Любовь и Ненависть.

      Тяжелые мысли грызли Кристиана. Язык всегда был его врагом. Именно поэтому первое, что он сделал еще давно - это приучил себя к молчаливости. Лучше молчать, чем ввязываться в сумасшедшие переделки из-за неосторожно брошенного слова. Но теперь было поздно. Слова уже слетели с языка. Слова уже были услышаны. Слова уже обдумывались. И обдумывались серьезно. Теперь главное не сдаться. Не отступить. Не струсить. Нет, Кристиан, не создан ты для откровенных разговоров. Ты можешь драться, можешь защищать, закрывать, даже убивать. Можешь умереть, если потребуется. Но спорить - это не твой удел. Да и вообще, ты должен всегда молчать. Всегда. Неважно, что происходит. Можешь уйти, терпеть, сражаться, делать все, что угодно. Но молча. Что бы ты не сказал - это не приводит ни к чему хорошему. Друзья могут тебя понять, братья могут, но остальные - нет. Когда он говорит с друзьями, Гарри в любой момент заткнет их, если разговор зайдет не туда. Но взрослые... Взрослые ничего не понимают. Они считают, что должны во всем разобраться и в итоге разбираются совсем не там, где должны. Взрослые... Я никогда не стану взрослым! Я никогда не забуду, каково это - быть маленьким. Я никогда не вырасту! Клянусь! Если все взрослые такие ужасно глупые и ничего не понимающие, тогда я не хочу быть взрослым! Кристиан, полностью вымотанный, пришел в библиотеку. Гарри с друзьями уже ждали его там. - Крис! Что случилось? - спросила Гермиона. Мальчик глубоко вздохнул, прогоняя мрачные мысли. - Все в порядке, - это лживое утверждение он уже привык произносить убедительно. - На выходных займемся анимагией. Я дождаться не могу. Это уже была правда. Однако по лицу Гарри было понятно, что он уловил первую ложь друга, только не собирается выяснять это при всех. Крис виновато улыбнулся Поттеру и получил усталую улыбку в ответ. Боже! Крис, у тебя еще отработка вечером, забыл? Ладно, там увидим. Гарри с растущей тревогой ждал Кристиана, которого после уроков забрала МакГонагалл. Импульсивность и суровая гордость друга была хорошо известна Поттеру, и он всерьез опасался за него, учитывая, что при беседе обязательно будет присутствовать Снейп. Друг постоянно уверял, что Снейп - хороший человек. Но Гарри не верил. Снейп охотится за Философским камнем, как тогда он может быть хорошим? Крис просто хочет оправдать того, кто на него похож. Хотя где это, кроме внешности, Крис похож на Снейпа? А Квиррела он непонятно почему ненавидит. Хотя и здесь все просто: Крис терпеть не может чеснок, в любых его вариациях. А от Профессора ЗОТИ вечно несет чесноком. Кристиана, естественно, от этого тошнит и поэтому на уроках ЗОТИ он сидит зеленый, как флаг Слизерина. Веский повод желать Квиррелу побыстрее сдохнуть. Все-таки, хоть Снейп и не ангел, но у него на уроках не воняет чесноком. Бедный Крис. Ему слишком много достается. Немудрено, что он порой злится, хотя со своими тремя друзьями он еще не разу не обошелся плохо, даже в самом бешеном приступе гнева. А Гарри видел, как неимоверно трудно было Крису сдержаться и не накричать на них, чтобы они отстали, когда он был в бешенстве. Однако он сдерживался. И даже сохранял вежливость, хоть она и становилась холодной. Да, других Крис мог резко отшить колким сарказмом. Да он вообще был мрачным и суровым, необщительным, порой резким. Но если с ним заговорить в тот момент, когда он спокоен, он был вежлив и учтив, как лорд. Гарри любил своего мрачного друга, ведь иногда - когда его не разрывал гнев - он был лучшим человеком, которого Гарри знал. Он не был буйным, но умел смеяться звонко и светло. В такие минуты быть другом Кристиана было благословением. Он много знал, но рассказывал только то, что Гарри и Рон могли бы слушать, не зевая. Подчас даже Гермиона заслушивалась его пересказами библиотечных книг. Нет, Крис