Карамельки

      Шестерёнки в голове ужасно заедают и надсадно скрипят, а Учиха смотрит на тёмные доспехи девушки, что разлетаются после одного взмаха меча её противницы, и не понимает, кто он, и что тут делает.       Шорох механизма затихает, и в дикой каше, в которую превращались его мысли, едва различимы ответы на вопросы. Учиха Мадара. Играет роль стороннего наблюдателя.       Очередные доспехи разлетаются вдребезги, а на смену им приходят обычные хакама и две катаны. Мадара бы посмотрел на эту девушку, как на дуру, если бы не было так лениво. Ну даже если она самоубьётся о меч своей противницы... Ему-то что?       Толкнув наверняка пафосную речь, в значение которой Мадара даже не вслушивался, девка наносит решающий удар (сразу бы так). Оппонентка падает от чакроистощения. Бой закончен.       И ленивым взглядом следя за девушкой, что поднимается на чердак (или как это там, блин, в башнях называется) Мадара думает, что этому сну пора бы закончиться. Но секундой позже приходит осознание, что он, в общем-то, мёртв, а мёртвым вряд ли снятся сны. Это угнетает. Думать не даёт вновь надсадно захрипевший механизм в голове.       Хмыкнув, Учиха следует за кончиками рубиновых волос.       Имея возможность видеть всё со стороны, Мадара поистине поражается глупости и доверчивости этой девчонки. Она притворяется или действительно не видит этого злобного прищура и кривого оскала того придурка, что обнимая её, делает какие-то манипуляции руками?       В любом случае, эта по-детски глупая наивность ей аукнулась: скованная по рукам и ногам, она кричит, взывая к благоразумию... как его там?.. Джерара и трепыхая метафорическими крылышками, пытается отсрочить свой конец.       Мадара проклинает отголоски совести, что решили проснуться именно сейчас, но послушно делает так, как велит давно уже мёртвое сердце: перехватывает взгляд... как?.. Джерара, погружает его в Цукиёми и вытаскивает эту дуру из той хрени, что стремится затянуть её в мутно-голубую глубину.       Девчонка неверяще смотрит на Мадару своими тёмными глазами и пытается остановить слёзы, чтобы не выглядеть такой жалкой.       Печати, что змеятся по её телу, выцветают и сходят на нет, возвращая девчонке способность к движению.       Мадара смотрит на неё долгим пронзительным взглядом, пытаясь понять, что у неё на уме, но практически сразу сдаётся: нафиг оно ему надо?       И лишь перед тем, как уйти, Учиха даёт, как ему самому кажется, дельный совет, до которого девчонка вряд ли додумается:        — Тебе лучше его убить.       Ровно через девять шагов Мадара слышит сиплый голос, что едва подчиняясь своей хозяйке, ненароком срывается на хрип:        — Подожди!       Учиха усмехается и идёт дальше: надо будет — догонит.