Любовь и Ненависть.

      Снейп вихрем полетел в комнату с зеркалом Еиналеж. Там он застал Дамблдора, который обследовал бессознательного Поттера. Рядом, тоже без сознания, лежал Горморн. На забрызганном кровью лице мальчика застыло выражение лютой ярости. Из горла непроизвольно вырывалось глухое рычание. Снейп потрясенно склонился над Кристианом.  — Что здесь было? Вообще-то, он хотел спросить, что с детьми, так как и так было понятно, что они столкнулись с темным магом.  — Здесь был Волдеморт.  — Я просил не упоминать его имени! Дамблдор, казалось, не слушал Снейпа. Он выглядел обеспокоенным.  — Кристиан закрыл собой Гарри, когда дух Волдеморта пытался напасть на него. Поэтому Крис принял на себя основной удар и сейчас находится в более тяжелом состоянии, чем Гарри. Снейп пришел в ужас от этого факта.  — Вы хотите сказать, что Горморн встал перед сильнейшим темным магом столетия, чтобы защитить Поттера, и сейчас едва не погиб от этого? Сколько еще людей будут умирать за этого мальчишку?!  — Северус!  — Сначала Лили, а теперь Горморн! Кто будет следующим?!  — Северус! Мальчик еще жив! Нужно отнести их в больничное крыло. Снейп, стиснув зубы, подхватил Горморна на руки. Дамблдор поднял Гарри. Двое мужчин вынесли детей из подвала школы и доставили в больничное крыло, где уже были Рон и Гермиона. Оставив мальчиков на попечение мадам Помфри, Дамблдор увел Снейпа и МакГонагалл в свой кабинет. Едва дверь кабинета закрылась, Зельевар взорвался.  — Вы вообще знали, что дети туда пойдут? — черные глаза прожигали Директора.  — Нет. Я надеялся, что Горморн и Грейнджер остановят Гарри, если он вообще захочет все это выяснять.  — Разве не вышеупомянутый Горморн бросился навстречу смерти, чтобы спасти своего тупого друга? — голос Снейпа сочился ядом.  — Северус, успокойся. Мальчика еще можно спасти. — Дамблдор тяжело вздохнул. — Я не думал, что все так серьезно. Снейпу захотелось сказать Директору, что это не первый раз, когда он «не думал», но сдержался. Вдруг Зельевара сразила очередная мысль. Ведь только что едва не погиб сын Лили. Снейп скрипнул зубами. Ему вдруг стало интересно, если бы Горморн знал о его положении, что бы он сказал. С тех пор, как мальчик резко отшил троих Профессоров, все трое часто брали его слова, как меру деления. Мальчик был жесток в тот день, но его жестокие слова были правдой, которая едва не сломала взрослых. И вот теперь, каждый из этой тройки с тяжелым сердцем думал, что бы ему пришлось выслушать от Горморна, если бы тот был способен всегда выговаривать им все, что о них думал. МакГонагалл корила себя за то, что не разобралась с детьми поглубже, когда они пришли к ней. Снейп, чертыхаясь, думал о том, что ему следовало бы дежурить поближе к башне Гриффиндора, или вообще прямо перед дверью, за которой сидел цербер. А Дамблдор с отчаянием понимал, что лучше бы он вовсе не приносил Камень в школу. Да, Гарри и его друзья герои. А вот Директор и его коллеги - нерадивые преподаватели, неспособные уследить за детьми и защитить их. «Вы забыли, что когда-то тоже были такими. Маленькими…»  — Да… Мы забыли, что когда-то тоже были детьми… — тон Директора был обреченным. Снейп и МакГонагалл с удивлением воззрились на него. — Мы забыли, каково это — быть детьми. Мы забыли, чего больше всего хотят дети.  — И чего же? — язвительно спросил Снейп.  — Вырасти. Стать такими, как взрослые. А взрослые в их понимании - это те, кто все решают сами. Вот они и пытаются решать. Особенно, когда видят, что взрослым до них нет никакого дела. Кристиан открыл глаза. Светлые стены комнаты отражали свет, делая его еще ярче. Кристиан вновь зажмурился.  — Очнулись, мистер Горморн? Какой знакомый голос.  — Профессор Снейп!  — Тихо, ты, безмозглый гриффиндорец. Кристиан со счастливой улыбкой вжался головой в подушку.  — Профессор, я в больничном крыле?  — Поразительная догадливость, — саркастично усмехается Снейп.  — А где Гарри?  — Вышел отсюда вчера, — очевидно, эта тема Снейпу не нравилась.  — Вот и хорошо!  — Вы могли погибнуть! — голос Профессора зазвенел, не повышаясь.  — Вы заметили, что говорите это в прошедшем времени? — усмехнулся мальчик.  — Нахал!  — Увы, это неизгладимая черта всех гриффиндорских идиотов.  — Вы смеетесь, мистер Горморн?  — Конечно, смеюсь! Кристиан открыл глаза и с сияющей улыбкой взглянул на Профессора. Карие глаза наткнулись на холодный гнев в черных. Кристиан вздохнул.  — Да ладно Вам, все же уже кончилось!  — Это могло кончиться по-другому. Ваше безрассудство…  — Мое безрассудство?! А кто Вам мешал поставить на замок что-то покрепче «Алохоморы»?! Тоже мое безрассудство? — мальчик вскочил с кровати и стоял на полу в одной белой пижаме. Снейп, опешив, смотрел на того, кто каждый раз умел из пассивной позиции перейти в наступление. Даже на него. На Ужаса Подземелий.  — Но вас предупредили в начале учебного года…  — Вам известно, что у безмозглых гриффиндорцев врожденный инстинкт героя? — мальчик насмешливо смотрел в глаза Снейпу. Снейп отступил. Да, конечно, во всем виновато гриффиндорское безрассудство. Как он мог ожидать от огненного факультета спокойствия.  — Вы… Идите к черту, Горморн! — в отчаянии воскликнул Зельевар.  — А вот над этим я еще подумаю! — рассмеялся мальчик. Снейп вылетел из больничного крыла. Этот невозможный ребенок! Никогда нельзя предсказать, будет он в следующий миг смеяться или сурово посмотрит из-под сведенных бровей. Пусть Альбус разбирается со своими гриффиндорцами! Зачем он именно меня послал к Горморну? Альбус решил, что ему тоже не помешает проведать Криса. В тридцати шагах от больничного крыла Директор едва не врезался в Снейпа.  — Куда мы так летим, Северус? — весело спросил он.  — Вернее будет спросить - откуда. — Снейп скривил губы в презрительной усмешке. — Какого черта я должен был проверять Горморна?  — Мальчик что-то натворил? — с притворной серьезностью поинтересовался Дамблдор.  — Ваш мальчик - дьявол похлеще Поттера!  — Я же говорил, что он на тебя похож, — усмехнулся в усы Директор. Снейп прищурился, скрипнул зубами и умчался прочь. Дамблдор с улыбкой посмотрел ему вслед и вошел в госпиталь. Кристиан лежал на кровати поверх одеяла и изучал потолок. На тумбочке рядом лежала куча сладостей и пузырек с, без сомнения, горьким зельем.  — Крис, мальчик мой.  — А, господин Директор! Как поживаем? — лицо мальчика светилось улыбкой.  — Спасибо, хорошо. Как ты?  — Живой, пока.  — То есть?  — Я в любой момент могу запросто сломать себе шею, и для этого мне не понадобится Волдеморт. Дамблдор внимательно посмотрел на мальчика.  — Ты произнес его имя.  — Вы с Гарри тоже его произносите, — мальчик посмотрел прямо в глаза Альбусу.  — Да, но остальные его боятся, — Директор внимательно следил за ребенком.  — Ну и дураки, — мальчик отвернулся и посмотрел в окно. Дамблдор вздохнул. Да, Северус прав, это непредсказуемый человек.  — Ты очнулся как раз к Прощальному пиру, — как бы между прочим сообщил старик.  — Черт! Не могли раньше сказать?! Мальчик мигом оделся и вылетел из больничного крыла. Директор только покачал головой. Все же ребенок в Горморне еще живет. В Большом Зале все заняли свои места. Крис сидел рядом с Поттером и выжидательно смотрел на учительский стол. Пока что победителями школы были слизеринцы. Но, помнится, сейчас Дамблдор начнет приписывать призовые очки гриффиндорским героям. И вот этого Кристиан не одобрял. Это было по меньшей мере подло - вырывать заслуженную победу прямо из рук. Ладно, на поле боя это можно сделать. Но вражды между факультетами надо избегать. В идеале все четыре факультета должны дружить между собой, как родные братья. Может, это немного сентиментально, но все же.  — Дорогие друзья! — Крис сверкающим взглядом посмотрел на Директора. Перечисление количества очков он пропустил, так как не очень любил цифры. -…Но в свете последних событий я хочу наградить нескольких учеников, которые отличились перед школой. Итак, пятьдесят баллов Рональду Уизли за блестящую тактику и победу в игре с волшебными шахматами Профессора МакГонагалл! За столом Гриффиндора поднялся гул оваций. Однако Крис продолжал грозно смотреть на Директора.  — Пятьдесят баллов Гермионе Грейнджер за использование холодной логики в жаре огня! Шум гриффиндорцев едва не заставил Кристиана оглохнуть.  — И наконец сто двадцать баллов Гарри Поттеру и Кристиану Горморну за огромную храбрость и мужество!  — Стоп! Весь шум стих, и все студенты уставились на поднявшегося Горморна. Преподаватели так же с недоумением воззрились на мальчика.  — Я прошу прощения, господин Директор, но мне кажется, что Вы несправедливы в своей оценке. Дамблдор насторожился. Присутствие слова «справедливость» в предложении заставило его вздрогнуть.  — То, за что Вы нас наградили, не имеет никого отношения к учебной программе. — по Залу прошелся шепоток. — Это даже не входило в школьные мероприятия, такие, как квиддич. К тому же, Вы подло обошлись со слизеринцами. В Зале воцарилась оглушающая тишина. Все глаза были устремлены к гриффиндорскому первокурснику.  — На войне можно использовать тактику блефа и давать врагу обманное представление о своей слабости. Но здесь не война. Здесь четыре факультета должны быть одной семьей. В семье нет вопроса о том, как отыграться на ком-то. Там всем делятся, всем дают то, что они заслужили. Факультет Слизерин заслужил свою победу. И заслужил честно. Наша дурацкая выходка, в результате которой мы едва не погибли, может и имеет право называться геройством, но не должна награждаться баллами. Иначе каждый студент решит, что стоит ему броситься на растерзание церберу и ему сразу дадут полсотни баллов. Я категорически против такой награды. Некоторое время царила абсолютная тишина. Слизеринцы с удивлением смотрели на гриффиндорца, который вздумал защищать их право на победу. В головах Профессоров все перевернулось. Но, конечно, первым очнулся Дамблдор.  — Хорошо. Но все же вы совершили подвиг, противостояв Волдеморту. Я предоставляю Вам, мистер Горморн, самому выбрать награду. Все выжидательно посмотрели на гриффиндорца. Тот лишь счастливо улыбнулся.  — Хорошо, господин Директор. Тогда не найдется ли у вас ваза мороженого, корзина яблок, здоровенная связка бананов, шоколадный торт, полсотни апельсинов, и я бы не отказался от горячего шоколада. Секунду царило молчание, а потом Большой Зал взорвался смехом.  — Что вы с этим будете делать, мистер Горморн? — сквозь смех спросил Дамблдор.  — Интересный вопрос, домой повезу, конечно. Смех сразу стих.  — Куда? — переспросил Дамблдор.  — Я неясно выразился? Ну, а как вы хотели? Если я в этом году герой, значит, мне можно увезти домой полкухни Хогвартса, вернее - половину всего, что там приготовили. Но я же не прошу половину! Даже Снейп с трудом сдерживал смех. Студенты так вообще не пытались его сдерживать.  — Крис… -…ты наш… -… кумир! — Хохотали близнецы Уизли.  — Что на тебя нашло? — шепотом спросила Гермиона. — Мы могли взять Кубок Школы.  — Гермиона, никакой Кубок не стоит сломанных жизней. Слизеринцы боролись за него — они его получили. Мы боролись за мир в Хогвартсе — мир мы и должны получить. К тому же, шоколадный торт повкуснее Кубка.  — Я согласен, — встрял Рон.  — Обжора! — закатила глаза девочка.  — Да ладно вам! — вмешался Гарри. — Крис все правильно сделал. Все рады и счастливы, и мы все равно герои. А Кубок и в самом деле не самое главное.  — Может уже пора заменить кубки на торты? — поинтересовался Рон.  — Тогда слизеринцы отдадут тебе их задаром, — саркастично усмехнулась Гермиона.  — Мне еще не хватало, чтобы вы подрались, — прервал из Крис. — Кстати, в этом году можете спокойно слать мне письма.  — Ага! — Гарри весело посмотрел на друга. Оба думали об одном и том же — какая реакция будет у Эдуарда на огромного говорящего волка.  — Мы с тобой продолжим заниматься, Гарри, — тихо сказал Крис. — Будешь приходить к нам и все. Гарри кивнул и принялся за торт. Крис с широкой улыбкой почистил банан и бросил взгляд на учительский стол. Карие глаза встретились с черными. Мальчик улыбнулся самой невинной улыбкой и отхватил кусок банана. Снейп лишь закатил глаза и продолжил ковыряться в своей тарелке.  — Бедный Профессор, — подумал Крис. — Даже аппетита нет. Ну ничего, в будущем мы это исправим.