БРЕГВАРДА

Он не из тех, о ком спрашивают. И ничьи чары над ним не властны. - Он называет эту скалу Каррок. - А почему? - Потому что ему так хочется! - отрезал Гэндальф, отворачиваясь от хоббита. Я лежала у костра, на ворохе ветвей и чьей-то одежды, до подбородка укрытая плащом. Правая рука перестала ныть, а левую я просто не чувствовала. Когда Торин пришел в себя, маг занялся мной, и обернул изувеченную ладонь листьями, которые Оин назвал "холодилкой". Дубощит же, испытавший на себе силу магии Гэндальфа, уже сидел у костра вместе со всеми. Пристально глядя на притихшего крошку-Взломщика, он вдруг задумчиво начал - Господин Бэггинс - Бильбо подпрыгнул, и смешно отскочил назад, ожидая нагоняя - Я должен извиниться. Я очень виноват перед вами - продолжил Торин, поднимаясь, и направляясь к нему - Увидев вас впервые, я посчитал, что вы - не тот, кто был нам нужен. Я думал, вы не справитесь, что будете обузой. Я еще никогда так не ошибался! - закончил он, и, наклонившись, стиснул хоббита в железных объятиях. Я рассмеялась, заметив, что ступни Бильбо оторвались от земли. Так, как Торин стоял к нам спиной, я не могла видеть лица Взломщика, но прекрасно видела его руки, вцепившиеся в мех торинова плаща. Бедный малыш. Слава Эру Илуватару, меня никто обнимать не собирался, и без того болели отшибленные бока. А рана, полученная от гоблина, вновь открылась и увлажнилась кровью. Но, не успела я облегченно вздохнуть, как Дубощит, отпустив хоббита, широкими шагами двинулся в мою сторону. Остальные провожали его округлившимися глазами. - Торин, не нужно! Ей и без того несладко - воскликнул Гэндальф, вставая. Но этот непонятный гном и не думал меня ругать. Вместо этого он низко поклонился и так-же молча отошел, задумчиво глядя в даль, туда, где возвышалась в розоватой закатной дымке Одинокая гора. *** - А почему нужно успеть обязательно до заката? - На этот раз к магу приставал Бофур. Я, отказавшись от носилок, шла как раз следом за ними, поддерживаемая с двух сторон Ори и Нори. Нори болтал не переставая, Ори, напротив, был молчалив, и краснел каждый раз, когда я, опираясь, клала руку на его плечо. Гэндальф же, похоже, был настроен до последнего скрывать от нас подробности о личности своего таинственного знакомого, который и не друг, и не враг. - Его зовут Беорн - наконец сдался маг - И он - оборотень - Торин, обернувшись, смерил его недоверчивым взглядом. Вскоре, нашим глазам открылось обширное пустынное поле, поросшее тут и там высоким кустарником. На другом его краю, на опушке рощи, виднелось нечто, напоминающее огромный дом. Точнее сказать было нельзя, уж слишком он был пока далек. - Кто-то преследует нас! - воскликнул вдруг Дубощит. - Нужно торопиться! - и все припустили бегом. - Это не орки - проворчал Гэндальф - Это хозяин дома - Бильбо обернулся. Видимо, любопытство, все же, пересилило страх. Я тоже не удержалась, но увиденное только придало мне прыти: недалеко позади, стремительно приближаясь, маячила огромная черная фигура, похожая на оживший округлый валун. Жуткий, полузвериный рев разлетелся по окрестностям. Я и два моих спутника не могли двигаться быстро, и остальные оказались у ворот дома намного раньше. Услышав у себя за спиной сопение и топот, Нори вывернулся из под моей руки, и обнажил свои кривые ножи. - Бегите! Спасайтесь! Этот враг никому из вас не по силам! - кричал Гэндальф, спеша к нам на выручку. Развернулся и Торин. Передав меня волшебнику с рук на руки, Ори бросился к брату, который, к несчастью, привлек внимание Беорна. Только сейчас я смогла как следует рассмотреть зверя, и не обрадовалась увиденному. Больше варга, и почти с тролля, но без сомнения - медведь. Клыкасто-когтистая костедробилка на четырех кривых лапах как раз готовилась смести с лица земли отважного гнома. Если честно, то от Нори я меньше всего ожидала подобной самоотверженности. Но еще больше удивил меня его робкий брат. Выдернув из за пояса свою неразлучную рогатку, он зарядил ее подхваченным на ходу булыжником, и, почти не целясь, залепил мишке в лоб. Зверь рявкнул ... и отпрянул. А тут как раз подоспел Гэндальф, осветив все кругом лучом, вырвавшимся из навершия посоха. Как мы оказались за воротами, не помню. Но когда я обрела способность здраво мыслить, засовы уже были задвинуты, а гномы деловито осматривали хоромы оборотня. Широкий стол и не менее широкие лавки, очаг, способный вместить целого быка и край обширных полатей в углу, вот все, что я сумела рассмотреть в полумраке. В воздухе ощущался отчетливый запах хлева. Меня усадили на угол одной из скамей, вручив здоровенный ломоть каравая и поистине великанскую кружку молока. Напротив пристроился Ори со светильником и своим неразлучным блокнотом, и принялся срисовывать орнамент с деревянной колонны за моей спиной. Он словно пытался успокоить себя, взявшись за привычное и любимое дело. Остальные гномы не мешали ему, поглядывая с любопытством и ... уважением. - Можно? - попросила я, протянув руку через стол, и встретила взгляд карих глаз, полных безграничного доверия. Протянув мне альбомчик, Ори опустил голову, соскребая ногтем накапавший на столешницу воск. Крепкий кожаный переплет скрипнул под пальцами, зашуршали страницы, и я увидела... *** Здесь было все: Был Шир, и нора Бильбо, стол, уставленный снедью и Торин во главе стола. Дальше вырастали до небес леса, горбились скалы, и сидели вокруг разметанного кострища три окаменевших тролля. Дворцы Ривенделла поднимались меж водопадов, высокое резное кресло стояло посреди сада, горели факелы и смеющийся Бофур дул в свою флейту. И немудрено было забыть, что это всего лишь уголь и чернила. Некоторые страницы были исписаны острыми гномьими рунами, а перевернув последнюю использованную, я поняла, что срисовывал Ори вовсе не листочки и ягодки, украшавшие столб. Словно из зеркала, на меня смотрели мои собственные глаза. И они улыбались, эти глаза, улыбались губы под прямым, доставшимся от матери, носом, и тень от того самого столба падала на правую щеку. - Ой! - пискнула я невольно, приложив ладонь к губам - Ори, это просто... просто волшебно! - Я ничуть не преувеличила, но он начал краснеть, как рак, брошенный в кастрюлю с кипятком. Проходящий мимо Бофур двинул его локтем в спину и, наклонившись, прошептал что-то на кхуздуле. Бифур на другом конце комнаты вскинул вверх кулак и затряс бородой в беззвучном смехе. Я, поняв, что по цвету вот-вот сравняюсь с Ори, вернула ему блокнот и спрятала лицо за кружкой с молоком. Уже направляясь на ночлег, в тот угол, куда гномы натаскали соломы, я в полумраке наткнулась на Торина, и услышала всего два слова, шепотом, снова на языке гномов. Но перевода они не требовали, так как однажды уже были слышаны мной. - Молись Ауле - сказал он тогда, касаясь моего плеча. ***