От и...

Все происходит легко, просто и так естественно, что Карино сначала делает, а потом уже понимает. Сакагучит так толком ничего и не объяснил, только толдычил, что это важное выступление и что не хочет рассказывать раньше времени, а то остальные переволнуются. В итоге только паники нагнал. У Джуна перед выступлениями в принципе случаются приступы гиперактивности, а тут совсем понесло. Гримерка, куда их пустили переодеваться — метр на полтора, в ней три гитары, спортивная сумка, четыре рюкзака и пятеро парней, а он носится, как электровеник и тарахтит без остановки. А Карино терпеть не может мельтешение. — Мне сосед вчера на приставку новую игру принес, — не с того не с сего решает поделиться Джун. — Может, думает, что я буду играть и меньше горлопанить по ночам? — он уже в седьмой или восьмой (десятый? пятнадцатый?) раз проходит мимо Сатору, — хотя, судя по коробке, и правда интересно. Надо будет попробовать, — еще одна ходка и Сатору хватает Джуна за талию и тянет на себя, — как-нибудь, вдруг и правда понравится, — тот послушно движется за рукой и Карино затягивает его на колени, на всякий случай продолжая держать, чтобы не вздумал снова мельтешить, — Только горлопанить все равно придется. Такахиро, может, в следующий раз у тебя? — Джун, правда, сидит совершенно спокойно, словно и не замечает. Даже с темпа речи не сбивается, — как думаешь, Ми-тян будет не против? Джун спрашивает и смеется, как всегда громко и заливисто, чуть откидываясь назад и упираясь затылком Сатору в плечо. Карино задумывается, что сделал что-то странное, только когда видит лицо Икари. Недоверчиво-изумленное. Словно он видит что-то такое, чего быть не может. И примерно таким же становится выражение Сакагучи, когда он оборачивается на очередное «А, Такахиро?». — Что? — Джун даже с подсказкой ничего не замечает. А Сатору сначала сам себе в лоб дать хочет. Все удивлялся-раздражался, когда с Джуном обращались как с ребенком. И вот на тебе: на коленки усадил. Тоже, ляльку нашел, нянькаться с ней. А потом решает, что раз Джун вроде как не против, то пусть лучше так сидит. Все нервов меньше. — Ничего… Ми-тян… не знаю, Йоширо-кун будет. — Блин, — обиженно тянет Джун и так и не умолкает до самого выступления. Хоть не бегает, одна радость. В этот раз на сцене Карино чувствует себя хорошо и спокойно. Он знает группу и уверен в партиях. Так выступать ему нравится куда больше: сейчас он может наблюдать за остальными. Это интересно. Жаль только, «вид» у него со спины, было бы неплохо и лица видеть. Обычно стеснительный Икари явно заигрывает со зрителями, Сакагучи — вообще, кажется, задался целью соблазнить всех в клубе, независимо от возраста, пола и ориентации, Юджи… Юджи, пожалуй, самый «незаметный», стоит себе, играет. И Джун — тот явно в своей стихии. Глядя на него, Сатору удивляется, что он петь только недавно начал: явно же нравится на сцене, явно нравится внимание. Нет ни скованности, не стеснения. На взгляд Карино проходит все хорошо. Отыгрывают они на четыре с твердым плюсом. Он сам ни разу не расходится с Бабой, Икари лишь пару раз «мажет», Сакагучи практически безупречен и ночные репетиции с Джуном тоже даром явно не прошли. Сатору, конечно, не знает, чего именно хотел Такахиро, требуя «хорошего впечатления», но, по его мнению, они справляются. Судя по широченной улыбке, Сакагучи тоже доволен. — Ну что? Что? — едва они заходят за кулисы, Джун начинает скакать рядом с Такахиро е дергать его то за майку, то за шлевки шорт, то за волосы. — Не знаю пока. Но думаю, все ОК. — Что ты не знаешь? — Джун едва не надувается. Ну в конце-то концов, сколько можно их мурыжить неизвестностью. — Откуда я знаю, чего я не знаю? Идем переодеваться, сейчас еще две группы отыграют, пойду за деньгами и все