БРЕГВАРДА

– Летите, птички! Летите, если можете! Проснувшись на рассвете, я обнаружила, что костер давно догорел, и что ночью выпала роса. Мой плащ, сбившийся в ком, был влажным и холодным, и я поспешила подняться. Траву на поляне покрывали дрожащие сверкающие капли. Звонкие голоса птиц заглушали бормотание Гэндальфа, втолковывающего что-то сонному Дори. Остальные гномы еще не поднялись, и я, воспользовавшись случаем, сбегала ополоснуться к ручейку, протекавшему неподалеку от лагеря. Боясь, что проснувшиеся гномы первым делом отправят кого-нибудь за водой для завтрака, я сократила ритуал купания до нескольких минут, а потом быстро натянула свою старую одежду, выстиранную еще в купальнях Ривенделла. Вопреки моим опасениям, гномы, когда я вернулась, храпели по-прежнему, если не громче. Кухарил у нас, обычно, Бомбур. Сам любящий вкусно покушать, он и готовил так, что пальчики оближешь. Но мне не хотелось беспокоить гнома, посвятившего большую часть вчерашнего дня беготне от гоблинов. Поэтому, попросив Гэндальфа заново разжечь костер, я вернулась к ручью, на этот раз - с котелком в руках. Найдя чуть выше по течению удобную ямку, я погрузила его туда и услышала звонкое "бу-бульк". Когда котел наполнился, я подумала, что совсем неплохо было бы ополоснуть измазанные в глине сапоги. Как вдруг, из высоких кустов по ту сторону ручья, раздался едва слышный шорох. Я похолодела. Изо всех сил пытаясь не поддаться панике, я сделала вид, что собираюсь вернуться в лагерь. Взяла котел, повернулась спиной к воде, и не спеша прошла несколько метров. Почувствовав движение воздуха позади и услышав грохот прибрежной гальки, я резко развернулась, и, размахнувшись, врезала преследователю котелком. Посудина эта, рассчитанная на пятнадцать едоков, тринадцать из которых - гномы, выглядела как средних размеров ведро, а наполненная до краев студеной водой, обладала убойной силой палицы. Жалобно взвыв, некрупный варг осел на землю, поджав грязный хвост. Именно на этот вой, спустя пару минут, сбежались разом проснувшиеся гномы. Однако, за это время успело произойти много чего интересного. Отбросив бесполезный уже котелок, я выхватила меч. Рукоять скользила в мокрой ладони, но удар вышел на славу - мне и прежде случалось рубить одиноких волков, забредавших в окрестности Бри и других деревень. Однако, варг был крупнее обычного волка, раза, как минимум, в четыре, а потому издыхать так же быстро не собирался. С наполовину перерубленным загривком, зверь как-то умудрился сделать прыжок, в котором настиг отскочившую было меня. Смердящая острозубая пасть сомкнулась на правом предплечье. Уже умирающий, варг не мог крепко сжать челюсти, но клыки вошли глубоко. Первыми прибыли Фили и Кили, и замерли, созерцая бьющегося в агонии варга и меня, истекающую кровью. Снова. Следом, растолкав племянников, на берег вылетел Торин. Лицо его было бледней серебра его украшений. Но и он не успел ничего предпринять. Отстранив друга, Двалин, бренчащий как оружейная лавка на выезде, одной рукой подхватил мой меч, другой перебросил через плечо его хозяйку. Я и пикнуть не успела, как оказалась висящей вниз головой, а лысый гном взревел - Все назад! Быстро! Это лазутчик, а остальные на подходе. - В подтверждение его слов, из рощицы, что за ручьем, донеслось хриплое завывание нескольких десятков глоток. *** Брошено было все: непотушенный костер, посуда, припасы. Гномы бежали, задыхаясь, к скалам, где надеялись укрыться от кровожадной стаи. Я, словно переброшенная через вешала связка колбас, болталась на плече Двалина, поминутно теряя сознание. Кровь слабыми толчками вырывалась из рваной раны и стекала вниз по руке. Словно сквозь слой плотной ткани, я услышала рядом чей-то прерывистый, полный ярости голос - Ты же сказал, что со Щитом Махала... она будет невредима?! - Ответ последовал на глуховатом, булькающем кхуздуле, голосом Бифура. Но кто-то тут же добавил - Да. Невредима - не значит цела. Невредима значит - жива! *** Вместо скал был обрыв, на краю которого пять вековых сосен делили скудный клочок земли. - На деревья! - Воскликнул Гэндальф, и гномы полезли, путаясь в ветвях и давясь иголками. Двалин, будто тряпичную куклу, подбросил меня вверх, прямо в руки Дори и Нори, а сам полез на соседнее дерево, где уже сидели Балин и Гэндальф. Усадив меня на ветку, спиной к стволу, мои соседи по сосне занялись перевязкой. Дори опасался, что кость могла треснуть, поэтому из длинного сучка соорудили шину, подвязав ее через плечо шарфом сидевшего тут же Ори. Бледный, как полотно, молодой гном с ужасом взирал вниз, где носились по поляне разъяренные варги. Его ветка была чуть ниже моей, и, опустив здоровую руку, я коснулась его взлохмаченной макушки. Волосы были легкими и пушистыми, словно кроличья шерстка, а глаза, которые он поднял на меня, блестели как у сумасшедшего. Я пригладила торчащие пряди, пропустила между пальцев перевязанную цветным шнурком косичку. В ушах звенело от потери крови и завываний варгов, но все это показалось мне лишь бледным фоном для тех чувств, что я внезапно испытала. Сердце билось, казалось, в