Любовь и Ненависть.

      Весь разбитый, Кристиан упал на кровать в своей спальне. - Что там было, Крис? - взволнованно спросил Гарри. - Ничего. Спокойной ночи, - едва слышно бросил тот и провалился в сон. Черная беспросветная тьма окружила мальчика безликой стеной. В ушах звенела кровь. - Ты пришел, Горморн, - просвистел шипящим шепотом знакомый холодный голос. - Убирайся! - в мальчике кипела бессильная ярость. - Конечно, - смеется голос, и тьму разрезает белесый свет. Красноглазый и белый, в черном балахоне, Волдеморт смеется в лицо Кристиану. - Ты столько раз убивал меня, - в груди леденеет сердце, и глаза застилает бешенство. - Но я все равно сделаю то, чего ты так боишься. Нет! Только не это! Волдеморт исчезает, но его ледяной смех звенит несмолкающим эхом, отражаясь от стен. Кристиан сдерживает в горле хрип, до боли сжимая челюсти. И вот он несется по лабиринтам коридоров и лестниц. Дыхание равными толчками рвется из груди. В легких словно горит горсть раскаленных углей. Ноги путаются в полах мантии. Он несется, боясь опоздать, бежит туда, где - он чувствует, не знает, а лишь чувствует - Реддл собирается осуществить свой замысел. Он спотыкается - уже в который раз - и снова по щекам бежит кровь с разбитого лба. Он, не обращая внимания на резкую боль, снова срывается в бешеный забег наперегонки со смертью. - Как мы спешим... Какая неприкрытая издевка звучит в этих словах! Кристиан тормозит и влетает в столб. Ледяной смех Тома рвет душу. В диком бешенстве мальчик оборачивается к нему. В двух шагах от Волдеморта Беллатриса и Фенрир держат Снейпа и Поттера. Безумная ярость разрывает грудь. - Отпусти! - это не крик, это рычание раненого, но бешеного зверя. - Да ну? - рот Тома скривлен в подобие улыбки. Дикий протяжный вой, переходящий в рык, вырывается из горла мальчика. Глаза застилает пелена ярости, и уже не зубы, а белые сверкающие клыки, разрывают горло Волан-Де-Морта. Кристиан проснулся, тяжело дыша. Снова этот кошмар. Он начинает выматывать не хуже отца. Судорожно вздохнув, Крис уронил голову на подушку и снова уснул. Снейпу не удалось выспаться. В кабинете Директора уже находилась МакГонагалл, которая все еще не отошла от того, что ее студент сравнил ее с курицей. Снейп скривился при этом воспоминании. - Северус, ты ничего не знаешь о Горморне? - похоже, Дамблдор тоже еще не отошел. - Почему на этот вопрос должен отвечать я? - выгнул бровь Зельевар. - Мальчик проводит много времени на твоих отработках, и я подумал... - Вы решили что он мог при присущей ему безрассудности что-нибудь мне сказать? - скорее утверждая, перебил Снейп. - Спешу Вас огорчить: мальчишка настолько горд, что не плачется в жилетку взрослым, даже когда не в состоянии нормально стоять на ногах. Он четко дал мне понять с первого разговора, что не собирается рассказывать о том, что творится у него дома. И у меня так и не получилось из него что-то вытянуть. При всем моем презрении к гриффиндорцам смею признать, что мальчишка с поразительной точностью определяет мотив вопроса и обрубает его на корню моментально и порой без особой вежливости. - Он очень похож на тебя, Северус, - задумчиво протянул Дамблдор, заставив Снейпа скривиться. - Завтра я хочу, чтобы мы - все трое - поговорили с мальчиком, - серьезно произнес Альбус. - Он слишком дерзок и вспыльчив. Иногда. МакГонагалл сразу после уроков вместе с Горморном явилась в кабинет Директора, где уже был Снейп. Мальчик напрягся и, скрестив на груди руки, встал у двери, опершись на стену. - Садитесь, мистер Горморн, - указал на кресло Дамблдор с мягкой улыбкой. - Спасибо, я постою, - холодно и чуть хрипло ответил Кристиан. Деканы переглянулись, а Директор кивнул своим мыслям. Кристиан обвел команду допроса сверлящим взглядом. В горле как всегда застрял комок, не