Любовь и Ненависть.

      Крис остановился у двери кабинета Зельеварения и постучал, ровно, как всегда.  — Войдите. В голосе Мастера впервые за четыре года скользнуло раздражение. Крис вошел и, бесшумно закрыв за собой дверь, остался стоять в двух шагах от нее. Снейп удрученно взглянул на ученика, невольно вспомнив, как тот приходил к нему на отработки до возвращения Темного Лорда. Приходил, чтобы просто целый час драить котлы в полном молчании, лишь изредка заговаривая с угрюмым Профессором о всяких пустяках. Потом отработки превратились в дополнительные занятия по Зельям, и мальчик по настоящему увлекся Зельеварением. Но теперь на такие уроки уже не было времени, да и Горморн уже сам вполне справлялся даже с трудными составами. Северус вдруг с ужасом понял, что хотел бы вернуть то мирное время, когда этот безбашенный гриффиндорец был не королем с огромной ответственностью на плечах, а обычным мальчишкой, и чтобы он вновь стоял у котла, вглядываясь в в цветную дымку, но не с тем напряженным выражением, которое сейчас не сходит с лица, а как прежде, с живым любопытством мальчонки, который покоряет все новые вершины такой увлекательной науки, как Зельеварение. В груди что-то защемило, и мускулы на лице непроизвольно дернулись, словно он съел лимон. Горморн, до этого молча стоящий в двух шагах от порога и хмуро взирающий на Мастера, провел рукой по волосам зачесывая их назад, и не сдержал рваный вздох.  — Кажется, только вчера я сидел на старом табурете, и Шляпа не могла решить, куда же меня отправить, — задумчиво протянул подросток. — Мы снова в Хогвартсе, но столько всего изменилось… Снейп усилием воли запихнул сентиментальность в самые глухие закоулки сознания. Пренебрежительно изогнув губы в кривой усмешке, он коротким движением подбородка велел гриффиндорцу сесть за первую парту. Несмотря на осознание того, что время теперь на вес золота, Снейп не решался прервать тишину. Горморн тоже не слишком переживал по этому поводу. Уперев локти о парту, он положил подбородок на сцепленные замком руки и смотрел на Мастера с непонятной теплотой во взгляде и усталостью на лице. Тот хмурый и замкнутый мальчик, каким Снейп знал его с первого курса не исчез полностью, но, безусловно, сильно изменился. Он по прежнему не любил много говорить и многое скрывал, но на место затравленности пришла уверенность, а на место скованности — решительность. Из побитого щенка он превратился в горделивого лорда, от которого веяло силой и величием. Однако, бывали моменты, когда сила и величие отступали на второй план, и тогда Горморн был просто строгим, но вместе с тем добрым и мягким, немного уставшим человеком.  — Да, многое изменилось… — словно размазывая мед по ломтю хлеба, проговорил Мастер, своим бархатистым голосом. — И пора бы Вам забыть про свою беспечность, Горморн. Иногда Вы ведете себя так, словно ничего не происходит.  — Знаете, Мастер, — внимательно заглянув в угольные глаза, ответил тот. — Я когда-то тоже думал точно также. А потом понял, что если я буду только разрабатывать стратегии, может случиться так, что все, ради чего я их разрабатывал уже исчезнет. Не стоит строить планы, Профессор. Они все могут провалиться, и тогда придется импровизировать. Так не лучше ли просто быть готовым ко всему и просто радоваться жизни?

