Любовь и Ненависть.

Утром Крис, Натан и Гермиона около часа стояли возле министерской машины, пока Уизли собирались. Рыжие братья были не столь собраны, как Горморны и Грейнджер. К тому же, Нилус и Нейрон постоянно шныряли туда-сюда. В последний момент выяснилось, что Перси потерял свой значок старосты. Два брата откровенно скучали, в то время как Гермиона вновь уткнулась в учебник. Крис, конечно, любил читать, но все же не до такой степени как Гермиона. Да и его сумка с книгами уже была в машине. — Крис? — раздался голос Натануса. — Да, — откликнулся тот. — А твоя палочка из чего сделана? Крис взглянул на брата. Тот вертел в руках свою палочку, не отрывая от нее глаза. Старший брат нахмурился, вспоминая, что ему говорил Оливандер. Вспомнить было совсем не просто, так как Мастер палочек больше говорил о той, которая была у Поттера, и Крис на этом фоне стушевался. — Бук и волос Пегаса, — вспомнил он наконец. — А моя — грецкий орех и сердечная жила дракона, — задумчиво отозвался Натан. — Почти такая же как у Беллатрисы, только на пистолет не похожа. — Потише, — прошипел Крис, толкая брата локтем в бок. — Ты вообще не должен знать, кто такая Беллатриса, не то что какая у нее палочка. Натанус показал брату язык и убрал палочку в карман. — У меня дракон другой, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Не знаю, какой там у Беллатрисы, а у меня Златокрылый броненосец. — Нат, я просил потише, — ледяным тоном процедил Крис. Лев усмехнулся, но замолчал. Мама с сыновьями проводила двух студентов до самого поезда. Крис поднялся в Хогвартс-Экспресс и выглянул в окно. Там на перроне стояли Артур, Молли, мама и братья. Мальчик улыбнулся им и отправился следом за Поттером искать свободное купе. В конце концов, Гарри, Рон, Гермиона, Крис и Натан сели в купе к Профессору Люпину. — Я должен вам кое-что сказать, — начал Гарри. — Он точно спит? Гермиона бросила взгляд на Люпина. — Да. — Хорошо, — Гарри закрыл дверь в купе. — Вы все знаете, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана, — все дружно кивнули. — Так вот, твой отец, Рон, сказал мне, что Сириус Блэк был самым верным последователем Волдеморта. Когда он исчез, Блэка посадили в Азкабан. А теперь он сбежал… — Чтобы убить тебя, — закончила Гермиона. Крис с Натанусом обменялись нечитаемыми взглядами. — Да, — нарушил тишину Гарри. — Он псих, — убитым голосом сообщил Рон. — Пока Гарри в Хогвартсе, ему ничего не грозит, — парировала Гермиона. — Да, — невесело усмехнулся Рон. — Только еще никто не сбегал из Азкабана. — Спасибо, Рон, — сглотнул Гарри. Воцарилась тишина. За окнами пошел дождь, окутывая все полумраком. Минуты текли в сыром безмолвии, и тишину нарушал лишь стук колес. Но вдруг и он прекратился. Поезд остановился. — В чем дело? — заволновалась Гермиона. — Мы ведь еще не приехали в Хогвартс. В этот момент свет замигал и погас. Крис вдруг ощутил волну убийственного холода. Но он не дарил покой и силу, а убивал, лишая всех сил и заполняя сознание страхом и болью. Дверь купе с тихим скрежетом открылась, но Крис этого уже не слышал. Вязкая тьма захлестывала сознание. Обрывки воспоминаний мелькали перед глазами. Пьяный отец, плачущая мать, мертвый Снейп… Чей-то дикий нечеловеческий крик пронзил череду воспоминаний, и мальчик едва не задохнулся от холода и боли. Но в этот момент что-то теплое коснулось плеча. Кто-то зашептал во тьме знакомые слова. — Lasto beth nîn... Tolo dan na ngalad... Услышь мой голос… Вернись к свету… Волк открыл глаза и увидел Натануса. Младший брат сиял теплым золотым светом, сжимая плечо Криса. Волк пошевелился и, стиснув зубы, сел. Все в купе смотрели на него с неприкрытой тревогой. Когда дверь открылась, Гарри увидел высокую фигуру в черном балахоне. Костлявые, покрытые струпьями пальцы высовывались из-под складок балахона. Волна холода и ужаса нахлынула на мальчика. Казалось, все счастье навсегда покинуло его. А потом он провалился во тьму, увидев яркую зеленую вспышку. Раздался женский крик, и все исчезло. — Гарри! Гарри, вставай, — кто-то осторожно тряс его за плечо. Гарри открыл глаза. Все расплывалось мутными пятнами. Кто-то вложил ему в руку очки. Ну вот, так уже лучше. — Что это было? — Дементор, — ответил