Американская история Клейна.

— Курт, не думаю, что это хорошая идея. — Почему? Здорово получится. — Из меня никакой художник. Это ты рисуешь шедевры, а у меня никогда ничего нормально не получалось. — Не обязательно быть художником, чтобы нарисовать картину, достойную того, чтобы ее повесили на стену. Смотри, как тут пусто и серо, не хватает красок. С моим номером было так же, но я украсил его своими рисунками и сразу стало очень уютно. То, что ты сделал своими руками, придаст комнате индивидуальности, раскроет твою сущность, покажет, что ты талантливый, интересный человек, понимаешь? Это сделает номер твоим. — Ну, возможно, ты прав, только я даже не знаю, что можно нарисовать. — Нужно то, что выражало бы тебя. Вон, хоть коллекция своих бабочек! Почему бы нет? Получится очень оригинально. Еще ноты, твоя гитара, все это относится к тебе, это нужно запечатлеть. — Да я в жизни это не нарисую! Ты не представляешь, насколько не оттуда у меня руки. — Я помогу тебе.       Курт и Блейн стояли посреди номера Андерсона и решали, как можно преобразить комнату. Хаммел из своего номера уже принес кучу красок, карандашей, листы бумаги, несколько рамок, захватил пару небольших ваз с цветами. Они уже сделали небольшую перестановку и Курт пытался убедить Блейна в том, что пустую серую стену нужно срочно заполнить картинами, нарисованными самостоятельно. После получаса уговоров, он все-таки согласился с соседом и решил хотя бы попробовать сделать что-то своими руками, что было очень чуждо для него. Усевшись за стол, он взял в руки карандаш и пытался что-то аккуратно вывести на бумаге. Присев рядом, Курт наблюдал, как сосредоточенно сейчас выглядит брюнет, как у него не получаются линии и он их стирает, затем рисуя снова, как он морщит лоб, смотря издалека на свое творение, как подтягивает рукава, открывая запястья. Хаммел не может оторвать взгляд от этого зрелища. Блейн так увлечен, что не замечает того, что Курт совсем не отводит от него глаз, как любуется им, всматриваясь в черты лица. Он смотрит на его длинные черные ресницы, обрамляющие большие прекрасные глаза, на слегка приоткрытый рот, полные, немного сухие губы, затем переводит взгляд на руки со слегка выпирающими венами, которые резко двигаются, прорисовывая карандашом четкие линии. В какой-то момент Блейн резко бросает карандаш на стол, опирается на спинку стула и устало берется за голову, раздраженно сжимая волосы. — Все! Больше не могу! Я же говорил, что у меня ничего не получится, — от такой резкой смены настроения Блейна Курт вздрогнул. Он взял в руки рисунок и улыбнулся. — Это не так плохо, как ты думаешь. Мне нравится. Сейчас я немного здесь подправлю и можно будет раскрашивать, — Хаммел сделал пару ловких штрихов карандашом и повернул картину к другу, выглядывая из-за листа бумаги. — Ну как тебе? — Хм, мне нравится, ты все исправил, — Блейн улыбнулся, — у нас неплохо получается работать вместе, — его улыбка стала еще шире, он смотрел то на рисунок, то на голубые глаза, выглядывающие из-за него. Андерсон знал, что Курт сейчас тоже улыбается, это было заметно по тому, как горели небесные глаза напротив. Это безумно его радовало, ему нравилось, что Курт сейчас выглядит таким счастливым.       Закончив с картиной, парни думали, что еще можно нарисовать. Хоть и у брюнета не особо получалось, но ему нравился сам процесс, это было для него необычно и захватывающе. Ему нравилось видеть, как он своими руками создает что-то красивое, возможно, и не совсем идеальное. У Курта появилась идея, которая точно бы удалась. Он предложил просто раскрасить листы бумаги разными цветами, которые нравятся Блейну. Разложив перед собой несколько листов и взяв в руки кисти, парни принялись за работу. Сначала все было как нужно, но в какой-то момент что-то пошло не так. Через несколько минут работы в красках была не только бумага, но и сами парни. На их руках и лицах уже красовались разноцветные полосы, Курт недовольно пищал что-то о светлой рубашке и отмахивался от Блейна своей кистью, Андерсон же пошел в наступление и пытался раскрасить нос шатена в зеленый. Он одной рукой держал запястье Курта, пытаясь измазать того во все цвета радуги, но тот тоже был настроен решительно и уже несколько раз попал в лицо брюнета. Они смеялись и бегали друг от друга по всему номеру, задевая мебель и спотыкаясь об ковер. — Курт, ты от меня не сбежишь! — Еще как сбегу! Ты думаешь, сможешь догнать меня на своих коротеньких ножках? У меня-то больше шансов! — острил Хаммел, перепрыгивая через опрокинутые стулья. — Ах так?! — Блейн округлил глаза и еще сильнее пытался догнать противника. — Мы еще посмотрим, кто быстрее!       