Я тебя не потеряю!

Иккинг Хэддок никогда не любил опаздывать и задерживаться. Он всегда видел, в какой неловкой и глупой ситуации оказываются те люди, которые совершают данный поступок. Но теперь, даже сидя в самолете, который летит в Нью-Йорк он молился всем богам, которые только существуют, чтобы отцу кто-нибудь позвонил и они остались ещё на месяц. Шатен не хотел лететь в Нью-Йорк, хотя, нет, напротив, Иккинг просто с нетерпением ждал встречи со своими друзьями, Джеком, Джилл, Хедер, Стивом, Бобом, но не Астрид, теперь он просто люто ненавидел её. За то, что она разбила его сердце, за то, что относится к нему, как к пустому месту. Он с нетерпением хотел взглянуть на её подлое лицо, которое он когда-то считал очень красивым. Тьфу! Иккинг сжал только что поданную ножку курицы. Скоро посадка. Шатен кое-как дотащил свой тяжеленный чемодан до дома. Мама встретила их так ласково. Приготовила им супер-пиццу. Она была гораздо вкуснее тех, которые продавали в лучших пиццериях Нью-Йорка, хрустящая и ароматная. Иккинг сидел за своим любимым компьютерным столом и лазил в соц. сетях, изредка отпивая кофе из дымящийся кружки и наслаждаясь его вкусом. Со всеми своими друзьями он договорился встретиться сразу после прилёта, и вот внизу раздались голоса. — Здравствуйте, миссис Хэддок, а Иккинг дома? — Ребята, какой приятный сюрприз! Проходите, Иккинг у себя! Шатен моментально отложил весь компьютер подальше и вскоре открылась дверь, и показались родные лица друзей. — Ребята! — он широко улыбнулся, обнимая всех. — Как же я рад вас видеть! — О, смотрю наш старичок воскрес в тёплой Греции! Отлично выглядишь! — Стив улыбнулся, глядя на то, как Иккинг загорел, его немного тёмная кожа делала его ещё красивее. — Да, он просто красавец! Прямо Барак Обама! — сказала Хедер и громко хохотнула. В комнате раздавались смех, голоса и царила дружелюбная атмосфера. - Мы, кстати в парк аттракционов несколько дней назад ходили. — сказала Джилл. — Там были Джек, я, Хедер, Стив, Боб, все кроме Астрид. «Астрид…» «Ты просто жалок!» «Пошёл вон!» Лицо Иккинга, в последнее время не отличавшееся яркостью красок стало совсем серым. — Здорово… — буркнул он. — Всё хорошо? — поинтересовался Боб. — Да просто. Мы с Астрид не дружим больше. — ЧТО?! — проорал Джек. Все были на грани. Двенадцатилетняя дружба не могла разрушиться просто так. Шатен рассказал им все. Начиная от того злополучного дня, и заканчивая тем, когда они поругались. Все были в шоке. — Я, наверное, просто неудачник… — он запустил руки в густую каштановую шевелюру. — Иккинг. — мягко начала Хедер. — Ты не неудачник. Ты придурок! — Причём полный! — закончила Джилл. — Поддерживаю. Просто идиот. — важно сказал Джек. — И дурак! — скрестил руки Боб. — Тупица… — Стив накрыл лицо ладонью. Хэддок ошарашенно посмотрел на друзей, вначале Астрид, потом они. Да что это такое?! — Вы чего?! — не веря своим ушам спросил он. — Господи…Вы с ней дружите двенадцать лет, черт возьми, и даже я знаю, что если Астрид так заговорит, то в любом случае, она либо ударилась, либо напилась много. Дружище, она бы в жизни так бы не сказала… — Но сказала же… — Хэддок печально опустил голову. — Мы…кстати, кое-что узнали — сказала Джилл. — Хедер? Та кивнула и продолжила. — Мы с Эмми вчера ходили в клуб. Думали, что она классная девчонка, но зря думали. Мы танцевали, а вот она порядком напилась. И нам проорала, что взломала шкафчик, где хранился дневник Астрид, который она вела год назад, и там было написано, что… — брюнетка запнулась, словно стараясь перебороть себя, и сглотнув продолжила. — Написано, что она очень любит тебя, Иккинг… Шатен вздрогнул и замер, медленно поднимая голову. Что она сказала, черт побери?! — Повтори… — спросил он. — Она любит тебя, Иккинг… — Это не правда. — холодно заметил он. — Она сказала мне столько обидных слов, и разбила мне сердце. — Стоп. — остановила его Джилл. — Ты её тоже любишь?! О, Боги, я знала, что это так! Знала! Хэддок густо покраснел, но кожа быстро приняла нормальный оттенок. — В любом случае, я её не люблю, я её ненавижу и всегда буду ненавидеть. — Дослушай. — твердо сказала Хедер. — Она рассказала нам, что ты ей очень нравился, а с тобой была Астрид, ну она и ревновала, и решила её убрать, короче, шантажировала она её, если она не отстанет от тебя, то сделает с её родителями что-нибудь плохое, внушила ей, что у неё родители, мол, «очень внушительные люди» — она сделала воздушные кавычки. — Хотя у неё папа — инженер, а мама домохозяйка, блин, внушила ей, что ты с ней будешь счастлив, или об этом дневнике узнает вся школа… Иккинга словно шарахнуло током. Ярость на Эмми, гнев на самого себя и жалость к Астрид прошлись по организму, словно огонь, прожигая этими чувствами каждую клеточку. Астрид не виновата! Эта мысль билась в сердце раненой птицей. Господи, что он ей наговорил, как сильно обидел, он ведь даже не понял, что в тот момент голос Хофферсон-младшей дрожал! Черт! Получается, она его тоже любит, и он её. — Кстати, вчера она нам этот дневник втюхала, сам ведь понял, она ничего не понимала, и ушла куда-то. Хедер вытащила красную книжку с закладкой и передала шатену со словами. — Видел бы ты Астрид. Она практически не выходит из дома. Перестала улыбаться, смеяться, глаза красные и с мешками, она похудела. Мы волнуемся, Иккинг. Дрожащими руками Хэддок-младший открыл первую страницу. В глаза сразу бросились тексты о красивом шатене с зелёными глазами, которого она очень любит, а в углу страницы, его имя в сердечке. Астрид не любила сердечки. И только его имя было там. Он листал все больше и больше страниц, находил все те же сердечки различных цветов и оттенков, но его имя неизменно стояло там. Господи… Она его тоже любит?! И главное, сколько она это скрывала?! Шок был настолько сильным, что он облокотился об спинку кровати. Вот почему, блондинка была такая странная после разговора с этой идиоткой! — Астрид… — выдохнул он. Желание броситься к ней было просто неумолимым, впрочем, как и желание ей все объяснить. Он же ей столько грубостей сказал, сказал, что он её ненавидит…Он ведь даже не знал, насколько он сильно ранил девушку… — Вот блин, а… — сказал шатен, прежде, чем понесся вниз, быстро надевая на ходу ветровку.