Я тебя не потеряю!

Шатен широкими и быстрыми шагами шёл по улице. Гремучая смесь любви к Астрид и ненависти к Эмми бурлили в жилах. Она скорее вышвырнет его из дома, нежели будет выслушивать его извинения. Он понимал, что после такого, он её не достоин, но и отступать он не намерен, он не уйдет оттуда, пока не скажет ей все. И вот, перед ним возвышается красивый дом из красного кирпича, дом Хофферсонов. Робко переминаясь с ноги на ногу он зазвонил в звонок. Дверь открыла статная женщина в джинсах и свитере. — Иккинг, дорогой! — ласково воскликнула она. — Какой приятный сюрприз! — Здравствуйте, миссис Хофферсон, я тоже очень рад вас видеть! А Астрид дома? Женщина поникла. — Да, она у себя. Иккинг, я очень рада, что ты приехал, а то она в последнее время совсем расклеилась. Не ест, не выходит из дому, может быть, ты поговоришь с ней? Шатен начал злиться ещё сильнее. Только не на себя, а на Астрид. Ну вот почему эта недотёпа ничего не ест и не дышит свежим воздухом! — Конечно… — кивает он и поднимается наверх. Теперь уверенность в своих словах сменилась неловкостью и недоумением, что же он ей скажет? Знакомая лестница, тот пушистый бордовый ковер, а вот дверь из светлого дерева. «Её комната…» Глубокий вздох. Иккинг тянется к ручке, а потом быстро одергивает руку, снова хочет открыть, но страх берет вверх. Господи…Что делать?! Он впал в отчаяние. Прямо за этой дверью находится Астрид, которой он наговорил столько слов…Она его ненавидит. Хэддок грустно притих. Неужели, она его не простит? Тут же, в голову ударило воспоминание четырехмесячной давности. «Знаешь, Иккинг… — тихо проговорила девушка. — Если тебе захочется что-то сказать, скажи, и я непременно пойму тебя…» Эта фраза пробудила в нём надежду. Многое ли успело поменяться? Прямо сейчас, за этой дверью, находится Астрид, в которой успело многое поменяться, но вся сущность этой блондинки должна была остаться при ней. Для уверенности шатен глубоко вздохнул и тихо открыл дверь. Он понимал, изменения в ней произойдут, но он никак не ожидал увидеть ту девушку, которая находилась за той дверью. Иккинг почувствовал, как в глазах потемнело, а земля уходит из-под ног, Астрид…она…поменялась… Она сидела за своим письменным столом и что-то рисовала, стол находился на боковых стенах, но Иккинг прекрасно разглядел похудевшую девушку. — Астрид… — сказал он, даже удивляясь, насколько охрип его голос, а после прочистил горло. Девушка повернулась. Хэддок хрипло вздохнул, жалость к девушке усилилась в тысячу раз. Синие мешки почетно заняли свое место под уже даже серыми, потухшими глазами. Её, когда-то сияющие голубизной чистого неба глаза выглядели устало, изнеможенно и вымученно. Только сейчас Иккинг понял, насколько сильную грусть выражает её лицо. Астрид похудела. Теперь, футболка, которая свободно на ней сидела, развевалась на Астрид, словно на палке. — Господи… — выдохнул он. — И-иккинг? — просипела девушка, вставая из-за стола. — У-уходи…прочь! Болван! Пошёл вон отсюда… Голод и усталость взяли свое, ноги подкосились и девушка, едва не упав, опирается на стол. — Астрид! — шатен быстро оказался рядом с ней, и попытался ей помочь, но девушка отстранилась. — Отвали… — сипло сказала она, слабо стараясь вырваться, со стороны это казалось, будто у неё нет сил, но Иккинг прекрасно знал, что девушка борется с собой. — Я не нуждаюсь в твоей жалости… — Ты прекрасно знаешь, что я не отстану. — он усмехнулся и помог ей дойти до кровати. Она с жалобным вздохом плюхнулась на подушку, и сердце Иккинга будто бы пронзили тысячи назойливых игл и оно скрючилось и сжалось от жалости к девушке. — Спасибо за помощь… — расторопно, но грубо произнесла блондинка. — Но думаю тебе пора, так что, вон отсюда, и чтобы ноги твоей тут не было. Она уверенно посмотрела на парня, ожидая, что тот немедленно покинет территорию Хофферсонов, но он медленно покачал головой, сипло произнеся: «Не уйду». И тут её глаза налились яростью и слезами одновременно. Она начала кидаться в Икинга подушками, карандашами и всем, что попадалось под руку гневно говоря: «Уходи живо, придурок!», но шатен ловко уворачивался, и когда девушка кинула ещё один карандаш, в ужасе обнаружила, что запас иссяк. Хофферсон начала рыскать по тумбе и по кровати, и