Through the silence

Резко распахиваю глаза и подскакиваю на кровати, тяжело дыша. Жадно хватаю ртом воздух, поворачивая голову в разные стороны, пытаясь понять, где я нахожусь. Вокруг меня темнота, сердце бешено колотиться. Я хочу включить свет, но как только тянусь к прикроватному светильнику, всю руку и плечи, до самой шеи, охватывает острая боль. Я вскрикиваю, прижимая руку к груди, но от этого становится только хуже. Я делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Превозмогаю боль, снова повторяю попытку включить свет.  — Черт! — морщусь я, когда яркий свет бьет в глаза. Моргаю пару раз, чтобы привыкнуть, но это все равно не помогает. Слишком долго я лежала в темноте. Когда я немного приоткрываю глаза, осматриваю себя. — Ну ни фига себе! — удивляюсь я, когда смотрю на свои руки. Все они в маленьких порезах. Наверное, кожа только начала сама затягиваться, а когда я резко потянулась, снова разорвала ее, порезы снова начали кровоточить. В них были не только руки, но и плечи, ступни. Конечно, кто ж сигает по битому стеклу без обуви? Только сумасшедшие! В голове снова всплывают кадры того ужасного события. Я надеюсь, что этот день, наконец, кончился, и я смогу успокоить себя хоть этим. Но страх снова подбирается ко мне слишком близко, опутывает в свои сети. Я снова начинаю паниковать, смотреть в разные стороны. Где же все? Я испуганно осматриваю комнату. Она мне не знакома. Большая кровать, рядом письменный стол, напротив кровати, у стены, два комода, с двух сторон от двери. Справа от меня окно, но за ним темнота, значит, сейчас ночь. Слева небольшая дверь, наверное, в ванную. Я не понимаю, где нахожусь. Где все остальные, неужели я здесь одна? Поднимаюсь с кровати, но тут же жалею об этом. Так больно, мне, наверное, давно не было. Стиснув зубы, снова встаю и медленными шажками продвигаюсь к двери. Всего через пару шагов у меня уже заканчиваются силы, я облокачиваюсь о стену и открываю дверь. В длинном коридоре, куда я попала, тоже царит темнота. Я оставляю дверь открытой, чтобы хоть как-то осветить себе путь, ведь выключатель у меня нет времени искать. Планировка этого дома напоминает мне наш дом в Париже, столько же много дверей, комнат, но открывая их, я не вижу распакованные чемоданы, незаправленные постели. Все они однотипные, серые, в них никого нет. Никогда не было.  — Так, Эви, не раскисай, ты обязательно всех найдешь. Они, наверное, сейчас все внизу. Сидят в гостиной, ждут тебя, — успокаиваю я себя, шмыгая носом. Коридор заканчивается, и я медленно начинаю спускаться по лестнице, останавливаясь почти на каждой ступени, потому что боль в ногах становится просто невыносимой. Слезы подступают к глазам, но я стараюсь не дать им выйти наружу, глубоко дыша. Нет, Эви, ты не сдашься! Ты ведь сильная, очень сильная! Вспомни о Зейне, о том, как ты любишь его. Он бы никогда тебя не бросил, он ведь пообещал, что будет защищать тебя, а он всегда сдерживает свое слово. Я всегда буду верить ему! К тому же Крис, Гарри, Дес никогда бы не покинули бы меня. Ни за что. Преодолев примерно половину лестницы, замечаю, что внизу также пусто, темно и мрачно, как и наверху. Тогда где же все? Они бросили меня?  — Кто-нибудь, — шепчу я, но ответом мне служит только тишина. Слезы начинают течь по моим щекам, застилая мой взор. На ощупь я пытаюсь спуститься с лестницы, но не вижу последнюю ступеньку и падаю на пол. Я начинаю плакать еще сильнее, сейчас больше от боли, потому что тело скрутило от судороги, а раны стали еще больше болеть.  — Зейн! — всхлипываю я в надежде, что хоть кто-нибудь меня услышит. У меня больше ни на что не хватает сил. Только свернуться клубочком на полу, прижать искалеченные руки к груди, терпеть свою боль и надеяться поскорее окунуться в забытье. Я больше не могу здесь находиться, в темноте, одна, беспомощная и разбитая.  — Эви? — неожиданно над моей головой раздается хриплый голос, и я, оторвавшись от пола, вижу свет, который снова раздражает мои глаза. Из-за этого я плохо вижу, но этот мужской силуэт могу узнать где угодно! Зейн! — Господи, Эви, что ты здесь делаешь? Почему ты вообще встала? — Зейн испуганно подбегает ко мне и берет на руки. У меня уже просто нет сил, я уже даже не так сильно чувствую боль. Просто кладу голову ему на плечо, закрывая глаза, а руками сжимаю его рубашку так, что белеют костяшки. Чувствую, на своих пальцах что-то теплое. Я не хочу плакать при нем, не хочу, чтобы он видел меня такой слабой, но всхлипы вырывают из моего рта раньше, чем я успеваю подумать об этом, и новый поток слез застилает глаза. — Ну тише, малышка. Я здесь, — шепчет мне Зейн на ухо. Зейн снова принес меня в ту комнату, где я очнулась, и аккуратно кладет на кровать. Но я сажусь, облокачиваясь на спинку кровати.  — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Зейн меня, присаживаясь рядом и внимательно осматривая меня. Его взгляд становится все суровее с каждой секундой, а челюсти сжимаются так сильно, что я вижу, как отчетливо теперь просматриваются скулы.  — Я в порядке, — отвечаю я, криво улыбнувшись. Не хочу, чтобы Зейн переживал из-за меня. Это же просто пустяки. Бросаю быстрый взгляд на свою руку и замечаю, что ладони в крови. Порезы стали еще больше кровоточить. Снова смотрю на Зейна, он пристально наблюдает за мной, нахмурившись. Я пытаюсь улыбнуться ему, но он только качает головой. Я вижу в его глазах столько боли, что мне становится еще больнее, только теперь не физически, а морально, хотя куда больше, я и так разбита на миллионы кусочков, которые уже никогда не соберутся в прежнюю Эви.  — Я наберу тебе ванну, — тихо говорит Зейн, вставая и направляя к двери.  — Нет, я сама приму душ, — говорю я, пытаясь встать с кровати. Не хочу выглядеть в глазах Зейна еще более слабой, я ведь не такая. Я должна собраться, справиться со всем, попытаться стать такой, как прежде.  — Ты можешь хотя бы раз сделать так, как я прошу? — Зейн почти молит меня об этом, но я все равно непреклонна. Наверное, я слишком глупая, хочу показать, что мне все ни по чем, но только больше боли причиняю себе и окружающим. Но ведь я не могу поступить иначе, я вижу, как тяжело Зейну, как ему непросто, но если сдамся и я, то нам всем наступит конец. Я слегка улыбаюсь и поднимаюсь на ноги, морщась от боли, но я быстро пытаюсь это скрыть, чтобы не расстраивать Зейна еще больше. Выпрямляю спину и стараюсь идти как можно более уверенной походкой в ванную комнату. Зейн уже включил воду и отодвинул шторку. Я подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркале. Да уж, видок у меня еще тот. Под глазами черные круги от растекшейся туши, глаза красные, а от ключиц и до кончиков пальцев множество мелких порезов, которые ужасно выглядят. От прекрасного кораллового платья остались только жалкие порванные лоскуточки, заканчивающиеся теперь выше колена. Отрываюсь, наконец, от зеркала и бросаю взгляд на Зейна, который стоит возле ванны, сложив руки на груди и выжидающе смотря на меня.  — Что? — спрашиваю я, становясь в такую же позу, совсем забыв о руках. Черт, надо было сначала подумать!  — Раздевайся, — хрипло говорит он, еще больше хмурясь.  — Что? — переспрашиваю я удивленно, вообще ничего не понимая.  — Или ты хочешь принимать душ в одежде? — Зейн смотрит на меня, отчего я прихожу в смятение. Уголки его губы трогает легкая улыбка, но только на одну секунду, потом его лицо снова приобретает серьезное выражение. Он любит, когда я выгляжу, как дурочка, которая не понимает простых вещей? В любой другой ситуации я бы обязательно возразила, но точно не сейчас.  — Тогда выйди, — спокойно говорю я, в упор смотря на парня.  — Я никуда не уйду, — твердо говорит он, и я опешиваю от такой наглости.  — Хочешь, чтобы я раздевалась при тебе? — спрашиваю я с легкой усмешкой. Он играет совсем не по правилам, хотя я вообще не думала, что после всего того, что произошло, кто-то из нас оставил при себе чувство юмора.  — Очень заманчивое предложение, — он легко улыбается, потирая подбородок. — Но твое здоровье для меня важнее. Не хочу, чтобы ты поскользнулась и упала, а в твоем состоянии это вполне возможно. Я возмущенно хмыкаю, но отчасти он прав, сейчас я вообще еле держусь на ногах, и не хочу свалиться на ровном месте.  — Ну выйди хотя бы на пару минут, пока я разденусь, — говорю я, снова поворачиваясь к раковине. Через пару секунд Зейн недовольно хмыкает и выходит из ванной, что-то бурча себе под нос. Я слегка улыбаюсь, радуясь своей маленькой победе, подхожу к двери, закрывая ее, а потом пытаюсь расстегнуть платье. От этого руки начинают болеть еще больше, но я терплю, расстегивая на спине платье. Оно падает к моим ногам, но вместе с ним и какая-то белая карточка. Я хмурюсь, не понимая, что это такое, но взяв ее в руки, чуть ли не падаю. Это водительские права Митчелла. Я вспоминаю то, что случилось в туалете и обреченно закрываю глаза, стараясь убрать эти мысли из своей головы. Все встало на свои места. Я судорожно заматываю эту карточку в остатки платья и запихиваю его в корзину для белья, на самый низ. Мне не хочется об этом думать. Все мое тело снова начинает бить судорогой, будто тысячи электронных зарядов проходят через меня, принося только боль. В глазах снова появляется слезы, и мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Широко распахнутыми глазами смотрю на свои руки, не веря, что именно ими я способствовала смерти человека. Я жду, что вот-вот, и они станут красными от его крови. Эти мысли разрывают меня на части, я больше не могу это терпеть. Быстро захожу в ванную, задвигая за собой шторку, и становлюсь под теплые струи воды. Они только расслабляют меня, а мне нужно поскорее избавиться от этих мыслей. Делаю воду холодной, почти ледяной, и беру мыло. Намыливаю руки, тру их друг об друга чтобы появилось больше пены. Раны начинают адски болеть, все тело ломит от струй воды, которые попадают на израненную кожу. Но мне плевать, на все плевать, я хочу избавиться от этого, избавиться от этого ужасного чувства, убивающего меня изнутри. Тру руками, зажмурившись, так, что становится больно. Я хочу отмыться от всего того ужаса, от всей этой, пускай даже и несуществующей, крови, от этой боли, которая захватывает меня. Может хоть так, я как-то смогу спастись? Мыло падает из моих рук, я закрываю ладонями уши, слезы брызжут из глаз, скатываясь по стене в ванну и прижимая ноги к груди. Мне кажется, что сотни голосов нашептывают мне, что это я его убила. Я больше не могу это терпеть.  — Эви! Эви, с тобой все в порядке? — где-то далеко, через шум воды и ладони, я слышу еле уловимый голос. — Эви, черт возьми, открой дверь! Я ничего не хочу слышать, видеть, чувствовать, я хочу, чтобы кто-то избавил меня от этой боли. Неожиданно раздается какой-то глухой звук, и через секунду кто-то сильно трясет меня за плечи. Я распахиваю глаза и вижу перед собой обезумевшего Зейна.  — Господи, Эви, ты слышишь меня? — он кричит, когда я отрываю ладони от лица. Его глаза обеспокоенно смотрят на меня, он все еще сжимает мои плечи. — Ты вообще слышала, что я стучал? Ты вся ледяная! В его глазах плещется беспокойство и растерянность, я смотрю на него, будто в первый раз, и все, что мне хочется сейчас сделать, это успокоить его. Я никогда еще таким его не видела.  — Я в порядке, — шепчу я, но это выглядит так убого, я вижу, что от этого Зейн переполошился еще больше. Он все еще держит меня за плечи, но потом на секунду отпускает и переключает воду с холодной на более горячую.  — Тебя надо согреть, — говорит он, закатывая рукава своей рубашки, хотя она уже и так вся вымокла. Я не двигаюсь с места, только теперь вместо холода и мурашек, я ощущаю, как меня обдает теплая вода, как мне становится тепло, как мое сердцебиение успокаивается. Зейн присаживается на корточки перед ванной, а руками легко проводит от моих плеч до запястий. Я морщусь, только сейчас, когда раны размякли, ко мне приходит боль во всей своей красе. — Прости, — шепчет Зейн, дотрагиваясь до моей щеки. Его голос почти тонет в шуме воды, но я смотрю ему в его карие глаза и понимаю все без слов. Мое сердце снова ускоряет свой бег, но теперь не от страха, а от облегчения. Зейн — мое успокоительное, кажется, что если он просто прикоснется ко мне, то все пройдет, все мои раны заживут, и душевные, и физические, он словно мой незримый защитник, который избавит меня от всего плохого. Ему стоит просто обнять меня, он как будто ограждает меня невидимым куполом, ограждая от всех страданий. — Пойдем, тебе пора в постель, — он выключает воду, берет большое полотенце, обматывает им меня и бережно подхватывает на руки. Так же бережно кладет меня на кровать и открывает один из комодов. Только когда он садится напротив меня, я замечаю, что он держит в руках аптечку.  — Зачем это? — спрашиваю я удивленно, натягивая полотенце на себя еще больше.  — Я должен обработать твои раны, — отвечает Зейн, открывая коробочку и доставая оттуда перекись и вату. Я принимаю сидячее положение и потихоньку пячусь к другому краю кровати.  — Эви, не глупи, — Зейн смотрит на меня усталым взглядом, но я все равно продолжаю от него отползать. — Ведешь себя, как маленький ребенок.  — Будет щипать, я не хочу, — говорю я, надувая губы. Не знаю, откуда вдруг взялась эта боязнь, но мне действительно этого не хочется. Я и так раздражила кожу мылом, а от перекиси мне точно будет больно.  — Не будет, я подую, — отвечает Зейн, и на его лице появляется легкая улыбка, от которой у меня на духе сразу становится спокойно.  — Обещаешь? — спрашиваю я исподлобья, правда, веду себя, как маленький капризный ребенок.  — Обещаю, — улыбка Зейна становится еще шире, он берет меня за руку и пододвигает к себе. Я хоть и недовольна, но не вырываюсь. Порезов оказалось довольно много, особенно на ладонях. Зейн прикладывает смоченную в перекиси вату к порезам, и я тут же вскакиваю, недовольно шипя и вырывая руку, но Зейн крепко меня держит. Он наклоняет голову ниже и осторожно дует на мою ладонь. Кожу обдает приятная прохлада, и становится не так больно. Я успокаиваюсь и теперь просто наблюдаю за Зейном с легкой улыбкой на лице. Он поднимает на меня взгляд и тоже улыбается.  — Ты вспомнила тоже, что и я? — спрашивает он, снова сосредотачиваясь на моих руках, теперь доходя до локтя.  — Я обрабатывала тебе раны, когда ты притащил Криса домой пьяного в стельку. Тогда ты остался ночевать у меня, — говорю я, но улыбка меркнет, когда я вспоминаю о брате. Я ведь ничего не знаю ни о нем, ни об остальных.  — Да, это было больно, но если бы ни это, мы бы сейчас здесь не сидели, — Зейн усмехается. — Я должен поблагодарить Криса за то, что так напился, ведь тогда я бы не узнал тебя. Я ничего ему не отвечаю. Значит, тогда он узнал меня? Интересно, что же он думает обо мне? Но сейчас я решаю это не спрашивать, для этого у нас еще будет время. Сейчас я должна узнать все об остальных. Зейн заканчивает обрабатывать мои раны и прячет аптечку обратно в комод, потом идет к столу и достает из-под него небольшую черную сумку.  — Это твои вещи, переоденься, — парень протягивает ее мне. — Тут все самое необходимое. Я непонимающе беру сумку и открываю ее. Там лежит мое нижнее белье, пижама, джинсы и пара кофт, расческа, зубная щетка и прочая мелочь.  — Где все мои вещи? — спрашиваю я, параллельно натягивая трусики и шорты. Зейн все понял и отвернулся раньше, чем я стала его просить об этом.  — Все они остались в той квартире, — отвечает он, поворачиваясь. Я как раз успела надеть футболку. Я залезаю под одеяло и жду Зейна. Он некоторое время медлит, смотря на меня.  — Что? — спрашиваю я, кладя руку под голову.  — Может, ты выключишь свет? — спрашивает он тихо. Я сразу настораживаюсь. Что он скрывает от меня? Я снова сажусь на кровати и пытаюсь сложить руки на груди. Только потом до меня доходит, что он хочет, чтобы я не видела его тела.  — Показывай, — строго говорю я, хмурясь. Он вздыхает и расстегивает пуговицы рубашки. У меня перехватывает дыханье, когда я вижу, что вся его спина в точно таких же мелких порезах, а на правом боку огромная гематома.  — Спасибо, Луи, он вовремя заметил, что в нас полетели осколочные, — Зейн пытается пошутить, но это ничуть не смешно. Он остается в одних боксерах, подходит к кровати, ложится и выключает свет, ни разу не посмотрев на меня. Я так и продолжаю сидеть в темноте. Он тоже пострадал, тоже получил раны. От этого мое сердце разрывается на части, он бедный Зейн. Сейчас я готова сделать все что угодно, растоптать кого угодно, особенно тех, кто это сделал. Никто не посмеет вредить моему Зейну. Я подбираюсь к Зейну ближе и ложусь рядом с ним, чувствуя, как он напряжен. Одну руку Зейн положил за голову, а другую вдоль тела. Одной ладонью я взяла его за руку, а другой обхватила плечо, легко целуя его.  — Ляжь лучше на живот, — говорю я тихо, поглаживая костяшки его пальцев. — Так будет не так больно.  — Мне и так нормально, — хрипит он. Я уверена, что он тоже просто лежит с открытыми глазами и смотрит в темноту. Каждого из нас что-то терзает, и я хочу узнать, что терзает его. — Мы еще не знаем, кто это такие, но они были на этом вечере, — Зейн начинает говорить. Его тихий шепот разрезает тишину, и я еще сильней сжимаю его руку. — Никто из наших не пострадал, кроме Зои. Ей сделали операцию, переливание. Парни выкрали ее буквально через два часа после того, как ее прооперировали. Не волнуйся, они в другом доме, неподалеку. С Лили и Крис тоже все в порядке. Они действительно выбежали через пожарный выход, который потом был заблокирован. Сейчас мы находимся в убежище, это что-то типа плана «Б», на всякий случай. Сейчас все в порядке, тебе нечего бояться, Эви, — Зейн шепчет, рукой гладя мои волосы.  — Я и не боюсь, — говорю я, снова покрывая его плечо маленькими поцелуями. — Главное, что ты и все остальные живы и здоровы.  — Эви, прости меня, — тихо говорит Зейн, повернувшись ко мне. В темноте я не вижу его лица, но чувствую его частое и прерывистое дыханье.  — За что? — спрашиваю я, немного отстраняясь.  — Я подверг тебя опасности, я ведь обещал, что всегда буду защищать, я. я, — он начал заикаться. — Я не смог, прости меня, — его голос вмиг надорвался, и он замолчал. Я легко улыбаюсь и провожу кончиками пальцев по его щеке. Я знаю, что Зейн затаил дыханье. Он думает, что сейчас я скажу, что он действительно виноват в этом, что я больше не хочу его знать, но это не так. Я никогда так не скажу, ведь я люблю его, Зейн стал частичкой меня. Я придвигаюсь к нему и легко целую в губы.  — Ты ни в чем не виноват, ведь никто не знал, что они будут там. Тебе не за что извиняться, — говорю я, покрывая его лицо поцелуями. Он облегченно выдыхает и обхватывает меня за талию, опрокидывая на кровать и нависая сверху.  — Я не достоин тебя, — шепчет он мне в губы и снова целует меня.  — Неправда, кроме тебя мне никто не нужен, — я обхватываю его шеи и оставляю на ней легкий поцелуй.  — Ох, Эви, — он вздыхает, ложась позади меня и обхватывая мою талию. Я не хочу, чтобы он что-то говорил мне, поэтому просто сильней прижимаюсь к нему и накрываю его руку своей.  — Спокойной ночи, Зейн, — шепчу я, закрывая глаза.  — Спокойной ночи, Эви. Я сделала свой выбор. Я всегда буду с Зейном, всегда буду любить его, и никто никогда этого не изменит. И сколько бы еще испытаний нам не пришлось выдержать, я пройду вместе с ним огонь и воду, любую боль и страдания, ведь не смотря ни на что, мы всегда будем вместе, и я никогда его не отпущу.