выясню. Джун поджимает губы, Баба осуждающе качает головой, а Мицуо, кажется, пофиг. Толи ему Такахиро таки рассказал по большому секрету, толи просо привык к заскокам друга. Сатору в общем-то спокоен. Полчаса-час, да и день, в его представлении, погоды не сделают, так чего нервничать? Хотя Джуну вечно неймется. В гримерке Карино выуживает из сумки бутылку минералки и пачку салфеток для снятия макияжа. Судя по шипению за спиной, минералка есть не у него одного, а вот салфетки, кажется, опять в единственном экземпляре. Карино осуждающе качает головой и отдает пачку Мицуо. — Юджи, козел, положи мою воду! — обычно Джун делится всем, что у него есть, а уж сколько его еды съедено остальными, вспоминать неловко. А тут явно злится, — у меня горло пересохло. Юджи, сколько раз тебе говорить, чтоб свою воду носил. Баба пожимает плечами и зашвыривает опустевшую бутылку в корзину. Весьма ловко, хотя расстояние в общем-то небольшое. Карино бы тоже попал. — Скотина, — Юджи над ругательством только ржет, а Сатору слышит, что Джуну действительно обидно. — Будешь? — он неуверенно протягивает Чибе свою початую бутылку. — Спасибо, — как-то обреченно благодарит Джун. Жадно отпивает половину оставшегося и возвращает минералку. Через полчаса морды у всех чистые. Джун пытается расчесать слипшиеся от лака волосы, Юджи с Мицуо над ним смеются, советую прекратить, а то лысый солист им не нужен, а Карино пакует в сумку изрядно схуднувшую пачку салфеток. Сакагучи же вертится на единственном стуле так, будто у него под задом коробка кнопок рассыпана. Улыбается, а сам явно нервничает. Наконец, жуткий вой гитар последней группы на сцене стихает. Карино вздыхает с облегчением. Из пяти помимо них игравших сегодня групп, две, по мнению Сатору неплохи, еще две — просто ни о чем, но эта последняя… Сатору бы лучше весь день без перерыва слушал болтовню Джуна, чем еще одну их песню, если это можно так назвать. Сакагучи вскакивает, бурчит что-то вроде «ну, удачи нам» и выбегает в коридор. — Мицу, ты что-нибудь знаешь? — провожая лидера взглядом, спрашивает высунувшийся за дверь Джун. — Не-а, — Икари качает головой, — я спрашивал его. Но он только что-то про «боюсь загадывать» и «все потом» бормотал. — Да уж. Главное, чтоб его загаданное не сорвалось, а то с горя Такахиро напивается совсем некультурно, — Джун заходит обратно и прикрывает дверь, — туалет, если что, потом не я мою. — Юджи будет, — хрюкает Мицуо, — за минералку. Баба изображает крайне неприличную фигуру из пальцев. Хотя что-то подсказывает Карино, что будет надо — отмоет. Сакагучи нет долго. За это время Баба успевает задремать, а Икари снова вытащить гитару. Они с Чибой вдвоем тихонечко исполняют пару каверов на Луна Си и Иксов. Кавамура в исполнении Джуна звучит приятно. Тошия… ну, с учетом того, что поет Чиба тихо — слушабельно, но не более. Когда парни берутся за бак-тик, Сатору даже радуется (в его представлении должно быть хорошо), в гримерку буквально влетает Такахиро. Глаза — как блюдца, щеки горят. Вбежав, он захлопывает дверь и прижимает ладони ко рту, но все равно слышно, что серьезный лидер-сан самым неприличным образом визжит. И явно от счастья. — Ну давай уже, — Мицуо откладывает гитару, — осчастливь нас. Такахиро пару раз смешно переминается с ноги на ногу и наконец выдыхает. — Джун, пни Юджи. Чиба выполняет просьбу вполне буквально, хотя и не сильно. — Чего? — Чего-чего, — улыбается Сакагучи, — у нас… почти совместный тур еще с двумя группами! -Что?  — Когда?  — Как? Все вопросы звучат почти одновременно.  — Блин, Сакагучи-сан, харэ выделываться!  — А… Я сам хочу рассказать, правда хочу. Но не здесь же! Давайте, подорвались и… Сакагучи вопросительно смотрит на Джуна, тот вопреки обыкновению, только рукой машет.  — Подорвались и к Джуну. Добираются в рекордные сроки. Джун невнятно извиняется за неготовность помещения к приему гостей. Хотя никакого криминала в квартире нет. Пара немытых стаканов и полотенце на диване — не в счет. Сакагучи садится на диван, даже не заметив этого полотенца, остальные валятся кто куда, даже не раздеваясь.  — Мне… намекали, что могут позвать. Там… была пара владельцев сети клубов. Но я боялся говорить, серьезно. Если бы сорвалось? Да и… ну, намеками все было, не точно. А теперь точно позвали. Едем с LastDay, ни разу их не видел, и Нагарэ. Они… сегодня вторыми были. Я немного знаком с их гитаристом.  — LastDay? — Баба морщится, вспоминая, — кажется, я их знаю. Немного.  — Блин, Такахиро это все равно невнятно. Объясни по человечески. Когда? Куда? Каким образом? Первая эйфория спадает и всплывают проблемы. Если судить по выданному Такахиро листочку с примерным графиком, им как минимум трижды придется самим где-то ночевать. И, если найти машину на время тура, Сакагучи обещает без особых проблем, то водить он не умеет. Умеет Карино и, как ни странно, Джун. Остальные, кажется, и так знали, а вот Сатору почему-то удивляется. А еще работа.  — Все смогут взять отпуска? — с тоской спрашивает Сакагучи.  — Думаю, смогу, — кивает Джун, — я уже тыщу лет не отпрашивался, да и с начальством отношения хорошие. Юджи, Мицу, Сатору?  — Не знаю, — Баба пожимает плечами, — если что — уволюсь да и все. Такую работу найти всегда можно.  — Я… — Мицуо морщится, — без вариантов, только увольняться.  — Полагаю, смогу отпроситься, — работодатель Карино — старый друг родителей. Ему неприятна эта мысль, но в крайнем случае можно будет попросить отца поговорить. Хотя раньше проблем с отгулами не возникало. Правда, Карино и не сваливал на две недели.  — Такахиро, а ты сам?  — Уволюсь. На улицу меня Ми-тян в любом случае не выкинет. На этом самые важные вопросы считаются решенными. Такахиро обещает выяснить варианты ночлега и подготовить список обязательного к взятию. И велит каждому продумать, что по его личной части нужно обязательно, а без чего можно обойтись.  — По домам? — наконец, предлагает Икари.  — Ага, — кивает Такахиро, — только ты — ко мне.  — Пффр, — без проблем.  — Вы как хотите, а я никуда не поеду, — отмахивается Баба и пытается вытянутся прямо на полу.  — Юджи, твою ж… давай хоть постелю, а то потом двигай тебя.  — Я еще в душ пойду, не парься. Мицу с Такахиро начинают собираться. Карино с ними, хотя… ему немного обидно. Самую малость. Потому что Мицуо с Такахро как всегда вместе будут, и Юджи у Джуна остается. Будут говорить все равно, о том что да как. А он… и не при делах будто. Хотя тоже сейчас не уснет. Слишком неожиданно и, несмотря на все грядущие проблемы и препятствия, радостно жутко. Карино уже застегивает куртку и ищет глазами ботинки, когда, вышедший в коридорчик провожать гостей Джун, морщится и ловит его за рукав.  — Оставайся.  — Что? — у Карино чувство, будто он напросился, хотя вроде ничего такого и не делал.  — Оставайся, говорю. Этот, — кивок на комнату, — сейчас отрубится, а я… с кем ожиданиями делиться буду, ну? Давай, мне нужна жертва. Чиба как-то так все выворачивает, что Карино улыбается и остается. Баба и правда, как только уходят Икари с Сакагучи уметается в душ. Выйдя, выпивает чашку чая и отрубается на постеленном Джуном матрасе. Только, в отличие от Сакагучи, он в плед как в кокон не заматывается, а почти сразу совершенно по девчачьи зажимает большую его часть между бедер. Джун даже не смеется, значит видел уже не раз.  — Ты голодный? — почти заговорщицкий шепот.  — Не знаю, — честно отвечает Карино.  — Значит, голодный, — решает за него Джун, — просто не понимаешь. Сейчас разогрею, запахнет — сразу захочешь.  — У тебя всегда есть еда. Джун пожимает плечами.  — Мама приучила. И все время звонит, спрашивает, накормил ли я Юджи. Смешно. На самом деле половину… ну, ладно, треть, того что у меня есть, готовит он. Я только продукты покупаю. Ну, ему-то помогать особо некому, так что… да и вообще. Вон, Такахиро, вроде, с сестрой живет. А все равно вечно не жравший. И что с ним делать? По ходу монолога Джун гремит тарелками-кастрюльками, немало не заботясь о сне Юджи. Когда падает вилка, Сатору даже бросает на него укоризненный взгляд.  — Ты чего? А… Юджи. Его пушками не разбудишь. Вот, если Мицу спит — тут да, надо на цыпочках ходить. А Юджи… пока не потрясешь — будет дрыхнуть. Не парься. Расскажи лучше, вы с Lunespear куда-нибудь ездили?  — Пару раз. Но… это не было как тур. Просто выступление на выезде.  — И как? — в глазах у Джуна живой интерес и Карино стыдно за свое неумение рассказывать.  — Интересно. Дорога… не очень. Тут тоже будет тяжело. Если я правильно понял… у нас пять ночей в дороге.  — Думаю, оно того стоит. Да и… вести будем по очереди. И остальные пусть дежурят-тормошат. Главное, без аварий, остальное решаемо.  — Каждый раз будем зеркала поправлять, — представляя процесс, приходит к выводу Сатору.  — Да уж, придется. Но это не самое страшное, серьезно.  — Не самое, конечно, — признает Карино, цепляя палочками рыбу, — и надо будет инструменты паковать.  — Тут мне легче. Микрофон — маленький.  — В карман положишь и поедем?  — Ага, в передний, на брюках, — Джун некоторое время жует молча, а потом признается, — страшно на самом деле.  — Страшно? — волнительно — да. Страшно? Нет.  — Вдруг это станет нашим провалом?  — Скажи это Такахиро. Он помимо машины найдет нового вокалиста.  — Хэй, тебе нравится мой голос! — Карино этого ни разу не говорил, но Джун знает. Неужели так очевидно?  — Да, нравится, — Карино дергает головой, чтобы волосы закрыли лицо. Ему неловко из-за грубоватую шутку и за то, что сам не смог нормально сказать, что думает про способности Джуна.  — Мне тоже нравится, как ты играешь, не надо так смущаться. Посуда отправляется в раковину, Джун разливает чай.  — Пойдем в комнату?  — Там Юджи.  — И диван. Карино качает головой, но чашку берет. Диван ощущается привычно. Карино в жизни ни у кого так часто не ночевал, как у Джуна.  — Юджи такой соня…  — Я бы не сказал. Просто он спит мало, так что его при каждой возможности вырубает. А меньше по потрахушкам шататься надо. Карино наконец решается спросить про странности личной жизни их басиста:  — Слушай, Юджи… Вы все время от времени говорите про его… загулы, но он сам… ни разу не поминал ни одну девушку. Да и вообще ничего такого не говорил. Джун смеется.  — Наверно, это единственная причина, почему ему до сих пор яйца не отбили: Юджи не болтает. Ты можешь узнать, что он с кем-то спал, только если увидишь, как уходят. Ну, или еще что-то такое. Была пара девиц, которые ну… сами потом говорили, только Эджи никак не подтвердил и не опровергнул. Короче, он за полную конфиденциальность в этом вопросе. Рассказов о том кого, куда и сколько раз от него не услышишь.  — Даже тебе не рассказывает? — Карино удивлен. Это странно. Судя по тому, что он уже видел, Баба «пользуется спросом». Обычно такие парни любят прихвастнуть. Но Джун в ответ только головой качает: — Не-а. Не то, чтобы я особо спрашивал. Но, по-моему, ему все же надо сокращать. А то либо член от какой болячки отвалится, толи вставать от переиспользования перестанет. Сатору оценивающе смотрит на Бабу. — Будем надеяться, предохраняться он умеет. Джун прыскает в кулак. — Точно. Можно будет ему лекцию провести. Попросить такахиро. Он в очках, знаешь, какой внушительный? — У него тоже плохое зрение? — Ну… да. А что? — Э… в очках только Мицуо ходит. У него не сильно? Или… не стильно, да? Джун