***

      На первом же уроке ЗОТИ вышел знатный скандал. Гарри предсказуемо заявил, что студенты должны изучать также практическую сторону предмета, так как Волдеморт является реальной угрозой для магов.  — Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв, — елейно произнесла Амбриж, однако взгляд ее был холоден. — И все это знают, мистер Поттер. Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за ложь. Гриффиндорцы возмущенно зашептались. В этот раз Седрик был жив, и поставить его смерть, как доказательство, было невозможно. Однако, Крис все равно не желал мириться с министерской шавкой на территории его Хогвартса.  — Вы так уверены, что это ложь, будто сами хоронили Волдеморта, — холодно произнес Лорд вслед удаляющейся к учительскому столу Амбридж. — Никто ведь так и не нашел его тела. Долорес медленно обернулась и вонзила в гриффиндорца яростный взгляд.  — Минус еще сто баллов с Гриффиндора за самовольные высказывания. И Вам следует знать, мистер Горморн, что в мире магов отсутствие трупа еще не свидетельствует о том, что человек выжил.  — Но после Авады труп всегда остается, — невозмутимо парировал Волк. — Заклятие всего лишь срикошетило, а не превратилось в «Пиро» или что-то вроде этого. К тому же, нам всем известно, что Волдеморт стремился к бессмертию.  — Замолчите! — звенящим голосом оборвала его Амбридж. — Вы наказаны, мистер Горморн. В течение месяца начиная с сегодняшнего дня, Вы будете приходить ко мне на отработку каждый вечер в шесть. Бледные губы мальчика изогнулись в едкой улыбке.  — Вы же не думаете, что я собираюсь выполнять Ваши дурацкие распоряжения, — елейно произнес он.  — К Вашему сведению, мистер Горморн, — не менее елейно улыбнулась жаба. — Вы считаетесь опасным психопатом, и Министерство не позволит Вам долго гулять на свободе, если Вы вовремя не возьметесь за голову. Крис почувствовал, как внутри закипела ледяная волна гнева. Как смеет эта сволочь угрожать королю?! Крис сам не заметил, как титул изменил его мысли. Когда он говорил с друзьями, профессорами, орденцами и студентами он ненавидел, когда кто-либо упоминал, даже вскользь, его титул. Однако, когда речь заходила о Министерстве он вспыхивал яростью, при мысли, что эти гады не признают его власти и смеют ему указывать. Отчасти это происходило от того, что Крис изначально ненавидел и презирал Министерство за его лживую политику и идиотизм. Сказать по правде, он вообще терпеть не мог такие понятия, как политика, дипломатия и тому подобное. Внутри вновь боролись здравый смысл и гордость. Гордость говорила, что если он промолчит и оставит все как есть, он будет трусом. Здравый смысл говорил, что Амбридж не тот человек, на которого стоит тратить нервы, и вообще лучше просто ее игнорировать. Гарри рядом сидел молча, с опаской глядя на друга. Крис стиснул зубы, бросив на Профессора мрачный взгляд. Нет, просто молчать он не собирается.  — Передайте господину Министру, что если он такой умный, пусть выходит со мной на дуэль, — безжизненно проговорил Лорд. — Или Корнелиус умеет только прятаться за спины авроров? Амбридж побледнела, ее губы сжались в тонкую полоску.  — Вам это так не сойдет, Горморн, — вся приторность из ее голоса исчезла окончательно. На лице Горморна было выражение спокойствия и превосходства.  — Скажите спасибо, что я еще сохранил уважение к женщине, и это не позволяет мне запустить в Вас парочку заклинаний, — растягивая слоги, сказал он. — Однако, не забывайте, Профессор, что настоящая сила в моих руках, и человеческое терпение имеет свойство заканчиваться.       В классе повисла оглушающая тишина. Все взгляды были прикованы к Горморну, который сидел с идеально прямой осанкой и, чуть вскинув подбородок, насмешливо смотрел в глаза Амбридж, словно издеваясь над ее злостью. Несмотря на привычно сведенные брови, с губ короля не сходила легкая улыбка победителя и сильнейшего, который играет с жертвой, как ему вздумается. Амбридж несколько раз старалась что-то сказать, и каждый раз захлопывала рот, когда Горморн, словно удивляясь ее запалу, насмешливо вскидывал бровь. В карих глазах Лорда весело искрились серебристые звезды. Он был хозяином положения. Он обладал большей властью, даже несмотря на то, что был непризнанным. Он в очередной раз убедился, что смелость имеет большую силу, когда сочетается с сарказмом. Просто вскочить и наорать на человека это одно, но совсем другое заставить его растерять словарный запас перед насмешливым взглядом противника. Это даже опаснее и интереснее простого спора, где противники орут друг на друга, брызжа слюной и выкрикивая гневные реплики. Правду говорят, что гораздо действеннее звучит угроза, когда ее произносят тихо и с улыбкой властелина мира на лице. К тому же, легенды о ледяной силе Криса разрослись до такой степени, что его легкая улыбка и тихий уверенный тон считались сигналом к тому, что в следующую секунду могут начать падать трупы. А уж если он позволял себе прямо говорить о своей власти, то сигнализация вопила вовсю. Гарри заметил, что Амбридж нервно сжимает в руке палочку, и легонько толкнул друга локтем в бок. Тот лишь едва заметно двинул подбородком, показывая, что тоже все заметил.  — Опустите палочку, мисс Амбридж, — мягко улыбнулся Волк. — Пока Вы сами не начнете поединок, я Вам не страшен. Но если Вы все же решитесь… Думаю, шансы будут неравны. Долорес нервно сглотнула, и ее глаза опасно сузились. Крис лишь усмехнулся, все так же глядя на женщину с выражением властности и превосходства.  — Итак, — размеренно заговорил Лорд, чуть склонившись вперед и, уперевшись локтями в парту, подпирая подбородок сцепленными в замок руками. — Будьте так любезны, изложите нам программу Министерства, мисс Амбридж. Фадж без сомнения большой затейник и нам хотелось бы знать, что такого интересного он придумал на этот раз. Мы Вас очень внимательно слушаем.       Амбридж быстро оглядела класс. Все здесь боялись и уважали не ее — сотрудницу Министерства - а этого дерзкого и нахального подростка, который, однако, обладал большей силой. И эта сила ощущалась так явственно, что отрицать ее существование было невозможно. Он умел подчинять силой тех, кто не хотел подчиняться и сотрудничать добром. Он не знал жалости к врагам, и эта жестокость читалась в глазах столь отчетливо, что кровь леденела в жилах. Спорить с ним было себе дороже. Амбридж судорожно вздохнула и, поклявшись однажды отомстить наглому гриффиндорцу, начала обрисовывать школьную программу, намеченную Министерством.