пропускающий воздух. Мускулы напряглись, как перед дракой. Нервы натянулись тетивой тугого лука, готовые спустить стрелы слов в любой момент. А слова были острые. - Мой мальчик... - Да, Директор? - Я еще не начал, - улыбнулся Альбус. Крис пожал плечами и уставился на стол. - Итак, вчера ты повел себя не очень хорошо, - мягко начал Директор. Крис скрипнул зубами. - Почему ты это сделал? Яростный взгляд мальчика полоснул Дамблдора. Однако ребенок не проронил ни звука. - Мы слушаем, - глядя поверх очков, улыбнулся Дамблдор. Крис пожал плечами и с холодным равнодушием отвернулся к окну. Как Снейпу был знаком этот жест. Со злорадством Зельевар подумал о том, с чем сейчас придется столкнуться Дамблдору. Такое поведение мальчика означало одно - "режь меня, жги меня - ничего не скажу!" Интересно, сумеет ли Альбус заставить мальчика заговорить. - Кристиан? Мальчик посмотрел на Директора пустым взглядом. - Ты можешь объяснить, почему вчера ты нагрубил своему декану? Опять механическое пожатие плеч, и мальчик снова молча смотрит в окно. - Мистер Горморн, отвечайте на вопрос Директора, - начиная злиться, вмешалась МакГонагалл. Мальчик исподлобья посмотрел на профессоров, но продолжал упрямо молчать. - Мистер Гриффиндорский Придурок, долго вы будете издеваться? - Снейп едва сдерживал смех. Карие глаза обратились к Зельевару, и в их глубине засверкали задорные искорки. Это не укрылось от двойного шпиона. - Горморн! Черт бы вас побрал! Что вы опять задумали? - с каким-то диким отчаянием прорычал Снейп. То, что произошло потом ни один Профессор не смог объяснить логично. Горморн вдруг с силой сжал челюсти и стремительно вылетел из кабинета - благо, он стоял в сантиметре от двери. Дверь с грохотом захлопнулась за гриффиндоцем. Профессора переглянулись. - Что это было, Северус? - потрясенно спросила Минерва. Зельевар лишь скривился и вылетел следом за мальчиком, остальные бросились за ним. Где-то впереди мелькнула мантия, скрываясь за поворотом. Троица учителей набрала скорость. Было очевидно, что мальчик зачем-то и от кого-то убегает. Настигли они его лишь на опушке Запретного леса. Суровый, замкнутый, саркастичный и сдержанный Кристиан Горморн стоял на коленях под деревом и задыхался от смеха. Директор и два декана обменялись удивленными взглядами. Снейп решил рискнуть первым. - Мистер Горморн, потрудитесь объяснить, что вас так рассмешило? - шагнув вперед, процедил Зельевар. Однако у мальчика это лишь вызвало новый приступ смеха. Тогда Снейп прибегнул к уже испытанному способу. - Агуаменти! - Черт! Снейп! Мог бы предупредить! - вскочив, возмутился гриффиндорец, с которого теперь стекали ручьи холодной воды. Зельевар победно усмехнулся, пряча палочку в рукав. Однако в следующие мгновение он понял, что зря убрал оружие. - Агуаменти! Ответный выпад гриффиндорца был неожиданным хотя бы потому, что Снейп не мог даже предположить, что первогодка нападет на Профессора. Теперь эта иллюзия растаяла. Вернее, была смыта потоком холодной воды, вырвавшемся из палочки Горморна. Профессор и ученик, оба мокрые с ног до головы, выжидательно смотрели друг другу в глаза. Эту зрительную дуэль прервал взрыв смеха. Снейп и Кристиан удивленно обернулись и увидели смеющегося Дамблдора и пытающуюся спрятать улыбку МакГонагалл. - Очень смешно, - мрачно выплюнул Снейп. - Северус! Тебя победил первогодка! - сквозь смех воскликнул Дамблдор. - Он не победил, - отрезал Снейп ледяным тоном. - Но ты же не будешь отрицать, что ты сейчас мокрый, - возразил Директор. Снейп взмахом палочки высушил свою одежду и волосы. - Буду, - криво усмехнувшись, ответил он. - Это нечестно! - Кристиан возмутился, как маленький ребенок. Взрослые удивленно обернулись к нему. - Почему высушивающее заклинание Снейп не выкрикивает, как "Агуаменти"? - последовал