смеется: — У него несильно, так что он может и так ходить. А я всегда в линзах, — говорит и улыбается шкодливо. Будто испорченное зрение — большое достижение. — Что? У тебя тоже? Сатору берет Джуна за плечи и чуть придвигает к себе, силясь рассмотреть стекляшки (он знает, что линзы делают не из стекла, на самом деле) в глазах Чибы. Не может. Толи линзы такие незаметные, толи освещение плохое. — Ага. — Очки? — Я… ну… стесняюсь? — Джун кривится и сам себя быстро поправляет, — ну, не то, чтобы стесняюсь, просто… у меня как раз все очень плохо, там такие бронебойные стекла… будем ложиться, покажу. Все равно на ночь снимать. Спросить Сатору, стесняться очков, пусть и самых странных, глупо. Хотя ему, конечно, легко говорить. Он-то отлично видит. — У тебя корни отросли, — не впопад замечает он. Наверное, просто слишком пристально разглядывает Чибу, все еще ища линзы. — Ага. Перед следующим выступлением попрошу Мицу покрасить. А ты только мелированный, да? Джун щурится и чуть тянет прядь Сатору. — Угу. Так мороки с корнями меньше. Но все равно больше не хочу. — Почему? Карино думает, что сболтнул лишнего. Или нет. — Жжется. — Ну, краска тоже. Скандинавам, наверное, красится хорошо… — Что? — порой ход мыслей Джуна Сатору не доступен. — Они же повальные блондины, — зевает Чиба, — ну, так говорят. — Тогда да, — Карино допивает чай и отнимает пустую чашку у Джуна, встает, хочет унести на кухню, — ложимся? — Угу, — Джун кивает и тоже встает, — я сейчас тебе диван разложу. И принесу одеяло. Если станешь мерзнуть, не вздумай молчать — сразу буди. Найду чем еще укутать. Понял? Джун делает грозное лицо, явно пародируя Сакагучи. — Хорошо. Спасибо. — Шмотье Юджи я только вчера перестирывал, так что вещи в ванной, там… слева, на полке, увидишь. Надо тебе тоже ко мне что-нить из домашнего принести. — Я… да. Принесу, — Карино сбегает в ванную прятать вспыхнувшие щеки. На этот раз полуночный крик так не пугает. Карино просто просыпается и садится на диване. Хочет будить Джуна, но, казалось, непробуждаемый Баба оказывается быстрее. Юджи, в отличии от Сакагучи не кричит и Джуна не трясет. Наоборот, обнимает и говорит очень тихим, спокойным голосом. — Все хорошо, я уже тут. Все хорошо.Джун, Джу-ун. И Чиба просыпается почти сразу. Толи кошмар был совсем другой, толи Баба знает какой-то секрет. — Блин, — утыкаясь лбом в плечо Бабы выдыхает Джун. Пару раз шмыгает носом и, остранившись, трет кулаком глаза и вытирает щеки, — перевозбудился называется. Сатору, тебя тоже разбудил? Карино качает головой:  — Не страшно. Ты нормально?  — Да. Юджи, все, спасибо. Ложись, — сам Чиба при этом встает. Баба кивает и укладывается на свой матрас. Джун выходит.  — Сатору, ты чего сидишь?  — Джуна дождусь и лягу, — Карино не испугался, но он по-прежнему считает, что такое отношение — слишком легкомысленно.  — Он может теперь совсем не лечь.  — Я знаю. Не страшно. Юджи несколько секунд хмуро смотрит на Карино, а потом закрывает глаза и его дыхание почти сразу выравнивается. Минут пять в ванной шумит вода, потом все стихает. Шаги по коридору, щелчок выключателя — Джун ушел на кухню. Сатору допускает, что он просто хочет побыть один, но, если что, Чиба почти наверняка сам прямо скажет.  — Мне тоже чаю нальешь?  — Сатору? — Джун оборачивается и Карино видит, что на нем те самые «бронебойные»  очки.  — Угу.  — Тебе не обязательно вставать.  — Э… слушай, — Сатору проходит на кухню, садится, — может, тебя какие чаи попить? Ну, травяные? Не лекарство, но говорят, помогает. Джун фыркает.  — Это мелочи. Правда. Тебя напрягает сильнее, чем меня. Сатору тыкает на кнопку лежащего на столе телефона. Он, кажется, Юджи.  — Уже шесть. Мне все равно через полчаса вставать было. Нет смысла спать. Так нальешь мне чаю?