Through the silence

— Мм, как вкусно пахнет! Что сегодня на завтрак? — улыбаюсь я и прихожу в кухню. Мама стоит у плиты и готовит мой любимый омлет с помидорами. Я подхожу к ней сзади и целую в щеку. — Доброе утро!  — Доброе, — мама улыбается мне в ответ. — Садись за стол, все уже готово. Я с большим энтузиазмом мчусь за стол. Всегда любила мамину еду, она превосходно готовит. Многие говорят, что этот талант передался и мне, но я не верю этим людям. Готовлю сама только по необходимости. Мама ставит передо мной тарелку с омлетом, а сама берет кашу. Уже больше трех лет она правильно питается, по большей мере из — за проблем со здоровьем.  — Спасибо, — благодарю я и принимаюсь за завтрак. Мы разговариваем на пустяковые темы, например, как в городе резко похолодало и поднялись цены в магазинах.  — Когда ты сегодня будешь дома? — спрашивает мама, когда я мою тарелку за собой.  — Не знаю, надо посмотреть, дадут ли нам еще рефераты, — я вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь к маме. — Может быть мы сегодня посмотрим фильм? Я постараюсь прийти пораньше, еще заду в магазин и куплю каких — нибудь вкусняшек, — я пыталась поднять маме настроение. Сегодня она выглядит бледной, что меня беспокоит.  — Конечно, — оживилась она.- Я выберу фильм, посмотрим какую — нибудь мелодраму. Криса все равно сегодня снова не будет. При упоминании о Крисе меня передергивает. Сейчас лучше об этом не думать.  — Отлично! Я напишу тебе, когда у меня закончатся пары, — говорю я, и поцеловав мать в щеку, быстро покидаю комнату. В коридоре обуваюсь, накидываю куртку и повязываю шарф. Хватаю сумку, и попрощавшись с матерью, выхожу за дверь. На улице действительно резко похолодало. Трудно представить, что только вчера светило теплое солнце, а уже сегодня ветер пробивает насквозь так, что я чертовски сильно замерзла, как только вышла из дома. Решаю взять машину, потому что еще чуть — чуть и я совсем окоченею. Крис все равно сегодня ее не взял. Вспомнив своего брата, я начинаю злиться. С той самой ночи я видела его всего два — три раза. Я до позднего вечера сижу в библиотеке, а когда прихожу домой, его уже нет. Он ночует у Марии. Когда мы виделись, он снова пытался уговорить меня согласиться, говорил, что когда мы вернемся, все будет по — другому. Мы сможем переехать в более просторную квартиру, купим новую машины для гонок, полностью поставим маму на ноги. Но я не верю, что все может так легко нам даться. Я пыталась переубедить брата, но он только накричал на меня, сказал, что я ничего не понимаю, и что он все равно поедет. Меня это разозлило. Пускай катится, куда хочет, чертов эгоист. К слову, о девочках я тоже ничего не слышала. Они звонили мне пару раз, но я не брала трубку, зная, что они будут делать тоже самое, что и Крис. В колледже они не появляются. Профессор Эванс сказал, что Лили взяла академический отпуск. Хотя прошла уже неделя, Крис все еще здесь, поэтому не знаю, где могут быть подруги. Пускай даже сейчас между нами стал такой барьер, и они остались по ту сторону, я все равно буду считать их своими лучшими подругами. Я захожу в аудиторию и сажусь на свое место на третьем ряду возле окна. Конечно, мне немного одиноко, ведь рядом всегда сидела Лили, она всегда что — то рассказывала, и это всегда поднимало мне настроение. Даже сейчас, сидя на своей любимой зарубежной литературе, я думаю не о книгах, а о Дес и Лили. Вскоре в аудиторию заходит профессор и начинает лекцию. Сегодня мы изучаем великолепное произведение Александра Дюма — «Граф Монте — Кристо». Я уже читала его несколько раз, и всегда находила что — то новое и завораживающее. Правильно ли поступил Эдмон, когда начал мстить свои обидчикам? Какой он на самом деле: человек, который вершит добро своими поступками, или демон, пытающийся только отомстить? С удовольствием перечитаю эту книгу. К сожалению, теория языковой коммуникации прошла не так хорошо. Для меня это ужасно скучный предмет, поэтому все темы я стараюсь изучать заранее. И я была очень рада, когда наконец, прозвенел звонок, и я вышла в коридор. Решаю пойти в кафетерий. Время уже близко к обеду, и мой организм требует пищи. Хорошо, что у меня осталась всего одна пара. Мой телефон начинает пищать, когда я иду по коридору. На дисплее высвечивается номер мамы.  — Мам? — встревожено говорю я, подходя к окну.  — Эви, — я слышу в трубке сдавленный голос.  — Маргарет? Где мама? Что случилось? — я начинаю паниковать.  — Ее увезли в больницу. Эви, я не знаю, что произошло, она… она, — послышались всхлипы.  — Маргарет, пожалуйста, успокойся. Я сейчас приеду. В какую больницу ее увезли?  — Больница на Уорнер — стрит. Я поехала вместе с ней.  — Я буду через двадцать минут, — говорю я, и закончив разговор, пулей лечу к выходу. С самого утра я заметила, что мама слишком бледна, и в последнее время я была слишком занята, чтобы спросить, принимает ли она таблетки. Это все я виновата! Я и моя чертова занятость. Я сажусь в машину завожу ее и быстро выезжаю с парковки. Уорнер — стрит находится не совсем далеко, и я надеюсь, что успею приехать до того, как врач что — нибудь скажет. Несколько раз звоню Крису, но он не берет трубку. Бросаю телефон на соседнее сиденье и давлю на газ. Не люблю больницы. Здесь всегда пахнет чем — то непонятным, надо надевать бахилы, отстаивать немыслимо большие и длинные очереди, поэтому как только захожу в здание, бегу по коридору в приемную.  — Здравствуйте, скажите к вам поступала по скорой Николь Коллинз?  — Поступала, в отделение кардиологии. Третий этаж, палата 53, — спокойно отвечает медсестра. — Наденьте хотя бы халат, — она подает мне его и сочувственно смотрит на меня.  — Спасибо, — сбивчиво говорю я, и накинув халат на плечи, мчусь на третий этаж. В коридоре оказывается мало народу, и поэтому я сразу замечаю замечаю Маргарет. Ее невозможно не заметить. Она — настоящая леди, всегда одевается в элегантные платья или юбки. У нее очень даже хорошая фигура для шестидесяти пяти лет. К тому же она очень энергичная, постоянно куда — нибудь ходит: то в театр, то в музей, недавно даже на концерт рок — группы ходила. К сожалению, из семьи у нее почти никого не осталось, только сын, но он уже давно переехал в Австралию, не оставив никаких контактов. Маргарет очень сдружилась с мамой, как только мы въехали в нашу нынешнюю квартиру. Эта милая старушка нравится мне, мы часто сидим вместе у нас дома, в гостиной, кушаем пироги приготовленные Маргарет по ее секретному рецепту, это так весело, слушать, как Маргарет говорит обо всем на свете, особенно о современной молодежи. Поэтому я не на шутку перепугалась за нее, увидев ее заплаканное лицо.  — Маджи? — говорю я, подходя к женщине.  — О, Эви, как хорошо, что ты приехала, — она сразу бросается ко мне. — Прости, это все я виновата. Я обнимаю Маджи, легко хлопая ее по спине.  — Успокойся, ты ни в чем не виновата, наоборот, молодец, что вызвала Скорую.  — Нет, — Маргарет немного успокоилась, и мы сели на стулья. — Я как обычно пришла к Николь, мы болтали, пили чай с ее пирогами. Потом я начала говорить о своем сыне, я не помню, разговор пошел в другую сторону. Мы стали говорить о тебе, Кристофере, Бене, и вдруг Николь упала, я даже сначала ничего не поняла. Хорошо, что догадалась позвонить в Скорую. Эви, мне так жаль, так жаль, — Маджи снова начинает плакать, а я беру ее за руку, пытаясь успокоить.  — Еще ничего неизвестно, как только мы приехали, Николь сразу увезли на обследование. Следующий час нам тоже ничего не говорят, это заставляет меня нервничать еще больше. Врачи и медсестры ходят туда сюда, и я пытаюсь хоть у кого — то узнать о состоянии своей матери, но они только машут руками и дальше куда — то мчатся.  — Может мне отвезти тебя домой? Тебе нужно отдохнуть, — спрашиваю я у Маджи, которая выглядит очень уставшей. Видно, что это происшествие потрясло ее и выбило из колеи.  — Да, пожалуй мне стоит поехать домой, — отвечает она и поднимается на ноги. Я вместе с ней. — Нет, ты оставайся здесь, я доберусь сама.  — Давай я тебя хоть до выхода провожу, — говорю я, и взяв Маджи за руку, ведя по коридору. Обещаю обязательно позвонить ей, когда что — нибудь узнаю. Время, кажется, тянется слишком медленно, и мне ничего не остается, как ходить по коридору. Решаю спуститься на первый этаж и выпить кофе. Вся эта нервозность пагубно на меня действует. Выбираю напиток, и взяв его в руки, иду обратно. Но мои глаза, наверное, где — то я потеряла, потому что не успела я сделать и пары шагов, как врезаюсь в какого — то парня, и все содержимое моего стаканчика оказывается на его толстовке. Парень недовольно шипит, видимо, горячий напиток попал и на кожу, и поднимает руки вверх.  — О, Господи, прости, пожалуйста! Я просто тебя не видела. Какая все — таки неуклюжая, — тараторила я, бегая вокруг парня. Достаю из сумки салфетки и пытаюсь как — то исправить ситуацию.  — Ничего страшного, — парень легко улыбается и убирает мои руки. — Не переживай, Лаки. От последних слов я замираю и медленно поднимаю голову, смотря на парня. Он широко улыбается, видно, что он совершенно не расстроен из — за того, что я испортила его толстовку. У него интересные глаза, цвета сочной летней травы, волосы убраны под простенькую темно — коричневую шапку. Я заметила, что на щеке есть еле заметный желтый оттенок, а рука перевязана.  — Лаки? — переспрашиваю я, недоверчиво смотря на парня.  — Я видел твою гонку. Ты отлично водишь, но боюсь «Хонда» еще не скоро оправится от такой езды, — говорит он, и на моем лице появляется улыбка.  — Ты недавно в Лондоне? Раньше я тебя не видела на «Энд Парке».  — Приехал недавно, решил посмотреть, как тут дела с автоспортом.  — Ну и как?  — Лучше, чем я думал. Мало того, что здесь круто гоняют, так еще за рулем сидят такие красотки. Я немного смущаюсь от его слов, но все сразу вылетает из головы, как только я вижу лечащего врача моей матери — мистера МакАдамса.  — Рада была с тобой поболтать. Еще раз прости за кофе, — говорю я, прежде чем быстро подойти к врачу.  — Подожди… Я бегу по коридору, чтобы скорее догнать МакАдамса.  — Мистер МакАдамс, — говорю я впопыхах, отчаянно пытаясь быстрее восстановить дыханье.  — Эвелин, добрый день, — говорит доктор печальным голосом. — Я так понимаю, ты по поводу матери? — спрашивает он, и я уверенно киваю. — Чтож, пойдем в кабинет. Разговор будет долгим.