Through the silence

Порой удивляешься, как быстро бежит время. Как оно просачивается сквозь пальцы, словно песок, ты даже не успеваешь запомнить какие-то моменты из своей жизни. А ведь потом они могут стать для тебя решающими. Время летит слишком стремительно. Я не успела оглянуться, как пришел декабрь. Многие уже начали готовиться к праздникам. Дестини усиленно пыталась выпытать у каждого, что тот любит, какие цвета ему нравятся больше, и чтобы они хотели видеть на праздничном ужине. Она даже потеплела к Зои, которая постоянно подкалывала ее после того, как мы все услышали официальное заявление, что Луи и Дес вместе. Все-таки праздник сближает всех. Всех, кроме Лили. В последнее время она стала очень замкнутой, только часто разговаривает с кем-то по телефону. Я и Дес начали беспокоиться о состоянии подруги, несколько раз предлагали ей пожить с нами. Мы прекрасно видели, как Лили с каждым днем становится все бледнее, стремительно теряет вес, не смеется над дурацкими шутками Луи и Найла, молчит, когда Дестини начинает снова говорить о медицине и учебе. Мы с ней по-прежнему находимся на учебе, только заочно. Не скажу, что это просто, но терять год своей жизни впустую, я не хочу. К тому же, потом будет сложнее наверстать. С каждым днем я волнуюсь за подругу все больше и уже решилась поговорить с Зейном по этому поводу. Лили надо отправить домой, это будет намного правильней, чем держать ее здесь и видеть, как она медленно увядает. Зейн не соврал мне, когда сказал мне, что в Праге безумно красиво. Мы как раз здесь уже несколько дней, снег, правда, выпал за это врем всего раз, и почти сразу растаял, но Зейн обнадежил мне, сказав, что мы здесь еще минимум на неделю, и мы еще успеем насладиться красотами этого города в зимнее время.  — Да, мам, конечно. Я обязательно сделаю пару фотографий и отправлю вам по почте, — говорит Дестини, держа телефон между плечом и ухом, а руками развешивает длинные рождественские носочки на камине. Рождество наступит всего через неделю, а мы уже во всю готовимся к этому. Дес уже украсила все комнаты нашей маленькой квартирки, делая ее еще милей и уютней. В моей комнате уже стоит картонный Санта и разноцветные светильники, а в комнате Дес — много всяких украшений, снеговиков, мишуры и прочего. Почти вся наша кухня теперь состоит из красных тонов, в принципе, как и гостиная. Разбавляется все это буйство красного большая и мохнатая елка, которая стоит у нас прямо посередине комнаты. Ее украшали не только мы, но и Зои, Зейн, Луи, даже Лили. Я подумала, что хоть так можно как-то растормошить. От этого мы получили не только удовольствие, но и прекрасное праздничное настроение, которое витало в воздухе.  — Да, мам, я все сделаю, — уже в сотый раз говорит Дес, успокаивая свою маму, которая очень сильно хотела, чтобы Дестини прилетела на праздники домой. Она думает, что ее дочь учится по обмену в Чехии, и уже совсем скоро вернется домой.  — Передавай привет миссис и мистеру Принслоу, — улыбаюсь я, сидя на полу в гостиной и заворачивая подарки в разноцветные упаковки.  — Тебе и папе тут привет Эви передает. И тебе тоже, — говорит подруга, поворачиваясь ко мне. — Ладно, мам тут кто-то в дверь звонит, потом еще созвонимся. Люблю тебя. Дестини кладет трубку и бежит к двери. Значит, правда звонили в дверь, а я даже не услышала. Через минуту я чувствую, как мне на плечи ложатся такие теплые и родные руки, что мои губы сразу расползаются в улыбке. Его я узнаю, даже если мне завяжут глаза и отправят в центр огромного города. Мне кажется, что я чувствую его присутствие кожей, каким-то шестым чувством, и когда он рядом я абсолютно уверена в том, что все будет хорошо.  — Привет, малышка, — Зейн нежно целует меня в макушку и усаживается рядом со мной.  — Привет, — отвечаю я, опуская голову, чтобы спрятать идиотскую улыбку на пол лица.  — Черт, я уже опаздываю, — в гостиную снова врывается Дестини и начинает носится из стороны в сторону.  — Куда? — спрашиваю я, беря в руки очередной лист золотистой бумаги. Зейн любопытно начинает брать уже запакованные подарки и пытается посмотреть и любым другим способом узнать, что находится внутри. Он думает, что делает это незаметно, но он ошибается.  — Ты что, забыла? — Дестини останавливается напротив меня и возмущенно на меня смотрит.  — А что я должна была помнить? — спрашиваю я выжидающе.  — Сегодня у меня романтический ужин с Луи. Я же тебе говорила, Эви! Я сегодня должна выглядеть на все сто, потому что… — Дестини замолкает на полуслове, заискивающе смотря на Зейна, который очень увлечен подарками.  — Да так и скажи, что сегодня ночью не планируешь возвращаться домой. А чтобы все прошло, как по маслу, надо быть расфуфыренной и напудренной до такой степени, чтобы Луи тебя даже не узнал под тоннами макияжа. И тогда все будет просто супер! — Зейн говорит это, а потом делает губы трубочкой и посылает Дестини воздушный поцелуй. Я откидываюсь на диван и начинаю хохотать. Это так смешно, видеть, как Зейн дразнит Дес, и как она краснеет от негодования, словно помидор.  — Зейн, ты всегда был бестактным, но чтобы до такой степени. На Рождество подарю тебе скотч, чтобы ты, наконец, научился держать свой рот на замке, — возмущается Дестини, складывая руки на груди и осуждающе смотря на меня. Я все никак не могу остановиться, живот уже свело от спазмов. Но это так прикольно, смотреть, как они пытаются друг над другом пошутить.  — А я думал, ты подаришь мне скотч для кое-чего другого, — Зейн снова улыбается и поднимает вверх брови. — Ай! За что? — тут же вскрикивает он, когда я бью его по руке, а потом еще даю подзатыльник.  — Для чего другого, интересно? — спрашиваю я, испепеляя Зейна взглядом.  — Ну… — Зейн стал тянуть время и щелкать пальцами, делая вид, что вспоминает. — Ну для того самого, ты же поняла, Эви.  — Да, я прекрасно поняла, — говорю я и встаю на ноги, собирая в охапку все упакованные подарки.  — Детка, ну не обижайся, — Зейн хватает меня за ногу, отчего я могу сделать и шага.  — Я и не обижаюсь, милый, — сладко улыбаюсь я, наклоняюсь к парню. — Я пойду помогу Дестини, а ты аккуратно разрежь оставшуюся бумагу и красиво упакуй оставшиеся. Красиво, Зейн!  — Нет, Эви, пожалуйста, только не это. Ты же знаешь, как я ненавижу заниматься этой фигней, — начинает ныть Зейн, вскидывая руки. Я ухмыляюсь и выхожу вслед за Дестини из комнаты. Я прекрасно знаю, что Зейн не очень-то любит отмечать любые праздники. Чаще он просто старается про них забыть, или делает вид, что забыл. Я не знаю, с чем это связано, но я уж постараюсь привить к нему любовь к праздникам. Я помогаю выбрать Дестини платье, оно темно-синее, до колена, с драпировкой, прекрасно подчеркивающее ее фигуру. Легкий макияж и простая прическа. Нежно и элегантно, и никакой тонны косметики, как говорил Зейн.  — Ты просто красавица, — улыбаюсь я, провожая подругу. — Удачи!  — Спасибо, Эви, — Дестини обнимает меня. Она очень волнуется, ведь Луи предупредил ее, что сегодняшнее свидание будет очень особенным, и я она себе места находит с самого утра. — Я позвоню. Когда я закрываю за Дестини дверь, мчусь в гостиную, проверить все ли в порядке.  — Я смотрю, ты хорошо справляешься, — я сажусь в кресло прямо позади Зейна и кладу руки ему на плечи.  — Ага, конечно, — он недовольно хмыкает. — Может ты прекратишь издеваться надо мной и поможешь? Я бросаю взгляд на груду изрезанной и скомканной бумаги, которая валяется на полу недалеко от меня. Видимо, у кого-то ручки растут не совсем из нужного места. Ну ничего, пусть учиться. Все идеальное достигается с помощью проб и ошибок.  — Посмотри, как хорошо у тебя получилось, — я беру маленькую коробочку, которую Дестини приготовила для Найла, и чуть ли не прыскаю со смеху. Кривенько, косенько, зато своими руками и от души. — Обязательно скажем всем, что подарки упаковывал ты.  — Чтобы парни начали надо мной смеяться? Ха-ха, смотри, как у Зейна руки из жопы растут, — ворчит Зейн. — Все, я больше не могу, — он комкает последний лист и кидает в сторону к остальным таким же. Хорошо, что мы купили про запас.  — Ну ладно, золушка. Уморилась! — я хихикаю, сзади обвивая шею Зейна и целуя в щеку, тот только недовольно фыркает, что веселит меня еще больше. — Иди в комнату, включай телевизор, а я принесу печенье, мы как раз с Дес испекли сегодня утром. Еще раз чмокаю парня и бегу на кухню. Он кряхтя поднимается и ковыляет в мою комнату. Я ставлю на поднос два стакана с теплым молоком и целую тарелку печенюшек. Их мы тоже украсили разными съедобными рождественскими украшениями.  — Чего так долго? Я уже успел посмотреть, как тетка из кулинарной программы пыталась подбросить омлет и уронила его себе на голову, — Зейн разлегся на моем постели, щелкая по каналам. Я только закатываю глаза и сажусь рядом. Мы быстро прикончили печенья, и я услышала раз пять от Зейна, как вкусно я готовлю.  — Да, а ты не помнишь, как кому-то не понравились мои оладьи, что даже тарелку чуть не разбил? — лукаво спрашиваю я его.  — Я врал, — спокойно отвечает он и продолжает уплетать печенья. Через пару минут я все убираю, и мы ложимся на кровать. Зейн облокотился на спинку кровати, а я пристроилась у него на груди и стало переключать каналы.  — «Один дома» или «Анатомия страсти»? — спрашиваю я, когда перехожу на второй круг.  — Выбирай сама, — безразлично отвечает Зейн, водя кончиками пальцев по моей спине. Я улыбаюсь и останавливаюсь на «Анатомии». Устраиваюсь поудобней, сильнее прижимаясь к теплому телу парня, и начинаю смотреть сериал. — Расскажи о своей семье, — неожиданно просит Зейн, после того, как закончилась одна серия. Я немного опешила от такой просьбы, ведь ничего не предвещало разговора по душах. Зейн знает о том, что Крис мой брат, а я знаю, что у него тоже есть брат. Больше каждый из нас ничего не рассказывал, хотя я прекрасно понимаю, что рано или поздно это должно было произойти.  — Ну про Криса ты все знаешь, я могу только добавить то, что он старше меня и ужасный засранец, который много времени проводил со своей девушкой и в мастерской, — я начинаю рассказывать, водя рукой по груди Зейна. — Мою маму зовут Николь Коллинз, раньше она работала в социальной службе, помогала больным детям, которые пережили большой шок или стресс в своей жизни. Она очень любила свою работу. Помню, когда я была маленькой, мама иногда брала меня туда, навещала своих старых коллег, с многими она до сих пор поддерживает связь.  — А почему она ушла?  — Она познакомилась с папой, они поженились. Мама часто рассказывала, что папа был очень романтичным человеком, всегда радовал ее какими-то подарками, придумывал разные истории, чтобы развеселить ее, когда ей было грустно, даже стихи для нее сочинял. Она рассказывала, что папа, чтобы сделать ей предложение, перекрыл целую улицу Парижа перед их гостиницей и свечами выложил «Никки, выходи за меня!». Конечно, она ответила да, — при этих воспоминаниях я начинаю улыбаться. — Через год после свадьбы появился Крис, позже я. Мы были замечательной семьей, самой лучшей, которую я только могла себе представить. Я не понимала, почему я так счастлива. У меня есть замечательная мама, которой я всегда могла рассказать все свои секреты, получить дельный совет, она — мой лучший друг. Отец, который всегда волновался за меня, который чуть что грозился всех покалечить, если меня вдруг обидели. Брат, правда, бестолковый, но с этим я уже давно свыклась, — я цокаю и слышу, как Зейн усмехается. — У моих одноклассников не было с родителями такого единодушия, и, честно говоря, я была рада, что у меня все хорошо. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, — внезапно у меня пропал голос, и руки похолодели. Воспоминания нахлынули огромным потоком, перекрывая все. — Мой отец был очень влиятельным бизнесменом в Лондоне, он собственным руками построил свою компанию. С каждым днем она все набирала обороты, становилась все успешнее. У папы оставалось меньше времени для нас, но мы все прекрасно понимали, ведь это был его третий ребенок, все то, на что он потратил всю свою жизнь. Однажды, у него была очень важная конференция в Лондоне, но его партнеры неожиданно перенесли время и место, из Лондона в Нью-Йорк. Папа вылетел туда обычным рейсом, самым ближним, который был. Я помню, как мама сильно беспокоилась, уговаривала отца по телефону подождать, но он не хотел подводить партнеров и самого себя. Через полчаса после того, как самолет взлетел, было получено сообщение, что на борту прогремел взрыв, самолет разбился. Хорошо, что он недалеко улетел за пределы страны, и мы смогли найти тело отца. Это было ужасно, почти два месяца мы не могли с этим свыкнуться, в принципе, как и сейчас, но сейчас боль не такая острая, и дает о себе знать не так часто. Мне тогда было четырнадцать, — медленно говорю я и чувствую, как Зейн еще сильнее сжимает меня в своих объятиях. — У мамы потом случился инфаркт, она долго восстанавливалась, даже сейчас она нездорова.  — Ты для этого брала деньги вперед? — тихо спрашивает Зейн, я только коротко киваю и слышу, как он тяжело вздыхает.  — Она ведь все, что у меня осталось. Я не могу ее потерять. К тому же почти сразу после смерти отца фирму, которой он владел, забрали. Ею стал владеть другой мужчина. Крис тогда еще был несовершенно летним, поэтому мы ничего не смогли сделать. А этот человек выгнал нас из дома, в котором мы жили раньше, ничего нам не дал, хотя это наш отец построил эту компанию. Не спал, не ел, пытался сделать все, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, чтобы у нее было все, о чем только можно мечтать. И он нам это дал, но плата оказалась слишком высока, — мой голос начинает повышаться, я чувствую, как мной начинают полностью завладевать эмоции. Зейн приподнимается и крепко меня обнимает, немного раскачиваясь и успокаивая. Из моего рта начинают доноситься тихие всхлипы.  — Нет, детка, все. Прости, я не знал, не должен был поднимать эту тему. Прости, — он шепчет, гладя меня по голове.  — Мы остались практически ни с чем. Я стала участвовать в гонках только из-за этого, да этого мне хватало только того, как мы, с отцом и братом, собирали машину буквально с нуля. Я ночи проводила на треке, стирала резину, разгонялась до трехсот километров, ища свой предел. Я делала все, чтобы оказаться лучшей среди других, чтобы хоть как-то заработать и помочь семье. Крис тогда пошел уже учиться в университет и ему нужно было все свое время посвящать учебе. Мне ничего не оставалось. Мне пришлось выбрать этот путь, хотя все могло сложиться по-другому. Мне не надо было этого богатства, которыми владел мой отец, не надо было это пафоса, мне нужна была только моя семья, смысл моей жизни.  — Ты жалеешь? — тихо спрашивает Зейн меня после того, как я замолчала. Я понимаю, о чем он говорит. Не жалею ли я, что согласилась, что встретилась с ним, что все сложилось именно так.  — Я жалею только о том, что до сих пор не достала этого чертового Фредерика Чайлда, человека, который испортил жизнь мне и моей семье, — жестко выплевываю я, сжимая челюсти. Мне противно даже произносить это имя, а уж видеть его рожу — и подавно, но я должна посмотреть этому ублюдку в лицо, а потом уничтожить его, растоптать так же, как и он меня когда-то.  — Что? Что ты только что сказала? — Зейн резко отодвигается от меня и смотрит в глаза, взяв в подбородок.  — Я сказала, что компанией сейчас владеет Фредерик Чайлд, и это тот человек, которого я должна уничтожить, — твердо и резко говорю я, смотря на Зейна в ответ, но в его глазах я вижу толику какого-то беспокойства. За меня? С чего бы это? — Ты знаешь его?  — Нет, конечно, нет, — в следующую секунду Зейн снова обнимает меня, гладя по спине. — Просто я слышал о нем, Эштон очень хочет выучиться и пойти туда работать, компания ведь очень престижная.  — Только президент ее лживый и двуличный мерзавец, — говорю я зло. Мне нужно успокоиться.  — Прости, детка. Я действительно не хотел, чтобы ты ворошила, такое больное для тебя, прошлое. Правда, — Зейн нежно целует меня в лоб.  — Не извиняйся, — я успокаиваю его, слегка улыбаясь. — Я все равно хотела тебе рассказать о моей семье. Обещай, что расскажешь о своей семье тоже.  —Конечно, малышка. А сейчас тебе нужно поспать, — тихо говорит он, укрывая меня пледом. Почему-то сейчас на меня накатила дикая волна усталости, поэтому я не сопротивляюсь. Ложусь набок, а Зейн ложится сзади и обнимает сзади. — Спи, я буду рядом, — он целует мои волосы. Я чувствую, что его что-то беспокоит, и уже хотела спросить, что именно, но мои веки закрываются, и я медленно и плавно уплываю туда, где вся моя семья вместе.