Любовь и Ненависть.

      Костерост — зло. Но необходимое. Это было практически единственное, о чем Крис мог думать после двух часов с того момента, как он проглотил противное зелье. Острая боль выкручивала суставы в местах переломов, разрывала мышцы, ломала кости. Нет, кости-то конечно восстанавливались, но казалось, будто их дробят тяжеленной кувалдой. Крису жутко не повезло с переломами, так как они были разбросаны по всему телу. Два ребра, обе ноги и — вот черт! — правая рука. Что-то не везет ему с правой рукой. В прошлом году Акромантул укусил, в этом году перелом. Надеюсь, в следующем Барти Крауч ее мне не отрежет. Я все-таки не левша. Боль вспыхнула снова, и Крис стиснул зубы, сжимая простынь левой рукой. Бедняга Гарри. Каково ему было целиком все кости в руке отращивать. Немудрено, что он заснуть не мог. Попробуй тут усни, когда тебе кости ломают. В смысле - отращивают. Снейп в ярости крейсировал по своему кабинету. В прошлом году ему тоже хватило нервотрепки — Горморн умудрился и с метлы прыгнуть, и к акромантулам сходить. И, конечно, в обоих случаях виновником своих травм был сам гриффиндорец. В этот раз он едва выжил, но виноват в своем падении не был. И кого в таком случае обвинять? Дементоров? Министра Магии? Квиддич? Блэка? Или все это вместе? Последний вариант был самым заманчивым. Камин полыхнул зеленым пламенем, и в огне появилась голова Дамблдора.  — Северус, мой мальчик, зайди ко мне, будь добр. Скрипнув зубами, Зельевар подождал, пока голова старика исчезнет, и бросил в огонь горсть Летучего пороха.  — Кабинет Дамблдора. В кабинете Директора собрались все деканы. Заняв свободный стул, Снейп скрестил руки на груди и обвел всех мрачным взглядом.  — Начну, пожалуй, с самого незначительного, — заговорил Дамблдор. — После годовых экзаменов пройдет повторный матч Гриффиндор-Слизерин. А теперь перейдем к более насущным проблемам. Я постараюсь объяснить Фаджу, что дементоры опасны для детей. Сомневаюсь, конечно, что он меня послушает, поэтому хочу попросить вас — следите за детьми. Походы в Хогсмид на время отменяются. Я не хочу, чтобы эти твари снова получили возможность навредить студентам.  — Может тогда стоит отменить и квиддич? — с ядовитой усмешкой поинтересовался Снейп.  — Не стоит, Северус, — покачал головой Директор. — В дальнейшем я приму должные меры, чтобы дементоры не проникли на поле. Но отменить игру, значит вовсе убить детям и без того плохое настроение. Многие и так будут недовольны запретом на посещение Хогсмида. Что ж, на сегодня все. Можете идти. Северус, задержись на минутку. Ну вот, опять. Вечно Северус задержись, Северус останься. И, разумеется, именно Северус должен заниматься проблемами гриффиндорцев. Может, сразу назначить меня их деканом, раз все равно за ними слежу больше я, чем Минерва?  — Чаю, мой мальчик?  — Благодарю, не нужно, — презрительно скривился Зельевар. Директор вздохнул и все же налил себе чашечку мятного чая. Некоторое время в кабинете висела тишина, прерываемая лишь тихим воркованием Фоукса.  — Северус, я бы хотел, чтобы ты разобрался с Горморном, — спокойно произнес Дамблдор. — Я впервые вижу настолько сильную реакцию на дементоров. Это ненормально.  — Отлично, — резко бросил Снейп. — Что-нибудь еще? Альбус внимательно посмотрел на Зельевара поверх очков-полумесяцев. В голубых глазах мелькнуло сочувствие.  — Северус, поверь, я тоже недоволен тем, что произошло.  — Но работу Минервы в которой раз выполняю я, — огрызнулся Зельевар.  — Горморн привязался к тебе, а не к Минерве, — тихо сказал Дамблдор, и странные нотки в его голосе заставили Снейпа насторожиться. — Мальчик доверяет тебе больше, чем своему декану. К тебе он привык. А Минерву он знает только как строгого Профессора Трансфигурации, гораздо менее живого, чем желчный слизеринский декан. Конечно, Минерва тоже хороший человек, но Крис выбрал именно тебя, как своего наставника. Снейп кисло хмыкнул. Вот какого черта мальчишка выбрал именно его?! Тупая боль начинала медленно пульсировать в голове.  — И еще, — вновь заговорил Дамблдор. — Ты не знаешь, что это было за заклинание, с помощью которого Натанус привел брата в сознание?  — Впервые его слышал, — скривился Снейп.  — Странно, — протянул Директор. — А ведь оно помогло, несмотря на то, что «Энервейт» был бессилен. Мальчики полны талантов и сюрпризов, не находишь?  — О, конечно, — язвительно выплюнул Двойной Шпион. От всех событий сегодняшнего дня у него раскалывалась голова. А старикашка свежий, словно огурчик. Глубоко внутри Северус осознавал, что на самом деле Дамблдор устал не меньше, но сейчас думать об этом не хотелось. Горморны сидели в Тайной Комнате, которую Люпин и Лили обустроили под вполне уютную гостиную еще в те дни, когда вопрос о проживании Горморнов в Хогвартсе еще только решался. В камине посреди зала, который представлял собой квадратное углубление в каменном полу, со всех сторон окруженное чугунной решеткой, мирно трещал огонь. Мама качала на руках засыпающего Северуса, в то время как остальные дети расположились кто где хотел, от дивана, до коврика у камина. Натанус и вовсе чеканил широкие шаги по периметру зала. Он смертельно устал, когда вытаскивал Криса из лабиринта, но сидеть на месте тоже не мог. Мадам Помфри выдворила всех из больничного крыла после того как Криса напоили костеростом, сказав, что пациенту нужен покой, а не встревоженные родственники над душой. От этого у бедняги только нервы испортятся. Спорить с суровой женщиной никто не стал. И вот теперь, Натанус вышагивал очередной километр, прокручивая в голове все, что он видел в этом непонятном лабиринте. Крис сам прибежал к нему, но Лев отчетливо помнил, что за спиной Короля Ночи он видел еще кого-то. Того, чей холодный смех он слышал в лабиринте. Бледное, словно скрытое туманом лицо, искаженное ненавистью и злобой и испачканное кровью. Лицо, так похожее на лицо Криса, и в то же время совсем не похожее на него. Натанус не успел хорошенько разглядеть его, но хорошо помнил злобный блеск красных глаз. Нет, это точно был не Крис. У Волка глаза горят серебром. Красный огонь — прерогатива Волдеморта. Голова вновь вспыхнула болью, как после той неудачной попытки освоить легилименцию. Странно, когда он возвращал Криса в поезде, это не заняло сорок минут, как в этот раз. И не было никакого лабиринта, только мрак, в котором он моментально увидел одинокую фигуру Акелы. Может все дело в том, что тогда дементор был один, а в этот раз их было больше сотни?  — Нат, — тихо позвала мама.  — Угу.  — Что-то не так? Гриффиндорец остановился и бросил взгляд на огонь. Не так? Такое впечатление, что все не так. Мальчик вздохнул.  — Не знаю, мам. Крис поправится, не волнуйся.  — Я знаю, — устало улыбнулась Лили. — Но ты же на месте не сидишь. Что-то случилось? Натанус рассеяно взглянул на маму. Мысли в голове путались, и дать происходящему нормальное определение Нат был не в силах.  — Все в порядке, просто… — он запнулся, подбирая слова. — Крис совершенно не способен противостоять дементорам. Я не знаю, что это было за место, но я нашел его в каком-то лабиринте. Он был там не один и похоже не мог выбраться самостоятельно. Я… Мне наверное стоит поговорить об этом со Снейпом. Как думаешь? Лили покачала головой.  — Сначала мы поговорим с Крисом, а потом он сам решит, что делать дальше. Однажды ты уже наболтал Снейпу много чего. В результате он практически два месяца вел с Крисом холодную войну. В этот раз пусть Кристи все решит сам.  — Ему сейчас многое придется решать, — горько проговорил Натанус. Лили мягко улыбнулась.  — Он сильный, он выдержит. И мы ему поможем. Главное, держаться вместе. Всегда. К утру действие костероста прекратилось, и Крис наконец вздохнул спокойно. Правая рука и ноги казались онемевшими, и голова все еще слегка гудела. Мадам Помфри сказала, что он пролежит в лазарете не меньше трех дней, и даже сам Мерлин не сможет заставить ее изменить решение. Крису осталось только смириться. С утра его пришли навестить братья с мамой, потом подошло Золотое Трио и гриффиндорская команда по квиддичу. Вуд всерьёз беспокоился за здоровье лучшего Охотника команды. Плохую игру во вчерашнем матче он целиком и полностью списал на дементоров. Собственно говоря, это была почти правда. Охотник, однако, здорово огорчил своего капитана.  — Ты не можешь! — в ужасе воскликнул Вуд в полной тишине, последовавшей за твердым заявлением Криса.  — Я все могу, — холодно отрезал тот. — Я ухожу из квиддича. Точка. Я больше не могу играть. Ищи замену, Вуд. Гриффиндорцы потрясенно молчали, в то время как капитан команды смертельно побледнел.  — Но… Но Крис, ты — лучший Охотник за все время, пока я был капитаном, — голос Вуда заметно дрожал. — Это наш шанс взять кубок…  — Но мне больше не нужен кубок! — отчаянно воскликнул Крис. — Я больше не желаю победы, так как раньше. А значит и принести ее не смогу. Найди того, кто будет ценить кубок квиддича, Вуд. Я не тот, кто его ценит.  — Но Крис, это мой последний год, — срывающимся голосом прошептал Оливер. — Мой последний год в Хогвартсе… Пожалуйста, всего на один год останься в команде! Я должен, должен выиграть этот кубок хотя бы один раз. Это мой последний шанс, Крис. Пожалуйста… Волк изо всех сил старался сохранить маску холодного безразличия. Проклятая жалость взяла свое. Крис не мог отказать, когда его прямо просили о чем-то. Не мог, потому что сам прекрасно знал, как себя чувствует человек, которому в ответ на просьбу плюют в лицо. Что-то дрогнуло в груди гриффиндорца. Губы изогнула кривая улыбка.  — Хорошо. Хорошо, успокойся. Я возьму тебе этот чертов кубок. В голосе Кристиана звучал холодный металл, твердый и безжалостный. Казалось, мальчик готов хоть сейчас выйти на поле и любой ценой вырвать победу, только чтобы потом никогда не слышать о квиддиче. Оливер заметно повеселел, ободренный согласием Охотника. Пожелав Крису поскорее приобрести новую метлу, Вуд покинул лазарет.  — Он точно помешаный, — присвистнул Траян.  — Не то слово, — едва ли не простонал Крис, под дружный смех гриффиндорцев.