Любовь и Ненависть.

      Праздник, ставший виновником каникул, предпочли не замечать. Меньше смеха и улыбок вызванных не папиным величием — меньше головной боли и нервов. Все в семье старались вести себя так, чтобы отец вообще забыл о существовании такого праздника, как Рождество. И всё потому, что отец до безумия любил портить семье праздники своими философскими лекциями. Не дай бог провести рождественскую ночь, выслушивая пьяный бред параноика. Однако, без подарков не обошлось. Пусть они и были небольшими и незаметными. У этого даже был огромный плюс — отец меньше обратит на подарок внимания, и у него больше шансов остаться целым как можно дольше. Нейрон, как всегда, намастерил кучу игрушек - от заводных машинок (которые наполовину состояли из комбинации проводов и батареек), до игрушечного паяльника (который вообще-то, был совсем не игрушечным). По правде, никто в семье не разбирался и не увлекался техникой так, как Нейрон. Впрочем, среди его увлечений была не только техника. Если хочешь узнать, куда пропали все шурупы, гвозди, молотки, ножовки, рулетки, плоскогубцы, и прочие, пусть даже не связанные между собой ничем, кроме общего ящика инструменты - смело можешь спросить об этом Нейрона. Ответом будет: Я потом принесу, ещё один гвоздик забить… Ещё пару проводков… и т. д., и т. п. Впрочем, если Нейрон не терял инструменты, никто его не ругал. Главное, чтобы ещё и сам себе руку не отпилил ножовкой. Когда отец уснул в своей спальне, внизу мальчики ещё полчаса не издавая ни звука, прислушивались к малейшему шороху. Часы мерно тикали, отсчитывая секунды. Северус тихо сопел в своей кроватке. Мама нарядила таки ёлку в детской, чтобы у детей всё-таки был праздник. Конечно, ёлка была небольшая, и Кристиан под страхом смертной казни запретил включать гирлянду с разноцветными огоньками. Решение это старший брат принял скрепя сердце, и поклялся себе, что в следующем году у его семьи будет настоящее Рождество. Младшие долго ворчали, но всё же не смели нарушить запрет. Конечно, ждать, пока пробьёт двенадцать, никто не собирался - с утра куча работы по дому, которую отец придумывает прямо на пустом месте. Ходить весь день невыспавшимися и нарваться на подзатыльники никто не хотел. Все подарки уже были подарены в течение дня. Оставался только подарок Кристиана.  — Кристи, — шёпотом позвал Натан. — Расскажи сказку. Кристиан тихо застонал. В глубоком детстве он любил расхаживать по комнате и рассказать маленьким Натану, Траяну и Нилу то, что как он потом выяснил, называется «фанфики». Но тогда это были для детей просто рассказы о том, как они попадут в Средиземье или в Поттериану и будут всех спасать. Однако, когда отец начал спиваться, Кристиан бросил это занятие. Да и братьям, особенно когда они сами научились читать, захотелось самим решать ход событий в «фанфике», и постоянно делать оговорки типа «ну ладно, это ты нападёшь с той стороны, а я приду позже», или «хорошо, ты убьёшь Короля-Призрака, а я завалю слона», Кристиану надоело. Потом, отец и вовсе слетел с катушек, и качеством, которое первым делом вросло в Кристиана, стала молчаливость. Или если быть честным, неспособность решиться сказать всё, о чём думаешь. Он просто не привык говорить то, что хотел бы сказать. Поэтому большей частью просто тупо молчал. Плевать, что подумает собеседник. Всё равно, его никто никогда не слушал и не слышал. Так зачем что-то кому-то говорить. Кристиан предпочитал, чтобы его избили ни за что, чем сказать хоть слово в своё оправдание. Тогда, когда он извинился перед Снейпом у зеркала Еиналеж, ему стоило большого труда, произнести всё это вслух. Кажется, Профессор так и не понял, что это было. Или понял неправильно. В любом случае, говорить Кристиан не любил. Хотя при этом язык у него был красочный. Младшие братья постоянно скучали по «рассказам» старшего. И теперь Кристиан не мог отвертеться. Закрыв глаза, Кристиан начал перебирать в голове все книги, которые он успел прочитать. Учебники он в этот список не вносил. Наконец, его выбор пал на книгу Астрид Линдгрен «Мио, мой Мио». В детстве мальчик очень любил эту книгу, особенно один момент - про колодец со сказками.  — Крис… — окликнул Траян. Кристиан обречённо вздохнул, почистил горло и начал. В начале, голос был тихим и неуверенным, но потом он начал обретать силу. Образы неслись перед глазами, заставляя забыть о реальности, и слова сами сплетались в узоры предложений. Мальчик просто пересказывал то, что помнил из книги, сам не понимая как перенимая её стиль повествования.  — « — Травы знают об этом. Облака знают. Пастухи тоже знают. Когда по вечерам они садятся у костра и начинают играть Старинный напев, их флейты поют об этом. И король знает.  — А я не знал…  — Ты ещё так мало знаешь, Мио.» Каникулы прошли незаметно. Словно промелькнули мгновением. Кристиан не спеша упаковывал чемодан. Отец был на работе, и можно было не торопиться. К угрюмому «маленькому Снейпу» подошёл Нейрон.  — Ты уже уезжаешь, Кристи?  — Угу.  — Вот, держи. Это твой подарок от меня на Рождество, или на твой день рождения. Сам разберёшься. Ты его на тумбочке забыл. Нейрон протянул брату маленькую гитару, которую он сам смастерил из дерева, проволоки и шурупов. Кристиан ещё когда получил подарок, отметил огромное сходство с реальным инструментом. Различие было только в размерах и отсутствии полировки.  — Спасибо. — улыбнулся Крис и положил десятисантиметровую гитару в карман.  — Ты если что, попроси там кого-то, чтобы её большой сделали. — делая умное лицо и пытаясь чётко выговорить букву «р», посоветовал маленький мастер-на-все-руки. Кристиан ошарашенно посмотрел на брата. Ну и кто лучше соображает, Крис? Или у тебя мозги расплавились за каникулы? Сам ты точно не додумался бы. А ещё всю жизнь мечтал о настоящей гитаре. Эх ты, горе-волшебник!  — Спасибо, Ней. — Кристиан взлохматил брату светло-русые волнистые волосы. Тот довольно ухмыльнулся и, состроив ужасно занятую мину, умчался, вертя в руках отвертку. Нейрон был тот ещё шутник. А точнее — артист, с повышенным чувством юмора. Одни его ухмылки, которых в наборе было около двадцати, чего стоили. А уж спорить с ним себе же хуже. Он умел подловить тебя именно на том слове, которое было вроде бы совсем не при чём. День выдался чудесный. Хотя у Кристиана с утра было какое-то туманное чувство тревоги напополам с горечью. Вот он уже собрал чемодан и сумку и стоял весь в чёрном, от ботинок до пальто, и надевал чёрный шарф. Вдруг в коридор пошатываясь, не ровным шагом, выбежал маленький сероглазый и светловолосый малыш.  — Клисти!  — Сев! Кристиан поймал споткнувшегося малыша и негодующе взглянул ему в глаза. Малыш только зажмурился, наморщил носик и, запыхтев, ткнулся брату в шею, едва не попав лбом в зубы. Кристиан тихо выругался и обнял малыша.  — Северус, дурачок, иди в комнату. — Кристиан поставил малыша на пол, но тот упрямо обхватил ноги брата.  — Вот нахал! — с улыбкой проворчал Крис, поднимая братишку на руки. Подойдя к двери гостиной, Крис окликнул сидевшего там Натана.  — Скоро ты… Произнёс Натан, забирая упирающегося Северуса. Братья уже успели попрощаться со старшим по отдельности, и сейчас каждый занимался своим делом. Не было трогательной сцены всеобщего прощания. Только с Севом Кристиан боялся сорваться. Мама вышла с кухни и положила в сумку сыну печенья.  — Смотри, чтобы шею не надуло. — мама поправила шарф. Кристиан раздражённо мотнул головой.  — Брось, мам, всё в порядке. — но разве мама слушает?  — Будет сильный ветер - подними воротник.  — Хорошо, мама.  — И не выходи на улицу раздетый.  — Мама! Я не маленький!  — Кто бы говорил? — смеётся мама, лохматя чёрные волосы Кристиана. Мама смеётся. Кристиан с улыбкой поднимает чемодан и выходит на улицу. Такси уже ждёт у калитки. Спасибо, Гарри. Я твой должник до гроба.  — И смотри - не сломай шею! — летит мамин голос вдогонку.  — А спину сломать можно?  — Сейчас получишь!  — А ребра?  — Кристи!  — Да ладно! Я пошутил!  — Шутник. — шёпотом улыбается мама, глядя как старший сын садится в машину. Мотор тихо рычит, и Тисовая улица исчезает за поворотом.  — Я ещё вернусь. Одними губами шепчет мальчик.  — Хогвартс! Готовься! Я возвращаюсь!