Любовь и Ненависть.

      Маленький худощавый мальчик, почти точная копия Снейпа в детстве, сидел с планшетом и листал фотографии Северуса Снейпа. Точнее — Алана Рикмана в роли Северуса Снейпа. Он искал фотографию для своей аватарки на Книге Фанфиков. Искал увлечённо, с гордостью и щемящей скорбью, глядя на ставшее таким родным лицо. Вдруг в лицо ему пахнуло перегаром. Мальчик инстинктивно нажал кнопку «домой»… Но не успел.  — Дай сюда! — прорычал ненавистный голос отца. Мальчик взглянул на него исподлобья и сжал челюсти - сейчас будет плохо. Бежать некуда, да и бесполезно.  — Кристиан! Дай! Сюда! Планшет! — каждое слово сопровождалось звонкой затрещиной. Голова мальчика зазвенела, перед глазами засверкали искры, он выпустил планшет, но не заплакал.  — Что ты здесь делал? — в голосе отца неприкрытое презрение и угроза. Кристиан стиснул зубы и сжал кулаки. Пошёл к черту! Я не собираюсь ничего говорить. Однако, несмотря на всё желание, он не произнёс ни звука.  — Ха! Ладно, молчи. Я всё равно узнаю, где ты копался. Отец нажал опцию «Недавние приложения». Кристиан стиснул зубы с такой силой, что заныло в висках, ногти впились в кожу ладоней.  — А это что такое? Отец ткнул в лицо экраном планшета, на котором светились фотографии Снейпа. Кристиан едва не раскрошил себе зубы, глаза застилал гнев: как смеет этот прокуренный пьяница спрашивать, кто такой Северус?! Слова, как всегда, застряли в горле. Он не привык говорить то, что думал. Он был лишённым всех прав рабом своего отца, забитым, но не сломленным. Оглушительный удар обрушился на лицо Кристиана. В глазах потемнело, в ушах раздался высокий звон. Ещё один удар, гораздо сильнее предыдущего, заставил мальчика закрыть глаза. Потом ещё один удар, и ещё, и ещё, и ещё… Кристиан упал на колени, не в силах больше стоять на ногах, и понял, что лучше бы он этого не делал: отец бешеным пинком ударил в живот, отбросив согнувшегося мальчика к столу. Кристиан ударился затылком о ножку стола и сильнее сжал зубы. Ни единого стона не вырвалось из его груди. Ни одна слеза не сверкнула в глазах. Свирепо закусив губу, он лежал на полу, покорно ожидая новых ударов. Тяжелое прерывистое дыхание заставляло чуть вздрагивать плечи.  — Нет! Это ты мало получил! — злорадно воскликнул отец с бешеным огнём в выцветших серо-белесых глазах. Кристиан сжал кулаки и прямо взглянул отцу в глаза.  — Э! Показывай свою дурацкую смелость кому-нибудь другому! А от меня ты этим не отделаешься! — злобно выкрикнул отец.  — Эдик! «О, нет!» — пронеслось в мыслях мальчика. — «Только не мама!» Но было поздно.  — Эдик! Что ты делаешь?! Он же ещё ребёнок!  — Отвали! Этот «ребёнок» уже нахватался всякой дряни! Я ему быстро мозги вправлю!  — Эдик! Пожалуйста! Он же ещё маленький! — в слезах умоляла мать.  — Слушай, женщина! Отойди! Иначе будешь получать так же! Кристиан разрывался между ненавистью к отцу и любовью к матери. Он не мог признать своё поражение перед этим… уродом. И не мог позволить матери пострадать. Волна бессильной ярости накрыла мальчика.  — Я больше не буду, — прохрипел он, с трудом преодолевая отвращение. Отец и мать замолчали и обернулись к нему; в глазах отца была ненависть и издёвка. В глазах матери стояли слёзы.  — Что ты сказал? — издеваясь, переспросил отец.  — Он сказал, что он больше не будет, — сквозь слёзы прошептала мать.  — Я не тебя спрашивал! — зарычал отец, ударив мать по лицу. Кристиан сжал кулаки.  — Так что ты сказал? — снова обернулся к нему отец.  — Я больше не буду, — кипя от гнева, повторил мальчик.  — Не слышу.  — Я больше не буду, — в горле встал ком.  — Громче!  — Я больше не буду, — голова начала закипать.  — Ещё громче! — звонкая пощёчина обожгла щёку.  — Я больше не буду, — в глазах потемнело, рот залила кровь. «Держись. Держись. Ещё немного.» — звучало в глубине сознания.  — Убирайся! Иди вымой рожу! Лицом это не назовёшь. Кристиан поднялся, стараясь не шататься, и двинулся к двери. Пинок отца заставил его схватиться за стену.  — О! На ногах не держится! А ещё херню всякую смотрит! Тварь! Тяжёлая рука отца врезала по затылку. Кристиан стиснул зубы и вошёл в ванную. Тяжело опираясь на раковину, он выплюнул кровь и взглянул в зеркало: на него смотрел маленький Снейп весь в синяках и кровоподтёках. Горько усмехнувшись, Кристиан открыл кран и сполоснул лицо. Холодная вода освежала и унимала боль. Напившись прямо из крана, Кристиан запрокинул голову и, восстановив дыхание, вышел из ванной. Отец сидел на кухне. Стараясь быть незаметным, Кристиан прошёл в детскую. Пять его младших братьев встретили его тихими сочувственными взглядами. Кристиан улыбнулся и сел за стол. Самому младшему из братьев было два месяца, но он уже многое понимал. И когда, получив взбучку от отца, Кристиан брал маленького брата на руки, маленькие ручки гладили бледное лицо старшего брата и малыш лепетал непонятные слова, явно утешая Кристиана. Второй по старшинству из братьев, Натан, был младше Кристиана на полтора года, если округлять. Он родился 31 октября 2001 года. Третий был Траян. Он на два года с хвостиком был младше Натана. Он родился 24 апреля 2004 года. Четвертый — Нил, родился 28 февраля 2006 года и был младше Траяна на два года. Пятый был Нейрон. Он родился 2 сентября 2008 года. И, наконец, шестой - самый маленький - был Северус. Он родился 20 марта 2010 года. Кристиан сыграл на увлечённости отца римскими императорами и подкинул брату имя Снейпа, любимого профессора из Гарри Поттера. Слава богу, отец никогда не читал книги Роулинг. Он просто тупо их ненавидел, даже не вдаваясь в подробности. Но иногда Кристиан даже радовался, что отец не читал этих книг, иначе он бы устроил Кристиану и всем его братьям, не считая Северуса, разнос по поводу нецензурной лексики, которая изредка мелькала в книге. « Как будто сам говорит нормально. Только и слышно, что „тварь“, „херня“ и тому подобное.» думал Кристиан. Но отца собственная речь не волновала.