Любовь и Ненависть.

      Только слепой мог не заметить, что Снейп ненавидит Горморна в равной степени как Поттера и Люпина. Профессора тяжело вздыхали, замечая очередной ледяной взгляд, брошенный Зельваром в Кристиана. Дамблдор уже не пытался призвать Северуса к благоразумию, так как любые его попытки заканчивались провалом. Снейп просто скрещивал руки на груди и награждая начальника мрачным взглядом, пропускал мимо ушей все его увещевания. Впрочем, Минерва МакГонагалл была не такой сдержанной, как Директор. Поначалу она молчала, надеясь, что Дамблдор решит проблему. Но накануне Хэллоуина, когда выяснилось, что Альбус отступил, анимаг решила сказать коллеге, что она думает по этому поводу. Задержав Снейпа у себя в кабинете, когда тот принес ей списки слизеринцев, которые получили разрешение на посещение Хогсмида, декан Гриффиндора прижала Мастера Зелий к стенке.  — Северус, тебе не кажется, что твоя неприязнь к Крису Горморну очень похожа на детское ребячество? — с легкой иронией спросила она.  — Вас это не касается, Минерва, — резко ответил тот. — Мальчишка просто…  — Нет, касается, — холодно оборвала МакГонагалл. — Он — мой студент. Мы с Альбусом говорили с Римусом. И знаешь, что я думаю. А не зашел ли ты слишком далеко в своей ненависти к Джеймсу и его друзьям? Альбус думает, что ты взъелся на Криса из-за его дружбы с Римусом. Ты что, вышвырнул мальчика и заявил, что он тебе больше не нужен? Небось, ты его еще и предателем и лицемером считаешь? Знаешь, что я тебе скажу. Обижаться и ненавидеть в данной ситуации - законное право Горморна. Если бы он и правда желал тебе зла, тебя бы уже в живых не было. Если бы он тебя ни во что не ставил, то он бы просто размазал тебя по стенке выбросом своей ледяной магии. Ты похоже зарываешься, Северус. Ты забываешь об убийственной силе Криса только потому, что он тебя уважает и не смеет причинить вред любимому Профессору. А ты, кажется возомнил, что можешь им командовать? Скажу честно, Северус. После того, как Крис стал Лордом, он мог бы вообще плюнуть на авторитет профессоров, а учитывая его право на трон, так и вовсе призвать нас к присяге. И как ты думаешь, почему он этого не сделал? Да потому что у него совесть есть. А ты про нее, кажется, забываешь. Утро Хэллоуина выдалось мрачным. Серые тучи клубились над Хогвартсом и моросили мелким дождем. Ветер срывал с деревьев листву и протяжно выл над башнями.  — С днем рождения, Аслан, — с грустной улыбкой тихо произнес Крис. Он остановился за спиной Ната, который стоял у камина в гриффиндоской гостиной. Лев не сдержал рваного вздоха.  — Какая ирония, не так ли, — горько промолвил он. — Угораздило меня родиться именно в этот гребанный день.  — При маме так не выражайся, — с не меньшей горечью ответил Волк. — Она не будет рада. И не вини себя. Ты ни в чем не виноват. Это просто… Нелепая случайность.  — Кошмарная случайность, — выдавал тот. Рон с Гермионой собирались в Хогсмид. Крис, несмотря на наличие маминого разрешения, не собирался к ним присоединяться. Друзья лишь пожали плечами. Крис думал о том, что будет вечером. О праздничном ужине, от которого непреодолимое отвращение к самому факту, что этот день, который для кого-то является праздником, разрывает изнутри. О том, что Снейп останется один и будет молча убиваться в гордом отчаянии. О том, что Сириус попробует проникнуть в Башню Гриффиндора, чтобы убить Питтегрю. О том, что все студенты соберутся в Большом Зале и его ненаглядные братцы не преминут воспользоваться моментом. Эти мысли словно мешали дышать. Давили на грудь и на плечи каменным монолитом. Вместе с толпой радостных гриффиндорцев он спустился в Большой Зал. В воздухе витал запах печеной тыквы, да и сами тыквы тоже парили под потолком. Крис с силой сжал кулаки и, сев на свое место, бросил резкий взгляд на профессорский стол. Вот