мягкий хрипловатый голос. — Страж Азкабана. Он приходил за Сириусом Блэком. Гарри посмотрел на обладателя голоса. Профессор Люпин мягко улыбнулся и протянул ему плитку шоколада. — Возьми. Это шоколад. Полегчает. Гарри дрожащей рукой взял шоколад, и откусил. Люпин улыбнулся и встал. — Я схожу к машинисту. После того как за Профессором закрылась дверь, Гарри вновь посмотрел на Рона и Гермиону. — Вы слышали, как кто-то кричал? Друзья переглянулись. — Никто не кричал, Гарри, — ответила Гермиона. — Но я слышал, — возразил мальчик. — Женщина, она кричала. — Никто не кричал, Гарри, — словно с горечью повторила Гермиона. — Дементор зашел, и ты потерял сознание. А потом… Это случилось одновременно. Натанус вспыхнул огнем, а Профессор Люпин произнес какое-то заклинание, из его палочки вырвался белый световой щит. И дементор ушел. — Это было жутко, — хрипло произнес Рон. — Казалось, что всю радость выпили. И стало так тоскливо. — А кто-нибудь еще упал в обморок? — проклиная себя за слабость, спросил Гарри. Рон с Гермионой опять переглянулись, и девочка взглядом указала на место рядом с Поттером. Мальчик обернулся и увидел сперва лишь широкую спину Натануса. Он действительно сиял, и этот свет был теплым и золотистым. Поднявшись, Гарри обошел Горморна и увидел, что он склонился над старшим братом и, сжав его плечо, шепчет что-то на непонятном языке. Вид самого Криса заставил Гарри вздрогнуть. Волк был смертельно бледен, челюсти крепко сжаты, брови упрямо сдвинуты, складка между бровей стала отчетливей и глубже, щеки запали сильнее чем обычно, на висках блестели капли пота. Гарри вдруг понял, что его обморок был просто цветочками по сравнению с этим. Он перевел взгляд на Натануса. Младший брат был сложен крепче и крупнее старшего. Уже сейчас он был с ним почти одного роста, но при этом шире в плечах. Всегда светлое улыбающееся лицо Натануса было сейчас решительным и суровым, а мягкие черты стали резкими. Он словно искал что-то, но не мог найти. Вдруг Крис открыл глаза, и на бледных губах проступила слабая улыбка. Натанус тоже вышел из своей медитации, с легкой усмешкой взглянув на старшего брата. Гарри это немного покоробило. Разве можно над таким смеяться?! Но похоже слова «вежливость» и «понимание» были незнакомы Натанусу Горморну. Золотое сияние погасло, и он, сложив на груди руки, насмешливо посмотрел на успевшего подняться Криса. Крис огляделся. Все, кроме Натана, смотрели на него со смесью тревоги, страха и жалости. И только младший брат насмешливо вскинул бровь, и в его карих глазах блестели золотые искры. Волк благодарно улыбнулся. Натан, в отличие от остальных, прекрасно понимал, что Крис не выносит, когда с ним обращаются как с хрустальным сосудом. Брат привык к грубости. И ему будет гораздо легче, если к его боли будут относиться не так серьезно. — Ну как ты? — спросил Натанус. — Живой, — усмехнулся Крис. Лев прищурился и устремил взгляд в окно. Крис пошевелил плечами, словно расправляя крылья. Тревожные взгляды Золотого Трио несколько напрягали. — Послушайте, ребята, я в порядке, — чуть раздраженно бросил Крис, прерывая молчание и стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Судя по тяжелым вздохам, ему не поверили. Ну и ладно. Мальчик прижался лбом к холодному стеклу, погрузившись в размышления. Ведь холод — его стихия. Почему тогда дементор так на него подействовал? Почему его собственный лед не пересилил этот губительный холод Стража Азкабана? Почему он оказался бессилен перед родной стихией? И даже уязвимее чем Гарри. Хотя, если подумать, разве так уж много у тебя плохих воспоминаний? Настолько плохих, чтобы вот так отключаться. Это просто суровая правда жизни, и никуда от этого не денешься. Зачем же в обморок падать?! Да еще и при всем честном народе. Позор, Волк! Дьявол! Ведь будет еще урок с боггартом. Интересно, чего же я больше всего боюсь? У Криса язык чесался поделиться всем этим с Натанусом. Младший брат часто знал и видел больше чем старший. И вдвоем у них многое получалось лучше, нежели поодиночке. Но Крис не настолько хорошо владел синдарином, чтобы свободно излагать на нем свои мысли. А парселтанг отпадал, так как им владел Гарри. Оставалось ждать прибытия в Хогвартс. Сойдя с