***

 — Скажите, Профессор Дамблдор, — голос Амбридж дышал мстительной радостью. — Кристиан Горморн ведь всегда вел себя неуважительно по отношению к профессорам? В учительской царила напряженная тишина. Профессора недовольно смотрели на Долорес. При всей своей дерзости Крис все же не переступал границ допустимого, и профессора всегда восхищались его успехами в учебе. Если он и говорил резко, то только со Снейпом, иногда с МакГонагалл, да и то лишь потому, что его связывала с ними не только учеба. Ну и, конечно, исключением из правил были все учителя ЗОТИ, кроме Люпина. Хотя, в конце концов они все оказывались лицемерами и преступниками.  — Мистер Горморн прекрасный студент, — пропищал Флитвик. — Если он плохо относится к человеку, значит человек плохой. На моей памяти прогнозы Горморна редко оказывались ошибочными. Очевидно, он до сих пор не доверяет Министру и его людям, что вполне оправдано.  — Филиус прав, — подхватила Спраут. — Да, характер у Горморна жесткий, но если человек не замышляет ничего плохого, то и Горморн не причинит ему вреда. Два месяца назад Министр поступил с Горморном очень подло. Вы же не думаете, что такое можно просто так забыть? Амбридж затравленно огляделась. На каждом лице она видела недовольство и недоверие. Это был разительный контраст с тем, что было на первом педсовете за неделю до начала учебного года. Тогда все выглядели сконфуженными и испуганными, явно не зная, чего ожидать от назначения министерского сотрудника на должность Профессора ЗОТИ. Теперь этого не было и в помине. Похоже, присутствие в школе Горморна придавало учителям смелости. Только Снейп, похоже, был равнодушен к происходящему и взирал на все с угрюмостью замкнутого человека.  — Профессор Снейп, Вы согласны со своими коллегами? — решительным тоном спросила Амбридж, и краем глаза заметила на лице львиного декана яростное выражение, промелькнувшее на мгновение. Зельевар небрежно вскинул бровь.  — Мой голос в этой школе абсолютно ничего не решает, — холодно проговорил он, и профессора посмотрели на него с благодарностью. Слизеринский декан не возражал Амбридж, но в то же время и не поддерживал ее. Каждая сторона растолковала слова Снейпа по своему.  — Скажите, — не унималась Амбридж. — Ходят слухи, будто Вы — Мастер Горморна. Это так? Снейп даже не изменился в лице.  — Я не ответственен за каждую выдумку студентов, — презрительно выплюнул Зельевар. — Впрочем, Вы еще успеете ознакомиться с местными легендами и преданиями, в которые кстати, верят очень многие. Надеюсь, у Вас большой запас терпения и выносливости.