он, Снейп, сидит мрачный, как туча. Да и Люпин улыбается не очень радостно. Вот чего эти два дур… хороших человека не помирятся? Северус, Северус, ведешь себя, как маленький ребенок, честное слово. После завтрака Крис не задерживаясь вышел из Зала и пронесся по коридору. Очень скоро он вновь почувствовал, будто ему в затылок кто-то целится. Голову словно прошивал лазерный луч, от которого виски сдавливало чем-то тяжелым. Не иначе как Снейп опять идет по пятам. Иногда это безумно злило мальчика. Хотелось резко развернуться, яростно выплюнуть «Хомо Ревелио», и сказать Мастеру… Что сказать? Что мне уже надоело это его отношение? Что его ненависть всего лишь глупое ребячество? Что он должен помириться с Люпином, а не строить из себя обиженного? Ага, он только еще сильнее взбесится. Хотя, куда уж сильнее? Или я еще не видел Снейпа на пике ярости? Ничего, еще увижу. Это еще только цветочки. Горько хмыкнув, Волк остановился у окна, глядя, как вереница студентов покидает замок. Внутри не было ни капли сожаления. Чего он не видел в Хогсмиде? Во всяком случае, сегодня веселиться не хотелось. Сегодня Хогсмид будет наводнен студентами. Толкотня, шум, веселые крики… Нет уж, лучше остаться в пустынном Хогвартсе наедине со своими мыслями. Ну и со Снейпом, конечно. Мальчик бегло бросил взгляд через плечо, туда, откуда шел лазерный луч. Никого. Нет, конечно Зельевар там, просто под чарами. Волк стиснул зубы и вновь взглянул в окно. Это казалось какой-то идиотской игрой, которую хотелось прекратить немедленно. Терпение начинало подводить Криса. Одно дело гулять с друзьями и братьями и не обращать на Профессора внимания, позволяя ему наслаждаться иллюзией своего незаметного присутствия, и совсем другое - стоять одному в пустом коридоре под наблюдением этого самого Профессора, особенно после того, как он должен был догадаться, что Крис его замечает. Это начинало давить на нервы. Что бы там ни думал Снейп, Крис не был гениальным актером, чтобы сейчас делать вид, будто он один и ничего не видит, не слышит и не чувствует. А не почувствовать тяжелый взгляд Мастера Зелий было очень трудно. Наконец, Волк не выдержал. Свирепо запахнувшись в мантию, он пошел прямо на Снейпа. Сейчас он не думал, что случится дальше. Это было безразлично. Но просто стоять, идти, делать вид, что ничего не происходит под тяжелым взглядом черных невидимых глаз — это уже слишком осточертело. Это доводило до слепого бешенства. Хватит. Снейп в течение нескольких минут наблюдал, как мальчишка мрачнеет все больше и больше. Он и так был невеселым с самого утра, но сейчас с ним происходило и вовсе что-то непонятное. Может, он жалеет, что не пошел в Хогсмид? Вдруг мальчишка резко запахнулся в мантию, и с диким огнем в глазах пошел прямо на него. Шпионские инстинкты забили тревогу. Коридор не был узким, так какого черта мальчишка идет к противоположной стене? И что, черт возьми, его так взбесило? Как говорится, думать много иногда бывает вредно. За всеми этими догадками, Снейп не подумал о том, чтобы отойти в сторону, и в следующую секунду Горморн с силой врезался в него. Скрывать свое присутствие было уже бесполезно. Мантия безусловно мягче каменной стены и спутать одно с другим очень трудно, особенно если первое надето на человека.  — Смотрите куда идете, мистер Горморн, — ядовито выплюнул Зельевар, взмахом палочки убирая маскировочные чары. Реакция всегда покорного Горморна заставила Северуса похолодеть.  — Вот как, — елейно прошипел мальчишка. — Я смотрел, но вот беда, люди, оказывается, имеют свойство быть невидимыми. А я и не знал! В следующий раз я сперва обязательно проверю, вдруг какой-то Профессор, который заявил, что он мне никто, решил подглядеть за ненавистным учеником. И он, кажется, думал, что безмозглый мальчишка этого не заметит. Может я и кретин, и идиот, и паршивец, и даже предатель, раз Вам так угодно! Но не почувствовать Ваш взгляд очень трудно. Да, знаете ли, не очень приятно, когда кажется, словно кто-то норовит прочесть твои мысли и постоянно держит тебя на прицеле. Вы уже выгнали меня, Профессор! Чего Вам еще нужно?! Снейп потрясенно смотрел на гриффиндорца. Карие глаза сверкали серебром, мускулы лица мелко подрагивали, брови сведены к переносице, челюсти стиснуты, кулаки сжаты так, будто мальчик хочет разорвать Зельевара на части. Тяжелое прерывистое дыхание готово было вот-вот сорваться в рычание дикого зверя. Не дожидаясь пока Снейп ответит, Горморн стремительно рванул прочь. Снейп, сбросив оцепенение, бросился следом. В висках мужчины тяжелым молотом стучала, почему-то наводящая ужас, мысль — мальчишка знал, все время знал, что я слежу за ним. Вслед за Горморном Зельевар поднялся на Астрономическую Башню. Мальчик стоял у самого края и похоже уже не сдерживал яростного рычания. Всегда прямая спина Лорда Горморна сейчас согнулась, словно от непосильной тяжести. Уперевшись руками в перила, Горморн глухо рычал, опустив голову. Белый камень на правой руке гриффиндорца слабо мерцал прозрачным чистым светом. Мысли в голове Северуса смешались. Сейчас он видел не предателя-гриффиндорца, не лицемера-Горморна. Он увидел четырнадцатилетнего ребенка согнувшегося от невыносимой тяжести того, что свалилось ему на плечи. Снейп увидел маленького мальчика, которому вручили меч и корону, но не дали окрепнуть и набраться опыта, прежде чем принимать такую ответственность. Северус вдруг вспомнил, что никогда раньше он не видел, чтобы Горморн-старший позволял себе показать такую слабость. Прежде он всегда был сдержан, почтителен, невозмутим, холоден. Он был тем, кого можно назвать Наследником Лордов — несгибаемым и решительным, спокойным и уверенным. А сейчас… Сейчас Снейп вдруг отчетливо вспомнил, как он слышал точно такое же рычание в ту ночь, когда Поттер и Уизли приволокли Горморна из Запретного Леса с ядом акромантула в крови. Образы горморнова сна вновь возникли из глубин памяти. Идиот! Северус, какой же ты идиот! Как ты раньше об этом не вспомнил? Как раньше ты мог быть настолько слеп? Как тебе вообще пришло в голову, что мальчишка тебя предал? Неужели ненависть к Мародерам насколько затопила сознание? Минерва была права, мальчишка ни в чем не виноват. Это я… Я настолько привык, что он мне подчиняется, что действительно забыл о его силе и его титуле. А вот мальчишка об этом, кажется, не забывал, только легче ему от этого не становилось. Лорд, король… На его плечах теперь защита всей Британии. Избранный. Как Поттер. Великий Мерлин, они же еще дети! Поттер еще не знает, что за жребий ему предназначен, а Горморн уже знает все. Знает, что его долг спасти жизни людей, когда вернется Волдеморт. Как он, наверное, был бы рад избавиться от этого титула. Плечи сгорбленной у перил фигуры изредка вздрагивали, словно от холода. Гнетущее чувство собственной вины медленно накрывало Зельевара. Мальчику и так тяжело, а единственный человек, к которому он тянулся с первого курса, возненавидел его без особой причины. Господи, как мальчику удавалось не размазать его, как выразилась Минерва, по стене всплеском магии. И ведь никто ни смог бы придраться. Слова львиного декана вновь зазвучали в ушах. «  — И ведь никто не смог бы придраться. Твои жесткие методы, Северус, достояние общественности в Хогвартсе. Студент просто не выдержал ядовитых подколок злого Профессора Снейпа и не сдержал выброса стихийной магии. Три четверти студентов оправдали бы это убийство перед самим Визенгамотом. А мальчик терпит. Терпит все твои ядовитые замечания и еще умудряется практически не злиться.» Практически не злиться. Теперь понятно, почему практически. Все же Горморн злился. Злился на своего Мастера за… За то, что ты его предал? А разве это