не был душой компании. Он мог быть фоном, но фон этот был светлым и порой более значимым, чем остальное. Он мог вставить нужное короткое слово, когда никто не знал что делать, просто чтобы разрядить обстановку. Он мог омрачить день и осветить ночь. Он мог ободрить одним взглядом и твердой улыбкой, и точно так же разбить уверенность человека кривой усмешкой. И все потому, что в его глазах и словах иногда проскальзывала сила и сумрак, которые не были свойственны детям. Потому что он был холоден и жесток порой, и в то же время всегда умел остановиться, не доходя до фатального исхода. Крис был сплошным набором противоречий, которые, собравшись в одном человеке, превратили его в одновременно благородного и жестокого, желающего добра и проклинающего на смерть, любящего свою семью и друзей и ненавидящего тех, кто им угрожал. Бесстрашного и живущего в постоянном страхе. Он был готов ринуться под Аваду, и в тоже время боялся за тех, кто был ему дорог. Он мог смеяться... Но не мог плакать. Он мог молчать и терпеть, но он никогда не кричал, не умолял, не покорялся. Он мог сделать шаг назад, только поклявшись прежде пройти сто шагов вперед. Он был гордым. И это было все. Все решала гордость. Твердая, нерушимая, негнущаяся, упрямая, убийственная, роковая гордость. Именно благодаря этой гордости появилось это сплетение противоречий. Именно она однажды может загубить Кристиана. И именно этого Гарри боялся. Именно поэтому он рассказал Рону и Гермионе все, что знал о друге. И они втроем решили, что всегда будут поддерживать Кристиана. Поддерживать и защищать от него самого. Ведь друзья нужны, чтобы было на кого опереться, когда уже не можешь идти. Впрочем, Кристиан по другому представлял себе понятие дружбы. Для него, друзья были теми, кого он должен защищать, за кого он должен умереть, если не будет другого выхода. Ради кого он должен отдать все, до последнего вздоха. Они ничего ему не обязаны. Они могут забыть и оставить его. Но он вечно, как серый ангел, должен быть всегда рядом, пусть незримо, и не дать им погибнуть. Месть - безумна, если ты мстишь за себя. Ты ничего не значишь. Ты никто. Безликая тень в круговороте времени. Мстить надо за тех, кто достоин этого. Мстить надо за друзей и братьев. Кому лучше от того что ты живешь на земле, если ты лишь отвечаешь на удары, нанесенные тебе? Кому вообще какое дело, что ты существуешь? Жить надо для других, иначе жизнь пуста. Пусть они предадут, пусть бросят. Ты не должен бросать их. Ты должен стать невидимой броней. И в этом твоя цель, и жизнь, и надежда.       Туманным утром, когда заря еще только начала рассеивать серые сумерки, четыре гриффиндорца вышли из замка и направились к Запретному Лесу. Первым дежурным выбрали Рона; он должен был растрясти друзей, когда нужно будет идти в замок. Зайдя шагов на сорок вглубь Леса, друзья остановились. Рон сел на траву под деревом и загрыз яблоко. Остальное тоже расположились под деревьями и закрыли глаза. Крис не стал садиться. Он встал спиной к дереву, использовав могучий ствол как опору, и погрузился в мир звуков. Шелест листвы, шорох ветра, щебет птиц - все это тоже сливались в музыку, но немного иную, чем тоскливый плач ветра в голых ветвях. Здесь было больше света, больше энергии, больше радостной силы. Однако и здесь Крису слышалось отчаяние. Смутное за порывами бешеной мощи возрождающейся жизни, но все же оно было. Это была его музыка. Песня его зверя. Та часть, которая всегда жила у него внутри. Кристиан позволил мелодии звуков захватить его и нести по своему желанию. Это было так легко. Снова возникло синее небо с мириадами серебряных искр. Музыка - тоскливая, но такая манящая и родная - заполнила все пространство синезвездного купола. В звездной дымке начал выплывать Силуэт. На этот раз он формировался быстрее. Это была уже пятая