в этот момент Хэддок быстро обхватил девушку руками, создавая кольцо, из которого блондинка то и дело старалась выбраться, извиваясь, как только могла. — Пусти… — гневно, но сдержанно сказала она. Шатен тяжко дышал ей в ухо. О, как же она хотела обнять его и поделиться всеми теми чувствами, сбросить тяжкий груз, который взвалился на её хрупкие плечи на все эти три месяца!. Но она не могла, иначе сломается и её жизнь, и жизнь родителей. — Первое: я тебя никогда не отпущу. Второе: нам нужно серьёзно поговорить. — пропыхтел он, сильнее стискивая девушку, желая больше никогда не подпускать её к таким, как Кларсон — Встречный ответ: Первое: пусти меня быстро, иначе я сломаю тебе все твои руки. Второе: я не желаю с тобой разговаривать, так что вали из моего дома. — так же сказала она. Сложно сказать, что творилось внутри у Иккинга. В какой-то степени, он по-идиотски восхищался невероятной выдержкой Астрид. «Хорошая попытка, Хофферсон. Очень правдоподобно. Но от меня ты не уйдешь…» — пронеслось у Хэддока в голове. А ещё в какой-то степени, он злился на Астрид, потому что она не может все рассказать и не хочет открыться ему, вместо того, чтобы терзать его, и главное, себя… — Хорошо, не отвечай, но ты хотя бы выслушаешь меня. — сказал он ей в ухо, от чего девушка напряглась. — Отпусти мен… — девушка не успела договорить, как он закрыл ей рот рукой. — Спокойно. Астрид начала извиваться, пыталась ударить его, но он держал её так крепко, что ей никогда не выбраться. Он отпустил руку и девушка вздохнула. — Ради Бога, беги, если тебе дорога жизнь… — прошипела она. — Выслушай меня. — умоляюще попросил он. Блондинка на секунду обмякла, и сказала. — И ты быстро уйдешь отсюда… «Согласилась…» — Почему ты не рассказала мне о том, что тебя шантажировала Кларсон. Астрид впала в ступор. — Откуда ты…? — прошептала она. — Скажи… Девушке хотелось умереть, убить себя, или Иккинга. Он все знает… Он знает то, что она влюблена в него все двенадцать лет… Ему известно все… — Астрид… Договорить шатен не успел. Что-то горячее начало капать на его ладони, девушка, сотрясаемая тихим плачем начала захлёбываться собственными рыданиями. Иккингу хотелось просто расхохотаться. Господи, она ещё собралась плакать в свой счастливый день. — Зачем ты пришёл?! — сказала она треснувшим голосом. — Посмеяться надо мной?! Давай, пожалуйста, хохочи до колик, но потом уберись… Договорить она не успела. Её захлестнула новая волна боли. Теперь шатену хотелось плакать вместе с ней. Сколько она молчала, и теперь выплескивала всю боль, которой скопилось так много… Астрид спокойно вылезла из его объятий и села на середину кровати, обхватив ноги руками, все ещё рыдая. — Пожалуйста… — просипела она так жалобно, что сердце парня невольно сжалось от нахлынувшей боли. — Оставь меня в покое…Я хочу, чтобы ты исчез, чтобы ты ушёл из моей жизни…давай, смейся, и, прошу тебя, уходи… Девушка уже не рыдала, лишь тихие всхлипы и вздохи доносились до парня. — В тот день, когда я на тебя накричал, я хотел сказать, что люблю тебя. — еле слышно сказал он, но она услышала. Девушка подняла на него свои красные, распухшие глаза и произнесла: — Нет…Хватит! Я прекрасно справлюсь! Мне не нужна твоя жалость! Иккинг улыбнулся и покачал головой. Слишком упрямая. Он обхватил её лицо двумя ладонями и прошептал: — Не глупи, это правда… И поцеловал её. Так нежно и настойчиво. Она начала биться, извиваться, но потом, плюнув на все, она обняла его, поддавшись вперед. Иккинг был счастлив. Она любит его, а он её, и нет никаких проблем… — Иккинг, прости… — она начала трястись от рыданий, и обняла его очень крепко. — Прости за все, что я наговорила, прошу…Прости… — и она опять начала давиться слезами. Шатен не понимал, почему она извиняется. За что? Он неловко поглаживал её по голове, бормоча успокаивающие слова, и с радостью обнаружил, что Астрид крепко уснула. Сквозь сон девушка почувствовала, легкое дуновение ветра, нежный поцелую в лоб, и кто-то накрыл её одеялом. Когда она проснулась, то не могла понять, сон ли это, но она с облегчением и нежностью вздохнула, когда около тумбочки она увидела толстую красную книжечку, плитку её любимого шоколада «Kinder», и записка с надписью: «Сладких снов, миледи! Люблю тебя! Твой Олух…»