже в ближайшую аптеку бежал, - видимо, догадывающийся к чему ведет Сакагучи, Икари сдавленно хрюкает, - гриф без смазки плохо пойдет! Могу и покалечить ненароком. Зато… потом долго искать приключений не захочется. Ну, по крайней мере, не сможется. Сакагучи резко выдыхает и, смолкнув, сверлит Бабу взглядом. Тот несколько секунд стойко терпит, потом передергивает печами и выуживает из кармана пачку сигарет. - Я курить. Сакагучи поджимает губы и выходит следом: не то тоже нервы успокаивать, не то продолжать воспитательную работу. - На твоем месте я был бы осторожен, - жизнерадостно замечает Джун, не отрываясь от игрушки на телефоне, - гриф и со смазкой в задницу хрен запихаешь, да и бас дорогой, жалко. А палочки легко пойдут и запасные всегда есть. И как на это реагировать? Пока Сатору думает, что ответить, Джун поднимается, запихивает телефон в карман и отряхивает штаны, будто сидя на табурете, он мог в чем-то вымазаться. - Ладно, пойду спасать. Что он говорит Сакагучи, Карино не слышит, но умильную мордочку видит хорошо и в очередной раз удивляется, когда Такахиро машет на Бабу рукой и, взъерошив Джуну волосы, возвращается в помещение. То, что Джун прекрасно понимает, как выглядит и совершенно этого не стесняется, он уже понял. Как и то, что пользоваться внешностью малолетней дитятки по жизни, он умеет еще лучше, чем на сцене. Загадка в другом: почему на это все ведутся? Ну, все, кроме Бабы, если быть честным. Но с ним Джун, почему-то, даже не пытается так баловаться. На взгляд Сатору, взрослый парень, косящий под пятиклашку скорее смешон, чем мил, но… но все ведутся и пора уже принять это как данность. Потом, правда, выясняется, что совсем уж отмазать Юджи у Джуна не получилось, а крики были только началом. На протяжении всей репетиции, Сакагучи вообще не смотрит на Юджи, но, кажется, слушает только его. Потому что малейшая ошибка баса и звучит команда «заново». При этом, на откровенно лажающего Икари и, видимо, знакомого с фишкой, а потому отлынивающего Джуна, Такахиро не обращает ни малейшего внимания. Карино думает, что это уже перебор. Но остальные и даже сам опальный Баба не проявляют каких-либо признаков беспокойства, так что, наверно, нормально. И, признав, что репетиция обречена на провал, Сатору и сам начинает работать в полсилы. Заметив, Джун подмигивает ему и выдает не то чтобы фальшивую, но как-то ужасающе противно звучащую ноту. Когда Сакагучи, наконец, объявляет окончание всего этого безобразия и, вопреки обыкновению, первым уносится прочь, буркнув, что у него дела, у Сатору возникает такое чувство, будто он побывал на представлении какого-то театра абсурда. - Живой? – Джун сочувственно гладит Бабу по коленке. Тот только фыркает, мол, что ему сделается, не впервой, - а пить меньше надо, - все тем же мягким голосом, не прекращая гладить коленку, советует Джун. - Ой, мелкий, кто бы говорил… - Я потом репетиции не пропускаю, - Баба открывает рот, явно собираясь припомнить что-то не менее замечательное, чем пропуск репетиции, но не успевает, - ладно, пошли уже. Ты устал, я не очень, но отдыхать будем вместе. Только не бухаем, а то завтра Такахиро нам покажет, что сегодня только репетировал. Всем пока! Баба тоже машет рукой и парочка удаляется. Сатору думает, что и правда сегодня не устал, значит, можно еще посидеть поиграть, теперь одному. Он жалеет, что не принес гитару: можно было бы попробовать недавно набросанное. Но и так тоже не помешает поработать, а то репетиция насмарку. - Впечатлен? – Карино чуть не падает от испуга: про Икари он забыл напрочь. Как-то слишком привык, что он всегда с Сакагучи и, если нет одного, то нет и второго. - Чем? - Выступлением лидер-сана? Сатору фыркает: - Ну, он был… крут. Пожалуй, даже слишком. Видимо, Икари понимает, что Такахиро показал себя не с лучшей стороны. - Ты… не думай. Просто Юджи нельзя давать распускаться. Из-за нас с тобой и Джуна он бы так не психовал. - Мне кажется, Юджи не слишком впечатлился. Икари пожимает плечами: - Привык, наверно. Но