Through the silence

— Эви, пожалуйста, сядь и успокойся, — в сотый раз говорит Гарри. — У меня уже в глазах двоится, — он хватает меня за платье и пытается усадить на место рядом с собой. Я только отмахнулась и снова начала расхаживать из стороны в сторону, сложив руки, будто в молитве, и прижимая их ко рту. С тех пор, как мы привезли Зои в больницу, прошло больше двух часов, а нам еще никто ничего не сказал. Сразу после того, как Зои положили на каталку и увезли куда-то, пропала и Дестини, она сначала что-то быстро рассказывала доктору, жестикулируя. Они перекинулись парой фраз и куда-то ушли вместе. Все это время я не нахожу себе места. Сначала каждые десять минут спрашивала у медсестер, которые проходили мимо, что известно о Зои, но они только возмущались и кричали на меня, я на это просто не обращала внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы думать только о подруге. Потом останавливать каждого работника больницы для меня уже не имело никакого смысла, и я просто начала ходить туда-сюда, начиная уже нервировать Гарри. Он тоже не на шутку начал переживать за Зои, ведь когда мы ее привезли, доктор был в шоковом состоянии, увидев ее руку. Он сказал, что ей нужна срочная операция, ведь даже стал вопрос о том, сможет ли Зои снова хорошо работать рукой, если ее удастся полностью восстановить. Доктор сказал, что ждать уже просто невозможно, Гарри прикинулся братом Зои, чтобы дать разрешение на операцию. Мы решили, что будет лучше, если мы скажем, что мы тоже пострадали в перестрелке на рождественском балу, но успели выбежать одними из первых, Зои упала с лестницы, запутавшись в платье, и сломала руку. Пока нас не просили давать документы, чтобы Зои могли занести в базу данных, но Гарри надеется, что мы успеем выкрасть Зои еще до того, как врачи опомнятся.  — Девушка, вы бы лучше не под ногами болтались, а присели бы, — мимо меня снова прошла какая-то медсестра, держа в руках подставку с пробирками. — Давайте я позову врача, он даст вам успокоительное, обработает ваши раны. Посмотрите сколько у вас порезов, какая гематома на руке. Я резко остановилась и уставилась на нее, будто она говорит на непонятном мне языке.  — Шла бы ты отсюда, — говорю я и дальше продолжаю расхаживать по коридору.  — Простите ее, видите нервы, она очень переживает за подругу, — тут рядом со мной появляется Гарри и обнимает меня. Я не замечаю этого и продолжаю смотреть в одну точку, просто остановилась.  — Хамство-то какое! — ворчит медсестра и исчезает в дверях.  — Эви, пожалуйста, успокойся. С Зои все будет в порядке, — Гарри начинает утешать меня, гладя по голове. Он продолжает что-то нашептывать мне, но я ничего не слышу. У меня до сих пор стоят перед глазами картинки этого ужасного события, которое прочно засело у меня в голове. Я, наконец, отрываю свой взгляд от пола и осматриваю коридор. Ужасные белые стены, врачи, бегающие из одной палаты в другую, тошнотворный запах медикаментов и постоянный писк приборов, уже сводящий с ума. В конце коридора толпится куча народу в таких же праздничных нарядах, как и мы. Скорая помощь уже начала помогать пострадавшим, но их слишком много. Некоторым, тем, кто не сильно пострадал, отделался только многочисленными ушибами, порезами и шоком, оказывают помощь прямо в коридоре. Смотря на всех этих людей, которые сейчас находятся в стадии паники, я сама не могу справиться с волнением, которое новой волной захлестывает меня. Мне казалось, что все самое плохое уже позади, но, похоже, теперь предстояло самое трудное — осмысление того, что произошло. Я отстраняюсь от Гарри и хочу поскорее куда-нибудь сесть, потому что ноги становятся ватными. Вспоминая все эти ужасы, меня начинает мутить, а перед глазами снова встает пелена из невыплаканных слез. Я прижимаюсь спиной к стене и медленно сползаю на пол, учащенно дыша. Гарри тяжело вздыхает и присаживается рядом со мной, я смотрю на него. В его глазах полно печали, горечи, они смотрят на меня с жалостью. Я стараюсь не подавать виду, что нахожусь на грани истерики, но когда пару раз моргаю, слезы сами начинают стекать по щекам.  — Ох, Эви, — Гарри тихо шепчет, вздыхая, и прижимает меня к себе. Он тоже сел на пол и теперь успокаивает меня. Я хватаюсь за него, как за спасательную соломинку, утыкаясь лицом ему в грудь. От него пахнет потом и кровью. Парень терпеливо терпит мои всхлипы, которые содрогают мое тело, гладит меня по спине, при этом стараясь не задеть мои раны на плечах и руках. Я успокаиваюсь только, когда голова уже разрывается от боли, а глаза настолько опухли, что каждый раз мне больно моргать. — Ну все, все хорошо, — Гарри шепчет мне на ухо. — Старайся дышать глубже. Вдох, выдох, вдох, выдох. Я стараюсь следовать его примеру, и через пару минут дыханье восстанавливается.  — Прости, — шепчу я осипшим голосом, немного отстраняясь от Гарри и прижимаясь спиной к стене.  — Ничего, я все понимаю, — он улыбается мне так, как будто ничего не произошло, будто не было этого кошмара, и я в очередной раз убеждаюсь, какой Гарри превосходный актер. Знаю же, что в душе он тоже медленно умирает, переживая вместе со мной. Мы сильно сдружились, его переживания стали моими, и он чувствует тоже, что и я, когда мне плохо. — Посиди здесь минуту, пожалуйста, я схожу и спрошу, может что-нибудь стало известно о Зои, — я устало киваю, и Гарри поднимается на ноги. Он скрывается за поворотом в другом коридоре, а я продолжаю сидеть на полу, поджав под себя ноги. Мне хочется поскорее обо всем забыть, вычеркнуть этот ужасный день из своей жизни, но в голове столько вопросов, на которые я хочу узнать ответы. Это не дает мне покоя, сейчас мне нужно не думать об этом, но это не так просто. — Вот, выпей, станет легче, — неожиданно передо мной снова появляется Гарри и протягивает пластиковый стаканчик. Я вяло смотрю на него и беру стакан. Не смотря, выпиваю содержимое. По вкусу обычная вода, сейчас я настолько вымотана и опустошена, что мне абсолютно все равно.  — Что сказали врачи? — спрашиваю я, когда Гарри усаживается рядом со мной.  — Никто пока еще ничего не знает, — отвечает он, смотря на людей, которые пробегают мимо. Какое-то время мы сидим в тишине, я чувствую, что глаза начинают слипаться, тело размякает, каждая мышца расслабляется. Звуки уходят куда-то на второй план, и я плохо соображаю. Нет, только не сейчас! Я не могу отрубиться прямо здесь и сейчас! Бросаю взгляд в сторону и вижу, что к нам направляется Луи. Его силуэт выглядит таким размытым, я не могу сфокусировать взгляд, улавливая только общие черты. Он выглядит потрепанным и уставшим. Я замечаю, что его смокинг вместо черного стал серым, на плечах какая-то пыль, а рубашка вся в красных пятнам. Как только я замечаю его, пытаюсь подняться, но ноги меня не слушаются. Только с третьей попытки мне это удается, но я по-прежнему держусь за стенку.  — Эви, Гарри, где Дес? — спрашивает он. Голос у него вымученный и надтреснутый.  — Она ушла вместе с доктором. Говорят, Зои уже скоро должны закончить оперировать, — отвечает парень, и бросает взгляд на меня, а потом снова на Луи. Я ничего не понимаю, но Луи кивает и кладет руки мне на плечи.  — Пойдем, Эви, тебе надо отдохнуть, — говорит Луи мне на ухо. Меня снова охватывает слабость, ноги подкашиваются, но Луи быстро хватает меня за плечи, прижимая к себе.  — Нет, я должна быть здесь, — говорю я, но мой язык заплетается. Луи продолжает обнимать меня, но я все равно сползаю. Моя голова теперь чуть ниже его плеч. Я наблюдаю за людьми в конце коридора, но чувствую, как веки начинают тяжелеть. Гарри что-то подсыпал мне?  — Не волнуйся, Зои будет уже дома, когда ты очнешься, — шепчет мне Луи, придерживая. Я пытаюсь бить его кулаками, бубня что-то, но глаза медленно закрываются, и я проваливаюсь в темноту.