После нескольких неудачных попыток догнать Курта, Блейну все же удалось поймать его сзади, обхватив за талию. Попытки шатена вырваться не увенчались успехом — руки Андерсона были слишком крепкими. С криками и визгами они все еще пытались вымазать друг друга в краску, но Блейн решил еще замучить друга щекоткой, повалив того на пол и сев сверху. — Блейн, прекрати! Остановись! Все, хватит! — это звучало немного наигранно из уст Курта, потому что нельзя было сказать, что ему не нравится его нынешнее положение. — И кто из нас теперь быстрее, а? У кого там короткие ножки, на которых невозможно кого-то догнать, а? — Андерсон не останавливался, щекоча Курта, у которого уже от смеха раскраснелось лицо, а от криков голос стал еще тоньше. — Ты, ты! Только остановись, идиот! — Курту не нравилось проигрывать, но ситуация, когда Блейн нависал над ним и прикасался к нему своими крепкими, но, в то же время, нежными руками, ему явно доставляла удовольствие. Это первый раз, когда они так сблизились. Брюнет прижал запястья Хаммела к полу над его головой и , тяжело дыша, посмотрел в глаза немного притихшего парня. — Ладно, хватит с тебя, — но руки он все же не разжимал и взгляд не отводил.       Ну же, Блейн, сделай хоть что-то. Почему ты так на меня смотришь? Это очень приятно, быть прижатым тобой к полу, но твое бездействие меня пугает... Что это значит? О чем ты думаешь? Андерсон, как же ты прекрасен, эти твои растрепанные кудри сводят меня с ума. И руки такие крепкие, а теплое дыхание просто обжигает. Хорошо, что ты полностью не прижимаешься ко мне, иначе ощутил бы, о чем я сейчас думаю и как к тебе отношусь, — мысли Курта путались, он давно хотел почувствовать Блейна так близко.       Добегался... Теперь никуда не денешься от меня. Странное чувство. Мне так нравится прикасаться к нему, чувствовать его. У него сейчас такой взгляд, в котором и счастье, и недоумение, и заинтересованность, и еще что-то. Такой смешной, с краской на лице, руках, немного на рубашке. Курт... Почему мне так хорошо с тобой, так комфортно? Ты заставляешь меня забывать обо всем. Это же не...? Да нет, быть не может такого, бред какой-то, просто мы друзья, он хороший человек, который располагает к себе. Вот и все. Ничего большего. Я не могу чувствовать что-то к парню, я даже к девушкам редко мог что-то ощущать. Нет. Просто минутное помутнение, но... почему мне хочется постоянно его держать так и никогда не отходить от него? Андерсон, нужно отвлечься, — в этот момент он освободил руки Курта и лег на пол рядом, переводя дыхание и пытаясь очистить мысли.       Ну, и на что ты надеялся, Хаммел? Наивный. Вообразил, что смогу понравиться ему. Очевидно же, что он натурал и никогда не сможет что-то испытывать ко мне. Теперь точно не буду делать никаких первых шагов, иначе он совсем отвернется от меня, не хочу разрушить то, что есть между нами сейчас. Я могу его видеть рядом каждый день, видеть, как он смеется, дурачится. Этого достаточно, — размышлял Курт, после чего решил все-таки разрушить молчание, которое образовалось между ними. — Ты все-таки испачкал мне рубашку, — с улыбкой произнес он. — Ничего, отстирается, если хочешь, я могу сам постирать. — Спасибо, но я сам. Пожалуй, нужно пойти умыться, — Хаммел встал с пола и направился в сторону ванной, — ты идешь? — Да, — Блейн тоже встал и пошел умываться. Курт мыл руки и лицо над раковиной, а брюнет склонился над ванной, приводя себя в порядок. Хаммел справился первым и, вытеревшись мягким полотенцем, наблюдал за Блейном. Когда тот выключил воду и повернулся к лицом к шатену, тот увидел, что Андерсон смыл не всю краску. — Блейн, у тебя тут еще немного осталось, — улыбнулся Курт, — давай я помогу.       