самом горле, грозя вырваться наружу с очередным толчком. Пальцы, коснувшись его горячей щеки, онемели, словно сведенные судорогой. Поддерживающие меня Дори и Нори переводили взгляд с брата на что-то внизу, и обратно. Я очнулась. Тоже посмотрела вниз. На поляну выезжали орки. Их был целый отряд, под предводительством огромного, бледнокожего субъекта. Его лицо и обнаженную грудь покрывали старые, но все еще глубокие шрамы, а вместо отсутствующей почти по локоть правой руки хищно сверкал многолапый крюк. Белоснежный варг под ним щерился и припадал на передние лапы, словно скрадывая добычу. Орк был по-своему красив, устрашающей, мрачной красотой ночного кошмара. Я почувствовала руку Ори в своей ладони и стиснула пальцы. Чудовище, отыскав глазами Торина, обратилось к нему на своем темном наречии, тот отвечал глухо, сквозь зубы. Бледный орк взмахнул рукой, и сразу несколько его спутников поднесли факелы к стволу сосны, на которой сидел Дубощит. Дерево вспыхнуло, как свечка, а орки стали помогать себе мечами и секирами, подрубая его у корней. И вскоре, могучая сосна рухнула, словно поверженный великан. Орки расступились, ошпаренные водопадом искр, маленький хоббит, отшвырнутый в сторону, подкатился к стволу соседнего дерева, откуда к нему уже протягивались руки друзей. Торин же, поднявшись с земли, по раскаленному телу умирающего дерева двинулся навстречу своему врагу. Первый же удар орочьей булавы бросил его на землю. Он поднялся, озираясь по сторонам, в поисках какого-либо заслона. Противники закружили по поляне, словно в каком-то неведомом, древнем танце. Впрочем, так оно и было. -"Танец смерти. - Подумала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы - Торин Дубощит умрет, и наш поход окончиться здесь. Он умрет, и умрем все мы. Он умрет... и его железные руки, что не дали мне тогда сорваться в пропасть, что сейчас так крепко сжимают рукоять меча, станут такими же слабыми, как мои" - Бильбо же, тем временем, пробирался вперед, по тлеющей сосне. Шерсть на его ступнях вспыхнула и вмиг сгорела. - "Ну вот. Еще и этот!" - злоба перехлестнула через край. - Целы мои кости! - рявкнула я на пытавшегося удержать меня Дори.Вспомнила, что меч остался у Двалина, вырвала из лубка на руке острый сучок, и сорвалась вниз, как белка, прямо на плечи бледного предводителя орков. Варг, ощутив дополнительную ношу, завертелся на месте. Обхватив ногами шею его чудовищного седока, я несколько раз вонзила тому в загривок свое жалкое оружие. Крови почти не было, хотя раны получились глубокими. Орк наугад махал мечом через плечо, пытаясь попасть мне по рукам. И ему это удалось. Словно со стороны я увидела, как сверкающее лезвие отделило от моей левой руки указательный и средний пальцы. И лишь потом пришла боль. Она прошила все тело, словно копьем. Ноги ослабели, и я соскользнула на землю, позади варга. Остальные события я наблюдала из положения лежа, так как сил подняться уже не осталось. Огонь медленно но верно пожирал подножия остальных четырех сосен. Торин, для которого я выиграла ничтожные крохи времени, обзавелся тяжелым, не чета моему, кривым суком, который использовал в качестве щита. Но, не смотря на это, он все-же оказался повержен. Рука орка, увенчанная крюком, взлетела вверх. Сук, хотя и замедлил удар, но раскололся надвое. Сталь встретилась со сталью на груди Торина, защищенной кольчугой. И сталь кольчуги поддалась, в свою очередь ослабив ущерб, нанесенный телу. Орк ухмыльнулся. - Полакомись - Обратился он к своему варгу, но так, чтоб это слышали и гномы, перебравшиеся на крайнюю перед обрывом сосну, подальше от всепожирающего пламени. И тот защелкал зубами, приблизив пасть к телу Торина. Как вдруг, перед оскаленной мордой выросла маленькая фигурка, с занесенным мечиком, больше смахивающим на широкий кинжал. Полоснув зверя по носу, Бильбо заставил его взвизгнуть и отскочить, а потом встретился глазами с бледнокожим орком. И что-то было в его взгляде такое, что почти трехметровый монстр на миг опустил голову. В ту же секунду, заскрипело, склоняясь над бездной, последнее уцелевшее дерево, а по земле заскользили тени. Я подняла голову, и увидела реющих над поляной исполинских птиц. Они кружили, снижаясь, над телом Торина. - "Жив ли?" - подумала я, и подползла к нему, кое-как опираясь на израненные руки. Дубощит еще дышал, но был, похоже, в беспамятстве. Пальцы на правой руке, заскорузлые от крови и смолы, судорожно сжимались, словно пытаясь что-то схватить. Я накрыла их той ладонью, что была целой. - Фрерин, брат мой! Меч... - прошептал он в бреду, и я окинула взглядом поляну. Сталь сверкнула в отблесках пламени, багряной стеной заслонившего от нас обрыв и остальных гномов. Он лежал совсем рядом, нужно было лишь протянуть руку. И я протянула, ту, окровавленную, с тремя пальцами и двумя сочащимися алым обрубками. И ею же вложила еще теплую рукоять в его ладонь. - Фрерин! - Простонал он снова. Над головой, взвихрив пепел, ударили широкие крылья. Мощные когти оцарапали землю рядом со мной, жесткие лапы сжались на ребрах, и я почувствовала, что поднимаюсь в небо. ***