***

      Горморны и впрямь свели влияние Амбридж на нет. Уроки, на которых к Долорес попадал кто-нибудь из трех братьев, становились для нее проклятьем. Они абсолютно не боялись ее и не собирались выполнять ни одно из ее указаний. Однако, это вовсе не означало, что у братьев все было гладко. Трай все же перебрался в слизеринскую гостиную и, если честно, больше всего об этом пожалели сами слизеринцы. Более живой и энергичный, чем царственные старшие братья Траянус, неплохо владеющий основами боевой магии и как и Нат отличающийся быстрой реакцией, чувствовал себя на родном факультете королем. В умении врать и разыгрывать людей братья превосходили Криса намного, и все змейки очень скоро поняли, что Ирбису ничего не стоит обвести их вокруг пальца. Горморны отличались особым недоверием к малознакомым людям и слизеринцы также входили в их список. Благодаря своей аниформе, которая также как и аниформы старших братьев обладала недюжинной силой и имела чуткий слух, зрение и обоняние, Трай становился неуловимым для врагов. Барс был более гибким, чем лев, более вертким и быстрым, что давало ему особые преимущества на Слизерине. К тому же, даже заклинания, убирающие запахи не могли обмануть чуткий нюх волшебного зверя. Он улавливал «запах» магии.       Снейп, правда, не слишком был этому рад. Драко пришел к нему в первую же неделю, и сказал, что слизеринцам не очень-то спокойно находиться в одном помещении с огромной дикой кошкой, которая посапывает на коврике у камина, хищно щурясь на каждого, кто появляется в радиусе десяти шагов или достает волшебную палочку. Снейп лишь наплел крестнику какой-то бред о приказе Директора и бессовестности Горморнов, и посоветовал держать слизеринцев подальше от Траянуса для их же безопасности. Малфой, по видимому, остался недоволен, но все же передал змейкам слова декана, слегка изменив формулировку. С его слов выходило, что Крис, Нат и Дамблдор специально заслали к ним этого Ирбиса, и лучшее, что они могут сделать, это не дергаться, если, конечно, хотят жить. А если с Траянусом что-то случится, Директор тут-же прикончит Снейпа. Когда Трай передал содержание малфоевской речи братьям, Золотому Трио и близнецам Уизли, они долго не могли остановить дикие приступы смеха. Если бы не мысли о том, что однажды им все же придется столкнуться лицом к лицу с Волдемортом, Крис бы назвал этот год не слишком уж плохим. Но шестое чувство было развито не только у Льва. Или это был просто врожденный пессимизм? Так или иначе, Крис не прекращал оттачивать свои навыки в боевой магии и часто зарывался в книги в Хранилище, где хранились копии многих книг из Ваэтрока. Помимо этого, Крис возблагодарил предков, которые оставили в Хранилище кучу оружия и артефактов. Бегать за ними в родовой замок было бы маятным занятием.       А в один прекрасный день, на стене в вестибюле появилась табличка, возвещающая о том, что Долорес Амбридж отныне Генеральный Инспектор Хогвартса. Крис с тяжелым вздохом покачал головой. Он думал поначалу, что Хогвартс мог осаждать только Волдеморт. Теперь он думал иначе; похоже вскоре студенты будут сражаться с аврорами и дементорами, которых пришлет Фадж.       И начались инспекции.       Амбридж, шаркая туфлями, прохаживалась меж рядов, в то время, как пятый курс Гриффиндора и Слизерина писал контрольную по антидотам к ядам на крови. Горморна она намеренно обходила стороной, то ли потому, что тот изредка бросал на нее убийственные взгляды, то ли потому, что Фадж так велел.  — Так значит Вы претендовали на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств? — своим до тошноты приторным голосом обратилась она к Снейпу.  — Да, — с каменным выражением лица ответил тот.  — И не доби… — Амбридж ошеломленно начала хватать ртом воздух, но не могла произнести ни звука. Крис с мрачной усмешкой убрал палочку в карман.  — Посторонние разговоры очень отвлекают от работы, — прошептал он себе под нос, и стоящий у него за спиной Снейп поджал губы, чтобы не рассмеяться. Амбридж яростно настрочила что-то в своем блокноте и удалилась.  — А когда ты ее записную книжку спалишь? — прошипел в ухо Поттер, и тут же получил по голове тетрадкой.  — Оставлю это Фреду с Джорджем, — тоже шепотом ответил Крис, и его тут же постигла та же участь. — Да пишу я, пишу, — зашипел он через плечо Профессору.