Хаммел взял полотенце и начал вытирать сине-зеленые разводы на щеке Блейна. Все это время брюнет не поднимал на него глаз, но, когда их взгляды встретились, их будто пронзила молния. Андерсон начинал понимать, что не может спокойно смотреть на своего друга, понимал, что между ними появилось какое-то напряжение. Курт старался сохранять спокойствие и держать себя в руках. В какой-то момент брюнет не выдержал и сказал: — Что-то здесь жарковато, тебе не кажется? — Да, ты прав, мы можем открыть окно. О, или можем выйти на крышу. Как тебе идея? — Мы можем выйти на крышу? Это почти то же, что и выйти на улицу, что нам никогда не удастся. Я за, — Блейн широко улыбнулся и пошел в сторону двери, — Курт, ты идешь? — Да, конечно, — Курт повесил полотенце на сушилку, поправил перед зеркалом волосы и тоже вышел из номера.       Поднявшись на лифте на последний этаж, а потом пройдя по небольшой лестнице, парни вышли на свежий воздух. Ветер был достаточно сильным, он охлаждал их тела и приводил мысли в порядок. Подойдя к ограждению, они долго стояли в тишине, любуясь ночным городом, наслаждаясь, хоть какой-то, свободой. Блейн повернул голову к Курту, смотря на его довольное лицо. Он только сейчас заметил, какой у него прекрасный профиль, нос немного вздернут вверх, что придавало что-то особенное его внешности, какие у него острые скулы, светлая фарфоровая кожа. Ощутив на себе взгляд, Курт повернулся к Блейну и посмотрел в его глаза. Они не разрывали зрительный контакт до того момента, как Андерсон решился сказать вслух то, что так его мучило весь вечер: — Курт, тебе не кажется, что между нами возникло какое-то напряжение? — Эм, ты о чем? — Хаммел пытался притвориться, что все в порядке, но у него не очень получилось соврать. Его щеки тут же покрылись густым румянцем. — Я думал, что ты заметил. Что-то не так, правда? — Возможно, — он рвано выдохнул, — ты очень много молчишь, думаешь о чем-то. — Да, я думаю. Но все мои мысли путаются, я не могу понять, в чем дело, — он вздохнул, — когда я с тобой, я чувствую что-то особенное. Никогда не испытывал чего-то подобного. Это какой-то подъем, легкость, — его щеки тоже покрылись румянцем, а глаза Курта стали шире, — и я не знаю, как на это реагировать. — Я чувствую то же, что и ты, Блейн, мне нравится проводить время с тобой. Почему это так тебя беспокоит? — Это странно, не знаю, с каких пор я стал таким сентиментальным, но... — у Андерсона вырвался нервный смешок. Он полностью повернулся к Курту и взял его за руку. — Когда я прикасаюсь к тебе, когда я смотрю на тебя, меня будто ударяет молния. И я не хочу отпускать тебя. Меня будто тянет к тебе. — Блейн, я чувствую то же. И уже давно. Еще с первой нашей встречи. Как только я увидел тебя, я понял, что хочу проводить время с тобой, поэтому я пригласил тебя на прогулку по отелю. Я наслаждался твоим присутствием. — Просто я никогда не... — Не чувствовал чего-то подобного к парню, — продолжил за него Курт, — я понимаю. Я так и подумал. Теперь ты боишься признать это. — Я не боюсь, просто это очень ново для меня. И... — он внимательно посмотрел в голубые глаза напротив. Затем перевел взгляд на губы. Внутри него будто что-то взорвалось, что-то толкало его к шатену, чувства переполняли, а дышать было все сложнее. Сдавшись, он выдохнул, нежно притянул Курта к тебе за затылок и прикоснулся своими губами к его. Курт этого не ожидал, но так давно желал. Он сначала нерешительно, но потом более смело ответил на поцелуй, обняв брюнета одной рукой за талию, а вторую запустил в растрепанные кудряшки. Блейн сильнее прижал Курта к себе, вот оно, то чего он так давно хотел. Сейчас все казалось таким правильным, таким долгожданным. Им не хотелось отпускать друг друга, они хотели, чтобы этот момент не заканчивался.       Сейчас они оба были счастливы, случилось то, чего они так долго хотели. Блейн раньше не понимал, что он чувствует к Курту, но сейчас все стало ясно. Это именно то, что ему было нужно. Ему нужен этот парень, и не только как друг. Ему нужны его прикосновения, он хочет чувствовать мягкость его губ, тепло его тела. Вот оно. То, ради чего можно существовать вечно, то, что дает силы, дает стимул. Они оба понимают, что теперь все встало на свои места, теперь они готовы к этой вечности. Держась друг за друга, они смогут жить.