Такахиро сегодня что-то быстро выдохся. В прошлый раз он Юджи чуть до кровавых мозолей не довел… - судя по всему, воспоминание Икари исключительно забавляет, - но ничего, Джун его сейчас растормошит. И еще сам по голове настучит. - Бедный Юджи. - Ладно тебе, Джун разве что до смерти заболтать может. - Это точно. - Ты домой не идешь? – меняет тему Мицуо. - Ну… репетиция впустую. Да и… не устал особо. Еще поиграю. Знал бы – гитару принес. - Гитару? А…ты же играешь. - Весьма посредственно. Соседям не слишком нравится, это точно. - Держи, - Икари сбрасывает чехол с плеча и протягивает его Карино. - Ты… нормально? – Сатору знает, что многие музыканты не выносят, когда трогают их инструменты, а оно того не стоит, точно. - Да бери. Меня не напрягает. Вот Такахиро психует. Джун как-то потянулся, так он ему по рукам надавал, тот аж обиделся. Ему тогда Юджи свой бас подсунул поиграться… - ну вот, опять. «Поиграться», блин! – наверно, была бы у меня какая крутая гитара, я бы тоже не хотел делиться. Правда и сам бы играть боялся. А так – на здоровье. - Спасибо, - Карино достает инструмент из чехла и заново подключает к усилителю. - Я послушаю? – как-то нерешительно спрашивает Икари, будто не уверен, что ему вообще можно. Карино только удивляется: у него и мыли не возникло, что тот может уйти без гитары. - Конечно. Икари снимает с любимого табурета Джуна тонкую подошку и, кинув ее на пол, усаживается по-турецки и замирает, так, что через пару минут Сатору снова про него забывает. Он перебирает струны, сначала почти бездумно, а потом пытаясь скорректировать накиданное дома так, чтобы максимально попасть в диапазон Джуна. В итоге ему нравится и мелодия начинает идти по кругу, для окончательной выверки. - Что это? Я не узнаю… - наконец подает голос Икари. - А… так. - Твое? – Карино кивает, - интересно звучит. А слова есть? Или ты только музыку пишешь? - Есть. Но дома. - А так не помнишь? - Помню, конечно. - Спой. - Боже, нет. У меня совсем нет голоса. - Ладно тебе. Юджи ты точно не перещеголяешь, - обычно Мицуо избегает смотреть Сатору в глаза, а тут цепляется взглядом, упрашивая. - Потом не жалуйся. - Ок, я предупрежден. Сатору почти не поет, скорее проговаривает слова в такт музыки. Икари слушает очень внимательно и не морщится. - Ну… вот. Круто. Если разложить на всех… И под голос Джуна подходит, если я правильно представил. Лирика шикарная. Ты Такахиро показывал? - Что? Нет… - Почему? – Мицуо искренне удивлен. - Ну… у вас… у нас же он пишет. - И что? У тебя не хуже. И… ну… в нашем стиле. Серьезно, это то, что мы могли бы сыграть. Ты должен показать. Карино смущенно кивает. Его по-настоящему радует последнее замечание. Что «в стиле». - Завтра неси свою гитару. И текст на бумажке. - Сначала надо поговорить с Такахиро. - Приноси. Он не будет против. Карино задумывается. Икари хорошо знает Сакагучи. Они вон… не разлей вода. Наверно, он представляет, что говорит. - Хорошо. Принесу. - Ты в своей прошлой группе писал музыку? - Нет, - Сатору качает головой, - но… она в любом случае там… не подходила. - Оу… ясно. Еще что-то играть будешь? - Ты торопишься? – может Икари спешит, а Карино его здесь задерживает? - Не-а. У меня сегодня выходной. И Такахиро смылся по каким-то загадочным делам, - усмешка, - жди выступления. - Думаешь? Может, у него что-то личное. - Я бы знал. Сатору кивает. Конечно, знал бы. - А Юджи… часто так? - Юджи? Что? А, нет. Гуляет часто, но репетиции обычно не пропускает. И он учит быстро, не переживай. - Я… конечно. Знаешь, давай все-таки домой, - наконец решат Карино, - или нет, сейчас, еще пару раз это пройду. Хочу… кое-что попробовать. А потом домой, - ему морально готовиться. К завтрашнему дню. Ему что-то подсказывает, что даже если он собственную гитару не принесет, Икари свою всучит. А это… сложно. Потому что с одной стороны он действительно боится, что никому, кроме Мицуо, не понравится. А с другой – очень хочет услышать, как его песня будет звучать в исполнении Найтомэа. Как ее поет голос Джуна.