Любовь и Ненависть.

      Дни потекли медленно и нудно. Уроки, тренировки по квиддичу, младшие братья, носящиеся по замку. Дамблдор, конечно, поручил Добби просматривать за маленькими Горморнами, но они, похоже, дорвались до бесплатного и решили устроить взрослым вынос мозга. Больше всего злились, как ни странно, гриффиндорцы, так как в свободную минуту братья начинали выяснять, на какой факультет они попадут. Несмотря на то, что старшие братья загремели в Гриффиндор, младшие упорно заявляли, что они согласны только на Слизерин. Стоило Крису один раз спросить, не хотят ли они на Когтевран или Пуффендуй, как в ответ раздались такие возмущения, что он полностью убедился — у него в семье сплошные слизеринцы. Во время одной из прогулок на опушке Запретного Леса, Крис с Траем оторвались от компании. Начинался октябрь, и дул холодный ветер, срывающий с деревьев еще толком не успевшие пожелтеть листья.  — Трай, — задумчиво позвал Волк. — Почему ты так рвешься на Слизерин? Я, конечно, ничего не имею против, но все же.  — Понимаешь, — вертя в руке опавший лист, протянул мальчик. — Как тебе объяснить? С одной стороны, кажется, что там есть что-то скользкое, как змея, хитрое и вывертливое. А с другой, там есть то, что даст силу и позволит многого достигнуть. Та же хитрость, к примеру. Крис замер, как громом пораженный.  — Да, — протянул он, сглотнув. — Ты точно слизеринец. Такого точного описания змеиного факультета еще никто не давал. Крис передернул плечами. До этого он не относился к дурной славе Слизерина серьёзно, особенно после встречи с самим Салазаром. Но только теперь он понял, что если не направить огромный потенциал слизеринцев в мирное русло, то миру явится еще не один Волдеморт. Многого достигнуть… Да уж, верно сказано. Особенно учитывая, что прочитали книги о Гарри Поттере только Крис и Нат, а остальные братья только фильмы видели и то всего лишь один раз и каждую часть по эпизодам. Чтобы отец не застукал. Что ж, со Снейпом ты поссорился. Теперь нужно не потерять Драко. Не дай бог я допущу, чтобы он стал Пожирателем. Тяжело вздохнув, Волк пошел вдоль опушки, вороша сухую траву носками ботинок. Вдруг, из-за ближайших кустов под ноги мальчику выпрыгнул чёрный щенок. Обычная дворняжка. Впрочем, уже сейчас было видно, что вырастет он в крупного пса. Щенок припал к земле и завилял хвостом, глядя на человека по-собачьи преданным и наивным взглядом. Стоило Крису присесть на корточки, как щенок вскочил и, встав на задние лапы, оставил на груди гриффиндорца грязные следы собачьих лап. Крис проворчал очищающее заклинание, легким взмахом палочки очищая мантию.  — Чей ты, дурашка? — грустно улыбнулся Волк, протягивая к щенку руку. Тот тут же ткнулся в ладонь мальчика холодным мокрым носом. Улыбка на лице Криса стала светлее. На груди щенка была белая вертикальная полоска. Черные глаза смотрели на человека с такой верой, что у Криса рука не поднялась прогнать его. С тяжелым вздохом Волк поднялся, и пошел к ушедшим далеко вперед братьям, маме и Люпину. Щенок, путаясь под ногами, побежал рядом. Горькая улыбка вновь тронула губы Криса.  — Сынок, что это за пес? — была первая реакция мамы.  — Не знаю, — честно ответил тот. — Он сам привязался.  — Какой хороший! — весело запрыгал Нейрон, заставляя щенка носиться за ним по лужайке. — Мам, возьмем его себе, пожалуйста!  — Да, пожалуйста, мама, — присоединился к брату Нил. — Смотри, какая у него полоска на груди.  — Красивая, — согласилась мама.  — Так можно, мам? Можно, да? — Нейрон умоляюще заглянул маме в лицо. Лили взглянула на старших сыновей. Они сохраняли холодное молчание, но мама знала их достаточно хорошо, чтобы разглядеть отчаянную надежду за этим холодом. Миссис Горморн улыбнулась. Ох уж эти дети.  — Хорошо, — согласилась она. — Только смотрите, чтобы он под кроватями туалет себе не устраивал. Последние слова потонули в радостном гвалте. Римус едва сдерживал смех. Горморны поразительным образом сочетали в себе ледяную суровость, едкий сарказм, и детскую веселость, и пустую голову. Иногда они казались холодными несгибаемыми лордами, а иногда были просто детьми, с которых если спустишь глаз, такого наворотят, что готов будешь выть от отчаяния, а они будут смотреть в глаза невинным взглядом и мило улыбаться. И надо сказать, все профессора проклинали некоего Карлсона, который живёт на крыше, который был кумиром мальчишек. А теперь еще и близнецов Уизли.  — Мам, как мы его назовем? — кричит убегающий от щенка Нил.  — Дик, — с счастливой улыбкой ответила Лили.  — Дик, — словно пробуя на вкус, повторил Траянус, а через секунду уже бежал по облетевшей листве с радостным криком. — Дик! За мной, Дик! За мной! Крис остановился рядом с мамой и Люпином. Необъятное, почему-то горькое счастье росло в груди и отражалось на лице Волка широкой улыбкой. В карих глазах не было холода, и не мерцали серебристые льдинки. Лучи заходящего солнца упали на лица, делая их золотыми и рождая в глубине глаз тепло. Даже ветер не казался уже холодным. Подхваченный ветром падающий лист чиркнул Криса по виску. В небе не было ни одного облака. Бледно-голубое небо медленно становилось бледно-золотым. Сам воздух, казалось, светился золотистым светом. Детский смех, казалось, звенел золотой струной и будил в душе что-то забытое, но такое родное. Северус Снейп стоял в тридцати шагах от мальчишки под дезиллюминационными чарами и с силой сжимал зубы. Он не смел не выполнить свой долг шпиона. Он сам не знал, зачем он это делает, но продолжал следить за гриффиндорцами изо дня в день. И вот сейчас, он смотрел на горькую улыбку на лице Криса и думал, каким же гением должен быть мальчишка, чтобы играть так натурально. То, что все младшие братья Горморна рвались на Слизерин, Снейп воспринимал как личное оскорбление. Злость на Волка с каждым днем все больше и больше росла. Чем спокойней и послушней был Волк, тем сильнее Снейп его ненавидел. Это поведение мальчишки казалось ему фальшивой игрой, за которую хотелось порвать паршивца на части. Как он мог так подло предать своего Мастера, а потом нагло делать вид, что ничего не случилось?! Миссис Горморн окликнула детей, и веселая компания направилась к замку. Крис, как обычно, задержался. Лучи заходящего солнца бледнели, и ветер ударил резким порывом. Мальчишка повел плечами и спрятал руки в карманы черного пальто. Снейп уже решил, что он сейчас пойдет за остальными, но мальчишка вдруг резко обернулся. Его ледяной сверкающий взгляд пронзил Зельевара. Вернее, он упал на то место, где стоял Снейп. Натанус появился, словно ниоткуда, и крепко сжал плечо брата.  — Что такое?  — Готов дать голову на отсечение, там стоит Снейп, — ровно ответил Волк. Лев проследил за взглядом Криса и несколько секунд внимательно вглядывался в «пустоту».  — С чего ты взял? — однако по голосу было заметно, что он уже почти полностью поверил.  — У Профессора взгляд тяжелый, — возвращая на лицо ледяную маску безразличия, ответил тот. Нат хмыкнул, и оба молча пошли в замок. А Снейп остался стоять неподвижно. Как давно поганец знает, что я слежу за ним? Как он вычислил это? «У Профессора взгляд тяжелый.» Неужели он настолько тяжелый, что мальчишка его чувствует? Зельевару захотелось догнать гриффиндорца и хорошенько допросить, но через секунду вспышка слепой ненависти уничтожила этот порыв. Взмахнув полами черной мантии, Профессор стремительным шагом отправился к парадному крыльцу.  — Миссис Горморн, как Вы думаете, — Дамблдор стоял у жердочки с Фоуксом, в то время как Лили отрабатывала заклинание «Акцио» у него за спиной. — Как Вы думаете, Крис сильно злится на Северуса за то, что наш Зельевар его выставил? Ваза с лимонными дольками взлетела в воздух и примчалась к волшебнице. Та поймала ее и сунула в рот дольку.  — Нет, он не злится. А почему Вы спрашиваете, Альбус? Дамблдор тяжело вздохнул.  — Видите ли, я всегда желал Северусу только добра. Ему многое пришлось испытать и это сделало его таким, какой он есть сейчас. Только не говорите, что я Вам это сказал.  — Могила, — улыбнулась Лили. Директор тоже улыбнулся.  — Ваш сын, он, как бы… Он единственный, кто способен был заставить Северуса улыбаться по-настоящему. Он способен был, хотя бы на несколько мгновений, разбудить в Северусе того ребенка, который давно умер. Мне даже казалось, что Крис сумеет изменить Северуса, показать ему, что что бы ни случилось, это не повод относиться к людям предвзято. Теперь я вижу, что Крис остался прежним, способным прощать и двигаться вперед. Но отношение Северуса… Я не ожидал от него такого. Лили Горморн внимательно посмотрела на старого мага.  — Есть вещи, которые меняются со временем.  — Я надеюсь на это, — устало ответил Альбус.