Любовь и Ненависть.

      Зельевар неподвижно застыл за дверью директорского кабинета. Вот оно что. Вот почему Крис подрался с братом, в то время как с ним он всегда был почтителен. Он знал, что Мастер его не поймет, а брат простит, еще не разозлившись. Разговор недельной давности вновь всплыл в памяти. Горморн доверяет, но не верит слепо. Вот только сейчас я никак не пойму, верит ли он мне вообще, и как долго дурил мне голову. Едкая злоба снова закипела внутри. Чертовы гриффиндорцы никогда не относились к тебе с уважением, так с чего ты взял, что Горморн будет исключением? Что еще этот мальчишка прячет за маской почтительности? Словно ударом бича обожгла оглушающая мысль — я верил ему… А он оказался предателем. У тебя никогда не было друзей, Снейп, кроме той, что ты сам погубил. Так с чего ты решил, что гриффиндорцу вдруг захочется ни с того ни с сего подружиться со слизеринским деканом, который постоянно третирует его друзей? Как ты раньше об этом не подумал, Северус? А ведь мальчишка актер! Прекрасный актер, если сумел даже тебя обвести вокруг пальца. Если сумел заставить Двойного Шпиона поверить гриффиндорцу. Вот оно — львиное благородство! Лицемерие, достойное слизеринца. Но больше это продолжаться не будет. Я не позволю этому мальчишке думать, что он может делать что хочет. Великий Мерлин! Каким я был идиотом, когда назначал ему ежедневные отработки. И что я получил в ответ. Грязное предательство. Поганец предпочел Мастеру Оборотня и Поттера. Ну и пусть. Он мне не нужен. И пришло время разбить его иллюзии по этому поводу. Выйдя из директорского кабинета, Крис наткнулся на тяжелый взгляд обсидиановых глаз. Посмотрев в глаза Мастера, Волк впервые увидел в них ненависть. Холодную, беспощадную ненависть. Что-то дрогнуло в груди гриффиндорца, но лицо осталось неподвижно, а взгляд по прежнему бесстрастным. Однако, Крис заметил, как от этого лицо Снейпа исказила гримаса злобы. И он все понял прежде, чем Мастер приказал следовать за собой. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках. В груди росла холодная пустота, но Крис был спокоен. Он давно догадывался, что однажды Снейп изменит свое отношение. Он знал, что в присутствии Люпина, Снейп будет уже не тот, что в первые два года. Он знал, что ненависть к Мародерам однажды захлестнет сознание. Он знал. Знал, что все не может быть прекрасно постоянно. Что ж, пускай. Это тоже не продлится вечно. А если и так, я все равно не позволю Снейпу погибнуть, даже если он сам захочет меня убить. Дверь кабинета Зельеварения с шумом захлопнулась за спиной Снейпа. Крис замер в двух шагах от двери, как обычно ожидая, что скажет Мастер. Он знал, что Снейп скажет ему сейчас, и сердце сжимало холодом, несмотря на спокойную обреченность в карих глазах. Кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в кожу. Зубы стиснуты до боли в висках. Брови сведены насколько, что вертикальная полоска меж них проступила четкой линией. Дыхание мальчика было привычно-ровным, в то время как внутри эхом отдавалось тиканье часов. Снейп сверлил гриффиндорца тяжелым взглядом, подбирая самые едкие слова и выражения, которые навсегда избавят его от этого мальчишки. И вот тут Северус столкнулся с проблемой: он практически не знал, что может действительно задеть Горморна. Что если мальчишка все эти годы просто вел свою игру, и все его страхи и тревоги были обманом? Да, найти его «болевую точку» будет непросто. Но я сделаю это. Непременно сделаю.  — Итак, мистер Горморн, — обманчиво-спокойным, вкрадчивым голосом начал Зельевар. — Вы, кажется, возомнили себя вершителем судеб. Вы решили, что можете играть с людьми и это сойдёт вам с рук? Спешу вас разочаровать. Это никому не обходится дёшево. И вы не исключение. Вы думали, это так весело, водить Снейпа вокруг пальца и держать его за дурака. Прекрасная была шутка, не правда ли? Вот только к несчастью вы не учли один момент — дурачок Снейп еще не разучился думать головой и умеет складывать факты. Вы предпочли Мастеру Люпина и Поттера. Прекрасно! Я вас не держу. Но запомните, мистер Горморн — я вам больше никто, как и вы мне. Надеюсь, у вас хватит мозгов запомнить это. Крис выслушал Снейпа с каменным лицом. В карих глазах не было ничего, кроме холода, на лице не было ничего, кроме безразличия. Только глубоко внутри все словно затягивалось льдом, не оставляя ни капли тепла. Давящая пустота словно не помещалась в груди и давила в ребра, пытаясь вырваться наружу. Но обычной нерешительности Крис не чувствовал. Она словно ушла, убитая ненавистью Мастера.  — Я Вас понял, Профессор, — твердым, звенящим ледяной сталью голосом ответил он, и Снейп почувствовал, что воздух в кабинете похолодал. — Я больше не приду. Простите, Профессор. Прощайте. Дверь за мальчиком закрылась. Бесшумно, как всегда. Воздух вновь потеплел, но от этого Снейпу стало только хуже. Неподвижное лицо с ледяными глазами, в которых не отражалось и тени эмоций не шло из головы. Реакция Горморна была какой-то… неправильной. Словно мёртвой. Словно он знал, что Снейп скажет ему. Словно он ждал, когда Мастер скажет именно это. Однако внезапный холод как-то не вписывался в такой расклад. Почему магия ребенка вдруг вышла из-под контроля? Или он сделал это намеренно? Чтобы показать, что он сильнее Зельевара и не нуждается в его опеке? Этот холод был не резким и убийственным, как прежде. Это был спокойный и бесчувственный холод, который не поддавался описанию. Мальчишка повел себя слишком независимо, для прежнего покорного ученика. Лед в его глазах был не такой, как раньше. Как будто он заранее принял все, что ты еще не сказал и наперед решил, как поступить дальше. Откуда эта самоуверенность? Что мальчишка о себе возомнил? Стоп. Хватит, Северус. Он для тебя больше никто. Ты выполнишь задание Директора и проследишь за гриффиндорцами. Но никто больше не войдет в твою жизнь. Никого ты больше не подпустишь так близко. Ты совершил ошибку, больше ты ее не повторишь. Все кончено. Крис ровным шагом летел по коридору. Холодная пустота росла в груди, заковывая сердце в ледяной покой. « — Я вам больше никто, как и вы мне…» Кривая усмешка тронула губы. Это было неизбежно. Этого не могло не случиться. Этот момент должен был когда-нибудь наступить. И ты знал это. Знал, потому что такой характер, как характер Снейпа не изменить за один день, и даже за несколько лет. Раны еще слишком свежи, чтобы шрамы перестали болеть. И это ты тоже знал. Крис вышел на парадное крыльцо. Осенний мелкий дождь моросил едва ощутимыми каплями. Холодный сырой воздух был словно тяжелым. Кроны Запретного Леса были еще зелеными, но слабо держащиеся листья уже слетали на бледную траву. Волк вздохнул полной грудью. Это было неизбежно. С этим нужно смириться. Однажды все снова изменится. Есть вещи, которые со временем меняются. И даже если ничего не изменится, ты все равно не изменишь своего решения. Северус Снейп будет жить. Даже если я стану самым ненавистным для него человеком. Тёплая ладонь легла на плечо, заставив Волка обернуться. Натанус смотрел брату в глаза пронизывающим мрачным взглядом.  — Он прогнал тебя, — скорее утверждая, тихо произнес Лев. Крис только усмехнулся привычно-горькой усмешкой. Нат убрал руку с его плеча, отводя взгляд.  — Прости. Я, наверное, сказал ему слишком много…  — Это не твоя вина, — оборвал Волк. — Просто… Ты же сам знаешь — он не сахар. К тому же, он злится из-за того, что Люпин в школе. Это все… Это должно было случиться.  — Только дурак не признает, что Люпин лучше обращается с детьми, — сурово ответил Нат. — Неужели Снейп и правда считал, что ты будешь ненавидеть Римуса только потому, что его ненавидит Мастер? Извини, Крис, но по моему, нашего Зельевара занесло. Крис неопределенно хмыкнул. Зельевара, конечно, занесло, и это не в первый, и не в последний раз. Его, конечно, можно понять. И это единственное, что остается.  — Нат?  — Да, Акела.  — Нам нужно будет спуститься в Хранилище. И желательно, без взрослых.  — Хоть сегодня ночью, — кривая усмешка. — Вряд ли Снейп решит поступить на дежурство именно сегодня.  — Но мы пойдем через Астрономическую Башню. Он все же может дежурить у туалета Миртл.  — А если он будет как раз на Башне? Обработаем его «Конфундусом»?  — Нет. Пойдем в туалет. Два брата молча вернулись в замок. А над Лесом, не обращая внимания на мелкий дождь, парил кругами остромордый конь с кожистыми крыльями, как у летучей мыши.