поезда, Крис увидел кареты, запряженные страшными крылатыми лошадьми, или иначе, фестралами. Крис, моргнув, прищурился, разглядывая эту разновидность Пегаса. — Ты тоже их видишь? — раздался над ухом шепот Натануса. Крис молча кивнул. Лев вздохнул. — Помнишь, как прадедушка умер, — скорее утверждая, чем спрашивая, прошептал он. — Ты тогда рядом сидел. И мы тоже. Не помнишь, как того урода-врача звали? Это ведь он вовремя не сказал, что у деда рак костей. Помнишь, как он умирал. Долго. Неделями. Даже обезболивающие не помогали. А он молчал. Молчал, как настоящий мужчина. И молился. Крис стиснул зубы до боли в челюстях. Прадед, мамин дедушка, умер, когда ему было девять лет. Только Северуса он не видел. Да и Нейронус был тогда совсем маленький. Пока прадед был жив, отец был еще довольно вменяемым. А после его смерти, не прошло и трех месяцев, как начал спиваться все больше и больше. Пока прадед был жив, мужу внучки мозги вставлял. Но тот уважал его. А без деда учить отца стало некому. Крепкая ладонь сжала плечо, и Крис вздохнул. Натанус горько усмехнулся и пошел к Хагриду, который зазывал первогодок. Крис сбросил оцепенение и пошел за Золотым Трио к карете. В дверях их встретила МакГонагалл с мадам Помфри. Крис едва не застонал. Теперь из-за этого дурацкого обморока он пропустит распределение Ната. — Мистер Поттер, мистер Горморн, мисс Грейнджер, за мной, — не терпящим возражений тоном приказала МакГонагалл. — Но, Профессор, с нами все в порядке, — горячо возразил Крис. Минерва взглянула на него строгим, почти сердитым взглядом. — Я бы не была в этом так уверена, мистер Горморн, — отрезала она и, развернувшись, пошла прочь. Помфри грозно посмотрела на студентов, и Крис с отчаянием понял, что она решила замкнуть шествие. Осталось лишь повиноваться. — Дементоры в школе! — возмущалась колдомедик. — В министерстве сидят идиоты! Фадж явно умом тронулся! Как вообще о таком можно было додуматься?! А ведь это может вылиться и во что-то серьезнее обморока. Вам срочно нужно съесть шоколад, молодые люди. — Профессор Люпин дал нам плитку, — вставил Гарри. — Хоть один нормальный Профессор Защиты, — несколько успокоившись, проворчала Помфри. — И все равно, вот вам еще, — она впихнула мальчикам в руки по здоровенной плитке. — Чтобы все съели, ясно? — Ясно, — покорно вздохнул Крис. — А теперь на ужин, — распорядилась МакГонагал. — А вы, мисс Грейнджер, задержитесь, пожалуйста. Два гриффиндорца вышли из больничного крыла. Крис откусил небольшой кусок шоколада, сунув остальное в карман. На душе было паршиво. Челюсти медленно двигались, превращая шоколад в жидкую пасту, но мальчик практически не ощущал вкус. Мысли бродили где-то очень далеко. Вдруг кто-то схватил его за руку и опустил на скамью. Крис моргнул, и сфокусировал взгляд на Натанусе. Они сидели за гриффиндорским столом. — Если не будешь смотреть по сторонам, можешь запросто схлопотать Аваду в ребра, — насмешливо бросил младший брат. — Почему в ребра? — вскинул бровь Кристиан. — Я так решил, — поставил точку Лев. Крис усмехнулся и взглянул на учительский стол. Снейп сидел мрачнее тучи и метал в Люпина взгляды полные ненависти. Крис снова почувствовал, как внутри начинает звенеть болью кровавая струна. Ну почему практически все нормальные люди здесь грызутся между собой?! Невольно вспомнилась фраза Лорда Элронда, полуэльфа из Властелина колец. «Ничто так не доказывает силу Врага, как раздоры среди его противников.» Выходит, чтобы победить Волдеморта, нужно будет сплотить всех, кто боролся, борется и будет бороться с ним. Нелегкая работка, учитывая лютую ненависть Снейпа к Джеймсу Поттеру и Сириусу. Ну и Люпин с ними за компанию. А Гарри выпала неудача стать сыном Джеймса, и ненависть, предназначенная старшему Поттеру, была перенесена на него. Конечно, два месяца назад Снейп и Гарри вполне спокойно спускались в Тайную Комнату. И даже умудрились обойтись не то, что без конфликтов, но даже без резких фраз в адрес друг друга. Но с прибытием одного из Мародеров Снейпа могут захлестнуть воспоминания. И все может измениться. — Крис, пошли в гостиную, — потряс за плечо младший брат. — И будь добр, съешь тот шоколад, что дала тебе Помфри. Я не намерен тебя хоронить в этой жизни.