тренировка, и с каждым разом мальчик надеялся, что он сумеет наконец увидеть его четко. В этот раз удача, похоже, улыбнулась ему. Силуэт формировался из звездного света, все ближе выплывая из серебристой дали. Вот уже складываются его очертания. Сквозь туманный образ кого-то большого и мощного просвечивают искры звезд. Силуэт становится все более четким. Это уже не расплывчатые очертания, это силуэт четвероногого зверя. У Криса перехватило дыхание от не умещающегося в груди восторга. Мгновение... доля секунды... всего один крошечный миг, и из глубины синего усыпанного звездами купола выступил огромный, сотканный из звездного серебра, волк. Его голубовато-черные глаза сверкали серебром. Музыка ветра взлетела к вершине небесного купола, призывая за собой. По серебряной шерсти пробежала угольная чернота. В лицо пахнуло свежестью грозы и первого мороза. В груди разлилось неудержимое чувство свободы. Безграничной и необъятной. Из груди вырвался вой, пронзенный одновременно тоской и беспредельным счастьем. Крис открыл глаза и на миг опешил - его зрение стало ужасно острым. В жизни он видел не очень хорошо, так как загубил себе зрение чтением. Конечно, слепым его нельзя было назвать, и он видел гораздо лучше, чем Гарри, но сейчас... Он видел почти каждую прежде незаметную полоску на черепице башен Хогвартса, он видел каждую прожилку на листьях. И более того, цвета были гораздо чище и насыщенней, чем прежде. Ноздри улавливали тысячи разных запахов, прежде недоступных обонянию. Уши ловили каждый шорох, который прежде он не слышал. Внезапно Крис понял, что стоит на четырех лапах. Сдержав дикий вой восторга, он огляделся. Увидев наконец своих друзей, он невольно захотел спросить, почему они такие маленькие. Теперь Крис спокойно мог посадить их всех втроем себе на спину, и не бояться, что кому-то не хватит места. Однако больше всего мальчика позабавил шок на лицах друзей. - Ну? Крис вдруг сам замер в шоке от того, что сейчас произошло. Он только что заговорил в облике зверя?! Быть не может! В растерянности мальчик - или уже не мальчик, а неизвестно какой зверь - опустился на задние лапы и умоляюще посмотрел на друзей. Заговорить вновь он не решался. - Крис... - наконец выдавила Гермиона. - Крис, ты знаешь, в кого ты превратился? - Нет, конечно, - невольно вырвалось у того, и он тут-же захлопнул пасть, лязгнув зубами. Гермиона сглотнула и набрала в легкие побольше воздуха. Гарри и Рон были в таком же ступоре. - Ты - Король Ночи. - твердо изрекла Гермиона. - Так же известен как Серебряный мрак, Звездный волк, Волк-Одиночка. Это очень редкий вид волшебных волков. Последнего Звездного волка видели двести лет назад. Они редко показываются людям, их невозможно найти. Они обладают даром человеческой речи, и поэтому уникальны. К тому же, ты заметил - ты видишь мир цветным. У обычных волков глаза все видят в монохроме. Это тоже отличительная черта Звездного волка. Звездные волки превышают обычных размерами и неимоверно сильны. Один Звездный волк может в битве победить пять медведей. - Почему я не удивляюсь, что ты все это знаешь, - забыв, что он все еще зверь, снова заговорил Крис. Несмотря на лекцию Гермионы, друзья все равно вздрогнули при звуках этого низкого чуть хриплого и гулко рокочущего баритона. Крис клацнул клыками и всеми силами пожелал стать человеком. В ту же секунду он осознал, что сидит на корточках. Поднявшись, мальчик расправил плечи. - А больше ни у кого не получилось? - спросил он. - Похоже, у тебя врожденная склонность к анимагии, - ответила Гермиона. - Пока получилось только у тебя. И как раз в тот момент, когда Рон решил тащить нас на ужин, - со смехом добавила гриффиндорка. Мальчики рассмеялись. На западе по небу разливался золотисто-алый огонь, а на бледном, но темнеющем восточном небе вспыхивали первые искры серебра.