Любовь и Ненависть.

      Гарри зажмурился и отступил назад.  — Убей его! Огромное тело змеи со зловещим шелестом приближалось, рассекая зал. Гарри отпустил Джинни и побежал прочь. Под ногами хлюпала вода, а за спиной хлестал хвостом по камням огромный Василиск. Гарри наткнулся на стену, и позади раздался жуткий хохот Волдеморта. Это тупик. Это конец. На лбу выступил холодный пот. Во рту пересохло. Гарри прижался спиной к стене, словно надеясь, что она разомкнется. Он уже чувствовал на лице горячее зловонное дыхание змея, но упорно не открывал глаза. Вдруг зал наполнила музыка. Неслыханная прежде чистая песня. Гарри услышал, как Василиск отполз от него, и осмелился чуть приоткрыть глаза. Под потолком что-то ярко вспыхнуло, и к нему слетела огромная злато-алая птица.  — Феникс, — злобно прошипел Волдеморт.  — Фоукс, — с улыбкой прошептал Гарри. Птица уронила ему в руки какой-то сверток и села на плечо, согревая и даря надежду. Гарри взглянул на сверток: это оказалось Распределяющей Шляпой. Гарри не вполне понимал, как Шляпа ему может помочь, но присутствие феникса уже радовало его.  — И это все, что Дамблдор прислал своему верному последователю? — с издевкой скривился Реддл. — Старую шляпу и певчую птичку? Похоже старик окончательно выжил из ума, раз решил, что это тебе поможет. Убей его! Последние слова были обращены к Василиску. Змей, зашипев, бросился к мальчику. В ту же секунду феникс сорвался с плеча гриффиндорца и взмыл к потолку с чистой трелью. Гарри захотелось крикнуть ему, чтобы он остался, но только крепко стиснул пальцами Шляпу. Вдруг Василиск яростно зашипел, и Гарри услышал, как Волдеморт кричит на змею.  — Оставь птицу! Убей мальчишку! Убей его! Оставь этого феникса! Гарри приоткрыл глаза и увидел, что феникс кружит над тупорылой мордой Василиска, время от времени снижаясь для броска. В определенный момент Фоукс вцепился когтями в морду змея и принялся клевать его. Через мгновение феникс вновь взмыл к потолку, а с головы Василиска стекали потоки крови.  — Оставь птицу! Убей мальчишку! Ищи его по запаху! — в гневе кричал Реддл. Василиск обернулся к Гарри, и мальчик увидел, что феникс выклевал змею глаза. Огромные зубы существа лязгнули совсем рядом, и гриффиндорец, крепко сжав в руках Шляпу, бросился бежать. Он как мог запутывал змея, петляя между колоннами и сворачивая в разные проходы, но в конце концов лабиринты ходов выводили вновь в Тайную Комнату. Фоукс непрестанно носился перед мордой Василиска, клюя его в нос и мешая преследовать добычу. Реддл отчаянно вопил одно и то же: — Убей мальчишку! Оставь птицу! Убей мальчишку! У Гарри начинала гудеть голова. Сердце бешено трепыхалось в ребрах. Дыхание равными точками вырывалось из груди. Ноги заплетались. Эта игра в догонялки выматывала. В отчаянии мальчик надел Шляпу на голову.  — Помоги мне! Пожалуйста, помоги, — беззвучно шептал он, спотыкаясь на мокрых камнях. Вдруг что-то твердое ударило его по затылку. Поскользнувшись, Гарри упал, ударившись головой о подножие колонны. Во рту появился привкус крови. Сорвав с головы Шляпу, мальчик почувствовал под пальцами что-то твердое и длинное. Заглянув внутрь, Гарри увидел сверкающую рубинами рукоять. Схватившись за нее, Гарри вытащил из Шляпы серебряный меч и обернулся лицом к Василиску.