очередной детский вопрос. - Зачем это вам? - удивилась Минерва. - Вот тугодумы! Чтобы я его запомнил. Профессора переглянулись. - И сколько еще заклинаний вы запомнили, мистер Горморн? - как бы невзначай поинтересовался Дамблдор. Мальчик прищурился. - А это Вы узнаете на экзамене, мистер Дамблдор. - Я имел в виду другие заклинания, - улыбнулся старик. - Я понял, - с милейшей улыбкой ответил мальчик. - И? - Можно сперва я задам один вопрос? - Конечно, малыш. - Когда вы впервые рассорились с Гелертом Гриндевальдом? Дамблдора словно ударили бичом. Он с испугом посмотрел на мальчика. - Зачем? - Я видел портрет Вашей сестры в трактире Вашего брата. Он сказал, что Вы берете на себя слишком много ответственности и пытаетесь казаться добрым дедушкой. Он сказал что я похож на вас, за одним исключением - я не пытаюсь прятать свою жесткость, даже наоборот. И в этом я похож на Северуса. Я вам вот что скажу: что вы, что Снейп - никому не хотите открывать свои тайны. Зачем тогда от других вы требуете обратного? Профессора стояли как громом пораженные. Кристиан не знал, что его дернуло заговориться. Беда была в том, что если его раскачать и заставить говорить, сломав вросшую печать молчания - он начинал говорить. Но тогда он бил жестко, беспощадно, в самое сердце, не жалея никого. Он говорил, и слова его были холодными и горькими. И вот сейчас он снова задел живые раны. Но он не мог иначе. Это была плата им за то, что они заставили его заговорить. За то, что полезли туда, куда он никого не хочет пускать. Его душа только его. Он никому ее не отдаст. Никому не откроет. Он не хотел говорить, но это было единственное, что он мог сделать, чтобы они поняли - с ними говорит не просто глупый ребенок, а тоже человек, который способен защитить свои тайны, даже если придется ранить других. Кристиан смотрел в небо на рваные облака, и в груди поднимался дикий тоскливый вой. Печать молчания снова восстановилась. Но он еще не сказал главного. А значит надо снова ее сломать. - Профессор Дамблдор? - теперь голос звучит хрипло. - Да... - отсутствующе откликнулся Директор. - Вы решили узнать, почему я так себя вел вчера. Вы были удивлены моим состоянием. Но на то, что Гарри тоже не совсем в порядке Вы почему-то не обратили внимание. А ведь ему тоже дома приходится несладко. Он там работает, как домашний эльф - за тарелку объедков. Я не должен был об этом говорить. Гарри не менее гордый, чем я в этом плане. Но это не справедливо, - мальчик отважился посмотреть в лица учителей и увидел на них шок. Крис горько хмыкнул. - А что еще вы ожидали от Дурслей? Да, Гарри - боксерская груша для своего кузена. Конечно, этим летом мы его прятали у себя в детской, но только в рабочие дни. Я понимаю, что на доме Дурслей кровная защита Лили Поттер, но можно просто послать к ним взрослого волшебника, который объяснит им, как надо вести себя с ребенком. Кристиан замолчал, окончательно охрипнув. - Профессор? - Да? - Не говорите Гарри, что я вам рассказал об этом. Это вопрос личной гордости. Я понимаю, что вы считаете меня идиотом, но лучше умереть, чем жаловаться на судьбу. И в этом мы с Гарри сходимся. Я сказал вам об этом потому что этого требует справедливость. Вы считаете Гарри героем и вместе с этим даже не выяснили, почему ваш герой такой тощий и слабый. Разве один тот факт, что Дурсли скрыли от Гарри то, что он волшебник, не должен был натолкнуть вас на мысли об остальном? Над поляной повисла звенящая тишина. Профессора с вытянутыми лицами смотрели на мальчика, который разглядывал ветку с молодыми зелеными листьями. В голове у каждого была буря. И нельзя было сказать, какая была страшнее. Дамблдор стоял неподвижно, с ужасом понимая, что мальчик сказал правду. Что они действительно ужасно обошлись с Мальчиком-Который-Выжил. Да, Гарри