получилось не так, Северус? Нет. Мальчик злился, потому что не терпел лицемерие. Открытого лицемерия. « — Может я и кретин, и идиот, и паршивец, и даже предатель, раз Вам так угодно! Но не почувствовать Ваш взгляд очень трудно. Да, знаете ли, не очень приятно, когда кажется, словно кто-то норовит прочесть твои мысли и постоянно держит тебя на прицеле. Вы уже выгнали меня, Профессор! Что Вам еще нужно?! » Он ждал, ждал и надеялся, что однажды Мастер одумается. Но знать, что Мастер постоянно рядом и чувствовать в его взгляде только ненависть… Похоже, это окончательно сломило ребенка. Что же ты наделал, Снейп, что же ты наделал… Зельевар бесшумно подошел к Горморну, но от него не укрылось то, что гриффиндорец напрягся, когда он сдвинулся с места. Это напряжение повисло в воздухе, наливая его свинцом. Мальчик не изменил позы. Он просто неподвижно замер, склоненный над перилами. Снейп пересек площадку Башни и остановился рядом с Горморном. Тот, не отрываясь, смотрел вниз. Туда, где на опушке Запретного Леса Хагрид кормил фестралов. Внезапная мысль вспыхнула в мозгу Снейпа.  — Вы их видите? — почему-то голос странно хриплый. Кажется, мальчишка этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил.  — Вижу, — и у него хриплый. Видит? Он видит фестралов?  — Вы видели смерть? — едва слышно сорвался вопрос с губ Мастера.  — Я видел, как умирал мой прадед по матери, — ровно ответил мальчик, не переводя взгляда. — Он умер от рака костей. Врач сказал, что все в порядке, а когда на повторном обследовании обнаружили рак - было уже слишком поздно. Началась последняя стадия. Под конец даже обезболивающие не действовали. Он молился, чтобы бог скорее забрал его. Бог его услышал. Снейп молча смотрел на гриффиндорца. Хриплый, чуть надтреснутый голос звучал холодно и безжизненно. Раньше он не придал бы этому значения, но сейчас это пугало. Если ребенок будет так замыкаться, то однажды он может просто выгореть, сломаться окончательно. Беспощадная совесть вновь заскреблась в груди. Усилием воли подавив тяжелый вздох, Снейп осторожно положил руку на плечо Криса.  — Горморн, — стараясь не выдать дрожь в голосе, позвал Зельевар. — Горморн, я…  — Простите, Профессор, — мальчишка крепко сжал Мастера в сокрушителных объятиях. — Простите, я не хотел Вас обидеть… Я не знаю, что на меня нашло… Северус оторопело замер, не в силах пошевельнуться. Хватка у Лорда Горморна была крепкой и мощной. Впрочем, уже через мгновение мальчик выпустил его и отступил на шаг, поднимая взгляд на Профессора. В карих глазах уже не было бешенства и серебряного огня. Там была только надежда, слабая, но надежда. Зельевар скривил губы в усмешке, получившейся невыносимо горькой. Кто разберет этого гриффиндорца, который прощает так быстро, что не успеваешь опомниться.  — Все в порядке, мистер Горморн, — едва не дрогнувшим голосом промолвил Снейп. Мальчик ответил лучезарной улыбкой. Сомнений больше не осталось — он все простил. И стало вдруг как-то легче дышать, словно с плеч упала огромная тяжесть. Горморн широким шагом пересек площадку, направляясь к лестнице, и Снейп позволил себе улыбнуться по-настоящему. За ужином Минерва будет смотреть на него с видом победителя, и Альбус тоже не преминет подшутить. Сам виноват, Северус. Нечего было вообще выгонять мальчика. Бедный Альбус. Сколько я ему крови попортил… Тяжелый вздох против воли вырвался из груди.  — Профессор, Вы идете? А мальчишка быстро забывает обиды.  — Иду, мистер Горморн, — на автомате откликается Зельевар. — А куда, если не секрет?  — Вы знаете Бэйна?  — Кентавра? Нет, не знаю. И что-то мне подсказывает, что он не будет рад новому знакомому.  — Это его дело. С того времени, как я вернулся из Ваэтрока, с ним не виделся. А вопросов накопилась уйма. Вы со мной, Профессор?  — Глупый вопрос, — фыркнул Зельевар. — Конечно же я с Вами.