***

Крис с Роном, забыв про усталость, разбирали завал. Горморн усиленно игнорировал тупую боль в висках, хотя голова и грозилась треснуть. Правая рука полностью не подчинялась воле мальчика. И помимо этого она вся горела, особенно в месте укуса. Однако Волк, упрямо сжав зубы, разбирал камни левой рукой. Надо сказать, от Рона было гораздо больше пользы. Но признавать поражение для Криса было хуже смерти. И только из-за этой упрямой гордости, мальчик оттаскивал тяжелые камни ободранной в кровь левой рукой. Рон тоже здорово исцарапался, но сил у него было больше, а осознание того, что в Тайной Комнате сейчас погибают его друг и сестра, только добавляло гриффиндорцу сил. Злость Криса была не меньше. Ему тоже отчаянно хотелось помочь Гарри, но яд акромантула медленно сводил силу ярости на нет. Волка начал бить озноб, и он пожалел, что не захватил с собой обезболивающее зелье. Приняв анимагический облик, Крис почувствовал себя намного лучше. И с новой силой принялся разгребать камни лапами. Правая слушалась плохо, но все же была рабочей. Крис не переставал поражаться способностям Звездного Волка. Рон по его примеру превратился в огромного рыжего пса, начав расчищать проход еще быстрее. Вскоре образовалась лазейка. Через двадцать минут это уже был проход, слишком низкий для взрослого человека, но как раз впору детям. Два гриффиндорца, не изменив облик, помчались по открывшемуся коридору. Звездный Волк не утратил дар змееуста и в зверином обличье. Дверь в Тайную Комнату открылась, и два зверя, черный и рыжий, ворвались в огромный зал, окутанный зеленоватым полумраком. В противоположном конце зала, у статуи Слизерина, валялся огромный труп Василиска. Рядом сидели двое детей и феникс. В руках Поттера сверкал меч Гриффиндора, и чернел темной кровью клык Василиска. Рон, мгновенно приняв человеческий облик, бросился к ним. Но Король Ночи не сдвинулся с места. Что-то новое, неизведанное, непреодолимо влекущее почувствовал он, оказавшись в этом сумрачном зале. В этом были древность, сила и величие. Волк словно почувствовал свежее дыхание северного ветра в серебряных снегах холодных вершин и чистую ясность мороза. Отголоски боли на несколько мгновений исчезли совсем перед этим влекущим безмолвным холодом, в котором было столько древней силы и недостижимости. Волку показалось, будто его накрывает ледяная волна магии. И в ней были покой, мощь, свет и твердость. Эта сила звала его, но мальчик не мог понять куда именно. Это было таким родным и знакомым, словно частью его самого. И Волк недоумевал, что это может быть. Но одно он знал точно: пока он не найдет это, данный холодный величавый покой, полный древней мудрости, будет для него недосягаем.  — Крис! Крис! Эй! Ты нас слышишь! Волк моргнул и сфокусировал взгляд на трех гриффиндорцах, которые махали руками у него перед носом и кричали едва ли не во всю глотку. Тряхнув большой черной головой, Волк оскалил белые клыки. Джинни в ужасе отпрянула от громадного зверя, что заставило его оскалиться еще больше.  — Крис, прекрати, — хмуро вмешался Рон. — Тебе смешно, а ее ты пугаешь. Усилием воли Крис заставил себя удержаться от смеха. Черные глаза Серебряного Мрака сверкнули веселыми искрами, но даже это пугало младшую Уизли. Четверо гриффиндорцев в сопровождении Фоукса пошли обратно, туда, где без сознания лежал Локонс.  — Джинни никому не расскажет, что мы — анимаги, — заговорил Рон. — Я и ее постараюсь научить на каникулах. Так будет честно.  — Только Фреду с Джорджем лучше пока не говорить, — с улыбкой ответил Гарри.  — Да, а еще Перси, — кивнул рыжий. — Этот вообще все испортит.  — Точно, — поддержала брата Джинни. Крис их почти не слушал. Эта странная сила, которую он почувствовал в Тайной Комнате, не давала ему покоя. Она притягивала его. Звала властно и настойчиво. В ней было что-то знакомое. Крису казалось, что стоит ему прийти на этот зов, и он достигнет недосягаемой вершины. В этом зове были и звездный холод, и свет, и дыхание снегов, и величавое безмолвие севера. Крис уже не мог дать этой силе точное определение. Он просто чувствовал этот зов. Твердый и властный, спокойный и неотступный. И все его существо рвалось на этот зов. Когда друзья пришли к неподвижно лежащему в обваленном коридоре Локонсу, Крис вернулся в человеческий облик. Дикая боль тут же пронзила мозг и руку. В глазах помутилось, и мальчик, прислонившись к стене, медленно осел на холоде сырые камни.  — Крис, что с тобой? — кинулся к другу Рон.  — Это из-за укуса паука, да? — склонился над ним Гарри. Крис коротко кивнул, крепко сжав зубы. Боль от кивка стала лишь сильнее.  — Так, держись за меня, — решительно произнес Поттер. — Фоукс нас вытащит. Гарри забросил левую руку Горморна себе за шею, и крепко захватил его правой. За левую руку его взяли Рон и Джинни, которые держались за ноги Локонса, а того, в свою очередь, взял за шиворот Фоукс. В четыре часа утра в кабинет Дамблдора, где находились сам Альбус, МакГонагалл, Артур и Молли Уизли и Северус Снейп, ворвалась мадам Помфри.  — Альбус! Альбус, пропал еще один студент! — с порога сообщила она. Лица всех присутствующих помертвели.  — Кто? — глухо спросил Директор.  — Мистер Горморн, — едва ли не плача, ответила колдмедик. Снейп едва не задохнулся. Черта с два, причем тут этот самовлюбленный гриффиндорец? Больничное крыло достаточно хорошо защищено. Не мог же Наследник Слизерина уже и туда пробраться? Два исчезновения за сутки — это широкий размах. И оба студента, так или иначе, близки к Поттеру.  — Но, Директор, вот что странно, — продолжила Помфри. — Нигде нет кровавой надписи. Никакого послания. В кабинете воздух зазвенел от напряжения. Профессора и чета Уизли обменялись взглядами полными тревоги и ужаса.  — Когда вы заметили, что мальчика нет, Поппи? — сдерживая тревогу в голосе, спросил Альбус.  — Только что, — последовал ответ. — Когда я вернулась после вашего вызова, Минерва, мальчик был на месте. А сейчас, я решила проверить пациентов, так как зелье с мандрагорой, которое вы сварили, Северус, уже почти настоялось. И… Я не могу в это поверить… Его просто не было. Нигде. Вдруг дверь кабинета распахнулась, и за влетевшим в кабинет фениксом вошли четверо детей и Профессор ЗОТИ. Трое мальчиков были ободраны, девочка в порядке, а Профессор и вовсе был счастлив, как младенец. Горморн едва держался, опираясь на плечо Поттера. Надо сказать, оба были хорошенько отделаны. Самым целым из мальчишек был Уизли. И вот тут Северус Снейп почувствовал, как внутри начинает просыпаться смертоносный вулкан. У этих детей окончательно поехала крыша. Ладно Поттер и Уизли — они были целы, к тому же Поттер — безмозглый герой, а у Уизли погибала сестра. Но Горморн! Этот кретин полез в Тайную Комнату с действующим ядом акромантула в крови. Свел на нет практически полностью действие противоядия. А ведь это было самое сильное зелье из арсенала, но все равно не настолько сильное, чтобы нейтрализовать действие столь мощного яда немедленно. К тому же, новую порцию Снейп еще не успел приготовить. Мальчишке что, жить надоело? Вне себя от ярости, Зельевар метнулся к гриффиндорцам и, нависнув над Волком, процедил.  — Сегодня вечером в шесть жду вас на отработку, мистер Горморн. Взгляд Горморна, которым он ответил на приказ Мастера был полон гордой покорности судьбе.  — Это слишком жестоко, Профессор Снейп, — возмутилась декан Гриффиндора. — Как вы можете назначать отработку больному ребенку? Снейп стремительно развернулся и посмотрел кошке прямо в глаза, намереваясь ответить ей самой ядовитой фразой, но ему не суждено было этого сделать. Горморн, оттолкнув Поттера, твердо стоял, несмотря на то, что еще недавно было очевидно, что он на последнем издыхании.  — Я здоров, как бык, Профессор, — яростно произнес он твердым голосом. — И я непременно приду сегодня на отработку к Профессору Снейпу. В карих глазах сверкали серебряные искры, и Снейп почувствовал, как слабо начинает пульсировать вокруг мальчика холодная аура. Ого! Гриффиндорец разозлился! Поттер поспешно схватил друга за плечо, крепко стиснув пальцы. Горморн выдохнул, и аура исчезла. Снейп заметил, как вместе с этим гриффиндорца покинули силы, но Уизли вовремя встал рядом и поддержал друга. Неопытному глазу показалось бы, что Горморн лишь слегка качнулся, настолько ловко Уизли подставил свое плечо. Но Снейп ясно видел, что мальчику стоит огромных усилий стоять ровно. Однако, что еще больше поразило Зельевара, так это то, что Горморн улыбался. Это была его обычная ободряющая улыбка, которую он всегда дарил друзьям. И сейчас она сбивала с толку. Мальчик ничем не выдавал, что ему больно. Он всегда хмурился, всегда сжимал челюсти. Это была привычка, и определить по данным факторам физическое состояние мальчика было невозможно. Однако, Снейп наверняка знал, что мальчик держится из последних сил, и именно поэтому, улыбка Горморна привела его в замешательство. Отправиться в гостиную Гриффиндора сразу после торжественного заявления Директора, что мальчики получат награды, Горморну не позволила мадам Помфри. Прежде она напоила его укрепляющим и восстанавливающим зельем, высказав все, что думала о его побеге. Крис молча слушал, глотая зелья, и молил небо, чтобы в будущем у мадам Помфри не было повода делать ему выговор. Наконец, он вместе с Гермионой, которую колдмедик оживила зельем с мандрагорой, направился в Большой Зал. От подруги ему, кстати, тоже досталось, так как мадам Помфри до самых дверей больничного крыла не переставала бранить гриффиндорца за потрясающее безрассудство. В этом колдмедик с Гермионой сошлись, и теперь до самого стола Крис шел, выслушивая упреки мисс Всезнайки.  — Ты мог погибнуть, Крис, — вещала она. — А ведь Снейп потратил на тебя самые мощные противоядия. От упоминания о Снейпе Крис вовсе скис. Но все же было то, что занимало его гораздо больше, чем все, что творилось вокруг. После завтрака Горморн вышел из замка и, вдохнув полной грудью теплый воздух, направился в Запретный Лес. Зайдя подальше, под тень деревьев, он превратился в Волка и рысцой побежал вглубь Леса. Вдруг ему навстречу выскочил черный кентавр, едва не раздробив череп копытами.  — Ха! Профессор Снейп наверняка зол, как черт! Вы непредсказуемы для него, Горморн!  — Бэйн! — со смесью негодования и облегчения от того, что копыта кентавра не угодили в голову, зарычал Волк. — Ты хоть смотришь, куда несешься?  — Есть вопросы поинтереснее, — с усмешкой отозвался кентавр. — Ты ведь побывал в Тайной Комнате. Что ты там почувствовал? Волк насторожился. Ощущение близкой тайны будто витало в воздухе.  — Я почувствовал силу. Силу магии. Очень странную, — медленно заговорил Волк. — Она словно звала меня. Но я не могу понять куда. Мне кажется, что если я приду на этот зов, то я поднимусь на высочайшую вершину, где сверкает снег и дышит мороз, и смогу взглянуть сквозь звезды в глубину веков, и узнаю древнюю мудрость, которая так же недосягаема, как звезды в небе. Я чувствовал холодное дыхание северного ветра, и оно зовет меня… Куда оно зовет меня, Бэйн? Кентавр молча смотрел на него, и в темных глазах полуконя мерцали странные искры. Наконец он заговорил, и голос его звучал низко и раскатисто.  — Из Тайной Комнаты есть множество ходов. Там много тоннелей и потайных комнат. Но уже почти тысячу лет никто не открывал эти ходы и комнаты. О них уже многие забыли. Их не могут открыть потому, что они заперты паролями. И вот уже почти тысячу лет никто не смог найти эти пароли. Дыхание Волка перехватило. Сердце забилось с утроенной силой.  — Что это за пароли, Бэйн? Но кентавр вдруг оглушительно засмеялся.  — Найди их сам, Волчонок! Я и так сказал тебе многое!  — Бэйн! — яростно прорычал Волк. Но в ответ ему раздался лишь громкий смех кентавра, стук копыт и треск сухих ветвей. Запретный Лес поглотил Бэйна, и его громкий смех вскоре затих в шелесте листвы.