не стал заносчивым избалованным мальчишкой. Но какой ценой! Неужели, неужели Гарри в самом деле живет у родственников как прислуга? Неужели то впечатление, которое Альбус получил о Петунье, читая ее детские письма, было ошибочным? Неужто Гарри и в самом деле просто слишком горд, чтобы пожаловаться взрослым на свою жизнь? Каким же дураком ты оказался, самый могучий волшебник, Альбус Дамблдор! Как легко тебе это доказал маленький ребенок! Минерва с ужасом взирала на мальчика, очень похожего на того, кто сейчас был ее коллегой. Такой же гордый и бьющий острыми словами прямо в цель. Но слова эти были правдой. Как ты не уследила за своим студентом, Минерва!? Ты сама видела, каковы они - Дурсли. Неужели так трудно было навещать мальчика, хотя бы иногда. Неужели долгое отсутствие ответа на письмо из Хогвартса ни о чем не говорило. Разве то, где Хагрид нашел Гарри - не настораживало? Неужто так трудно было глубже разобраться в этом? Вот она - компетентность декана Гриффиндора! Северус Снейп не знал, что творится у него внутри. Он не мог вымолвить не слова. Его маленькая копия только что снова защищала Поттера, и даже не потому, что того снова обвиняли. Справедливость? Он говорил о справедливости? Сколько раз Джеймс и его дружки издевались над Снейпом? Сколько раз он кипел от бессильной ярости? Как его мир разбился в тот день, когда ЕЕ не стало? Разве все это было справедливо?! Разве после этого он должен заботиться о том, из-за кого ОНА рассталась с жизнью? Он и так защищает это Поттеровское отродье! Но почему тогда эти хриплые слова так бьют в сердце? Почему этот надтреснутый голос, не смолкая, звучит в ушах, как набат? Почему невозможно теперь выносить этот тоскливый взгляд карих глаз? Словно он говорит - почему? Почему только я? Почему другого вы не увидели? Почему вы забыли, что когда-то тоже были такими? Маленькими, беспомощными, слепо верящими в мечту детьми. Почему другие тоже должны разбивать свои жизни, только потому, что вы сдались и больше не хотите бороться до конца за их будущее? Разве вы не должны быть сильными? Разве не на вас смотрят те, кто сейчас еще не вырос? Ты прав, чертов мальчишка! Будь проклят, ты прав! Но если бы ты знал, как это тяжело! Если бы ты знал, как это невыносимо больно - вспоминать разбитое прошлое и жить с этой памятью. Возможно, тогда бы ты молчал. И не смотрел бы так прямо и жестоко. С такой скрытой, плохо скрытой тоской и отчаянием. Откуда это отчаяние, мальчишка? Откуда эта жестокость? Разве не должен ты сейчас думать только об играх и баловстве? Откуда у тебя эти мысли, которые еще не должны занимать детей? Почему ты такой гордый, чертов ребенок?! Почему не скажешь, откуда ты получил свои шрамы? Не те, что видны на теле, а те, что остаются в душе. Которые заставили тебя сейчас стрелять в нас этими словами. В душе Кристиана была пустота. Та опустошенность, которую чувствуешь в самую безнадежную минуту. Ему хотелось просто чувствовать на лице порывы ветра и вечно смотреть на эту весеннюю зелень. И чтобы никто ни о чем его не спрашивал. Но учитывая то, что он наговорил, его вряд ли оставят в покое. Ох уж эти взрослые с их дотошностью! Может уже хватит вот так молча стоять!? Вы же мудрый, Дамблдор! Скажите какую-нибудь глупость и отправьте всех отдыхать, а потом обсуждайте свои высокие мысли без меня. О чем вы думаете? Может мне самому просто так уйти? Или нам так и стоять, витая в облаках до вечера, до ночи, до утра? Плечи опустились под невидимой тяжестью. Мальчик тяжело вздохнул, набираясь смелости. - Я пойду... Удачи... - тихо бросил он без улыбки, которая просто не могла появиться. Взрослые не отреагировали, и мальчик покинул поляну. В голове пронеслась, наверное, никак не связанная с произошедшим мысль - надо поскорее стать анимагом.