Любовь и Ненависть.

      Сириус вышел из гостиной, где проходило собрание, и к нему тут же прилипли два светловолосых мальчугана.  — Бродяга, а почему тебя миссис Уизли ругала?  — Это из-за того, что мы позавчера на замерзший пруд пошли? Сириус ласково потрепал мальчиков по макушкам.  — Да… наверное…  — И нам теперь целую неделю нельзя выходить на улицу?  — Всего одну маленькую недельку, малыши вы мои, — подхватил обоих на руки мужчина. — Зато мы можем теперь целую неделю шастать по замку. Будем карту делать, хотите?  — Хотим! Хотим! — захлопали в ладоши дети. Бродяга боднул Нейрона в плечо и засмеялся своим чуть хриплым, лающим смехом. Посадив детей на плечи, он широким пружинистым шагом направился в юго-восточную часть замка, где располагались детские комнаты.       В конце января Снейп сообщил Поттеру и Горморну, что начинаются их занятия, и отныне они должны приходить к нему в кабинет каждую пятницу в шесть вечера. Оба восприняли эту новость безрадостно, и старались не думать о том, что будет на занятиях. Что-то хорошее в этот отрезок времени все же случилось: Джинни тоже стала анимагом, красивой рыжей лошадью. Крис называл эту масть вишневой. Как любитель лошадей, он иногда принимался изучать различные масти и породы, хоть это изучение и длилось не дольше пятнадцати минут. Фред и Джордж обиделись, что не они первыми освоили этот раздел трансфигурации человеческого тела, и теперь забросили все, посвятив себя исключительно анимагии. Гермиона, поддавшись многочисленным уговорам друзей, тоже взялась за анимагию серьезно.       Всю неделю, которая оставалась до первого урока Окклюменции, Крис старательно пытался очищать сознание. Лучше всего для этого подходили дыхательные упражнения, пробежки, гимнастика и вообще любые физические упражнения, и написание стихов. С последним как-то само получилось. Все мысли оставались на бумаге, а дышать становилось легче. Словно все, что Волк копил внутри все эти годы выплескивалось узором рифм и неровных строчек, и оставалась холодная пустота, смутно напоминающая тот холодный и спокойный зов, который Крис чувствовал, когда приходил в Тайную Комнату до того, как нашел там свой меч.       Однако никакая очистка сознания не избавляла Криса от его собственных странных снов. Кошмары, где один за другим гибли орденцы, члены ОД, братья и друзья, сменялись непонятными полувидениями, в которых мальчик бродил в густом тумане по темному лесу, пытаясь найти кого-то, кто точно был в этом лесу, причем был совсем рядом, но каждый раз ускользал, даже не показавшись на глаза. Крис лишь изредка мог заметить, как мелькает меж ветвей край темного плаща, но уже в следующую секунду он не мог поручиться, что ему это не померещилось.       В первую пятницу февраля, Гарри и Крис, в прескверном настроении спускались в кабинет Снейпа. Подземелья встретили их почти что натуральным морозом и удручающим полумраком. Крис, которого в последнее время друзья кое-как расшевелили, выдернув из беспросветной угнетающей бумажной волокиты и серой пыли библиотеки к яркому снегу и собраниям ОД, почувствовал, как улыбка, к которой он уже начал понемногу привыкать, простая и светлая, вновь стирается из памяти, а на смену приходит обычная маска ледяного безразличия. Остановившись у темной двери, два друга переглянулись. Слабо улыбнувшись, Крис ровно постучал три раза по деревянной поверхности.  — Войдите, — сухо прозвучал ответ. Глубоко вздохнув, Гарри открыл дверь, и Крис проскользнул вперед друга. Снейп стоял спиной к двери у стола и расставлял на столешнице пузырьки и банки. Закончив свое дело, Мастер Зелий и Ментальной Магии круто развернулся лицом к гриффиндорцам. Взмахом палочки поставив перед ними два стула, он дернул подбородком, приказывая сесть.  — Итак, — своим тихим, раскатистым, бархатистым и завораживающим голосом начал Снейп. — Я постараюсь научить вас, как защищать разум от проникновения извне. Есть много любопытных, которые постараются проникнуть в ваш разум, чтобы использовать против вас содержащуюся там информацию. И Темный Лорд — один из них. Он будет безмерно рад, если ваши пустые головы будут легко доступны для проникновения. Чтобы этого не произошло, вы должны научиться закрывать свой разум, очищать сознание и уметь дать отпор, если кто-то попробует проникнуть в ваш разум. На этих занятиях я буду проникать в ваше сознание, а вы постараетесь защитить его. На счет три. Раз. Два. Три. «Легильменс!» Гарри думал, что Снейп выберет первым его, но ошибся. Крис вдруг резко зажмурился, и с силой стиснул зубы, сжимая виски руками. Лицо Лорда перекосила гримаса боли, и он, закусив губу, упал со стула, не в силах вздохнуть. Снейп тут же прекратил действие заклинания и бросился к мальчику. Гарри тоже вскочил и склонился над другом. Тот судорожно вбирал воздух, прижимаясь лбом к холодному каменному полу. Стоило Снейпу коснуться его плеча, как юноша резко оттолкнул руку Мастера и, шатаясь, поднялся на колени, держась за стул. Встав с колен, Крис нетвердым шагом подошел к стене и уперся лбом в холодный гранит.  — Крис? — Гарри неуверенно шагнул к нему, но Волк глухим рычанием заставил его остановиться. Поттер почти умоляюще взглянул на Снейпа. Зельевар поморщился и подошел к Горморну, доставая из кармана пузырек с мутно-желтой жидкостью.  — Горморн, выпей это. Станет легче.       Когда Снейп произнес заклинание, Волк собрал всю свою волю, чтобы отразить атаку, но это почему-то не помогло. Перед глазами с огромной скоростью начали проноситься всевозможные картины из воспоминаний, он даже не успевал рассмотреть их. А потом голову пронзила страшная боль, как в тот раз, когда он пытался освоить Окклюменцию с помощью Натануса. Чем дальше Снейп уходил в бешеный калейдоскоп воспоминаний, тем сильнее становилась боль, и даже когда заклинание прекратилось, боль практически не уменьшилась. Холодные камни не намного усмиряли это дикое пламя, но давали хоть какое-то облегчение. Кто-то коснулся плеча, но король остервенело оттолкнул руку. Он воин, он не нуждается в жалости, он сам способен подняться. И он поднялся. Тело плохо слушалось, и Крису хотелось, чтобы Гарри и Северус оказались сейчас подальше отсюда. Привалившись к стене, мальчик с трудом пытался восстановить дыхание.  — Горморн, выпей это. Станет легче. Бесчувственный голос Мастера заставил губы изогнуться в кривой усмешке. Хоть не жалеет, и то спасибо. Хотя, с чего ты это взял? Может, он уже заплакать готов, просто привычка и имидж свое дело делают? Резко дернув плечом, Крис провел ладонью по лицу и открыл глаза. Зельевар протягивал ему флакон с зельем, и Волк все же решил не дурить. С дрожью в руках он справиться не смог и, зубами открыв пузырек, проглотил противный отвар, не поморщившись. Зелье подействовало почти сразу, и тупая боль, дробящая виски, отступила. Одними губами пробормотав «спасибо» Лорд, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, вернулся к своему стулу.  — Что с ним, Профессор? — раздался тихий и встревоженный голос Поттера.  — Повышенная ментальная чувствительность имеет свои недостатки, не ограничиваясь лишь преимуществами, — задумчиво протянул Снейп. — Один из этих недостатков — плохая сопротивляемость прямым атакам. Если легкие атаки разбиваются о природный блок, то прямые этот блок просто сметают, и это довольно болезненно. Особенно если блок столь тверд, как блок Горморна. Ментальная магия — очень трудный и хрупкий предмет. Даже врожденный дар к ней порой требует развития, иначе он может вылиться в неприятные последствия. У мистера Горморна повышенная ментальная чувствительность, это говорит о том, что вмешательства в разум, которые не слишком опасны для обычного человека ощущаются им в разы сильнее. Поэтому при косвенной атаке он выставляет природный блок, чувствуя угрозу, и атакующий не может проникнуть дальше без дополнительной силы, которую дает применение заклинания. Против заклинания же этот щит бессилен, и усиленная атака вызывает дикую боль, которая порой может даже убить. Именно из-за повышенной ментальной чувствительности ваш друг не способен противостоять дементорам.  — Это можно как-то исправить? — с отчаянной надеждой спросил Гарри, переводя испуганный взгляд с Криса на Снейпа. Волк издал нервный смешок и сжал кулаки. Он сидел ссутулившись, положив локти на колени и опустив голову так, что темные волосы полностью закрывали бледное, покрытое холодной испариной лицо. Зельевар перевел мрачный оценивающий взгляд с Горморна на Поттера и обратно.  — Можно, — резюмировал он. — Но на это уйдет очень много времени. Было бы гораздо лучше, если бы Горморн занимался Окклюменцией до войны. Сейчас мы можем просто не успеть. Разглядев в этих словах скрытый смысл, Гарри содрогнулся. Снейп что, намекает на то, что его могут убить на очередной вечеринке Пожирателей? Как бы Гарри не относился к Зельевару, но все же смерти он ему не желал, особенно с той памятной ночи после возвращения Волдеморта. И Крис же не может остаться без Мастера! Гарри не был настолько глупым, чтобы не видеть, что Снейп больше подходит Волку, как Наставник. У них даже чувство юмора и сарказм были почти идентичны. И это не говоря уже о куче других схожих черт, от внешности до характера и выдержки. Да Крис элементарно уже успел привязаться к этому сальновалосому Профессору, и Гарри не хотел, чтобы друг потерял дорогого человека. Снейп ведь был для него чем-то вроде Римуса и Сириуса для Гарри. Сглотнув неприятный комок, Гарри с решимостью сжал кулаки. Может Снейп его и ненавидит, но он дорог Крису, и Гарри не позволит этой летучей мыши умереть. Вдруг в своих видениях, получаемых из головы Волдеморта и его змеи он увидит, как Снейпа убивают? Ведь это будет единственный шанс спасти злобного Профессора. А вдруг Окклюменция поможет ему самому входить в голову Волдеморту? Тогда это будет прекрасная возможность отслеживать его действия. И Снейп уже не будет подвергаться такому риску. Глубоко вздохнув, Гарри постарался сосредоточиться на защите сознания.  — Я готов, сэр, — с непривычной твердостью в голосе произнес он, заставив Зельевара удивленно выгнуть бровь.  — На счет три, — с долей иронии протянул Снейп, небрежно вскидывая палочку. — Раз. Два. Три. «Легильменс!»       С первого раза, конечно, ничего не получилось. Но, в отличие от Криса, Поттер не свалился со стула и за голову не хватался. Да, боль была, но терпимая, даже слабее, чем в шраме. Правда, в отличие от Криса, Гарри не смог сдержать крик, хоть и закричал только под конец. Снейп опустил палочку, давая гриффиндорцу время, чтобы перевести дыхание.  — Скажите, сэр, — задыхаясь, но стараясь говорить как можно учтивей, проговорил Поттер. — Отчего возникает повышенная ментальная чувствительность? Кто ей обычно… страдает? Зеьевар с любопытством посмотрел на Оленя. Крис весь напрягся, нутром чуя, что ответ придется не по душе.  — Обычно этим страдают эмоционально неуравновешенные люди, — с тенью насмешки бросил Северус, и Волк тут-же вперил в него яростный взгляд. — У них всегда куча проблем, чаще всего увеличенных до вселенских масштабов их собственным воображением. Но случаи бывают разные… Крис чуть ли не скрипел зубами от злости, полностью оправдывая поставленный Снейпом диагноз. Гарри растерянно взглянул на друга и, увидев, что ответом Мастера тот недоволен, поспешил ободряюще улыбнуться. Плечи Волка дрогнули от нервного смешка, и он снова опустил голову, закрывая глаза ладонью. «Великие Валар!» еле слышно донеслось до гриффиндорца и слизеринского Декана, и последний расправил плечи, поднимая палочку.  — На счет три, Поттер… Гарри моргнул и вытянулся по струнке, прямо глядя в глаза Профессору. Все началось с начала…

***

      Снейп опустил палочку и всучил Горморну пузырек с Обезболивающим. За последние две недели ситуация почти не изменилась. Разве что Снейпу удалось мельком рассмотреть несколько обрывков воспоминаний, которые обычно начинали нестись с просто ошеломительной скоростью. Очевидно, желание скрыть воспоминания у Волка было очень сильным, раз даже пробив блок, Снейп не мог толком ничего разглядеть. Или просто от боли все воспоминания мешались в одну непонятную массу? Надо сказать, Снейп впервые обучал кого-то Ментальной Защите, и что Поттер, что Горморн только добавляли ему лишней мороки. Хотя, надо сказать, каждый для своего уровня держался стойко. Поттер похоже вздумал сам себе, или Профессору, доказать, что он способен не только на превращения и баловство, и старался освоить Окклюменцию с поразительным рвением и упорством. Горморн отличался уже тем, что молча терпел приступы головной боли, каждый раз, когда Снейп произносил заклинание. Зельевар понимал, что мальчику приходится несладко, но освоить Ментальную Блокировку как можно быстрее было важно в первую очередь для самого Горморна. И занятия продолжались. За один урок Крис выдерживал не больше двух «Легильменсов», и Северус большую часть занятий проводил с Поттером, пока Волк приходил в себя, сидя в углу возле шкафа с зельями.       Снейп не особо порадовался, когда сумел разглядеть обрывки лордовых воспоминаний. В основном там фигурировал свирепый лысый мужчина, в котором Зельевар узнал отца Горморнов, и маленький черноволосый мальчик, до жути похожий на самого Северуса в далеком детстве. Яркая параллель между Тобиасом и отцом Лорда возникла сразу. Мастер с долей сожаления во взгляде смотрел на восстанавливающего дыхание ученика. Вот тебе очередная причина возникновения повышенной ментальной чувствительности. Похоже, не все проблемы Горморна лишь плод его воображения. Поморщившись, Зельевар призвал стакан с холодной водой и мягко вложил его в схваченную судорогой руку мальчика. Волк залпом выпил воду и с трудом разжал пальцы, передавая стакан обратно Снейпу. Тот, как по эстафете, передал стакан Поттеру, который, не выразив ни тени возмущения, поставил его на стол. Присев на корточки рядом со стулом короля, Зельевар принялся с силой растирать холодные ладони мальчика, стараясь возобновить кровообращение.  — Сэр, разве нельзя привести его в порядок зельем? — осторожно спросил Поттер.  — Не будьте идиотом, Поттер, — презрительно выплюнул Мастер Зелий. — Если постоянно употреблять зелья, могут возникнуть побочные эффекты. Тоже самое относится к сочетаниям определенных зелий друг с другом. Вы хотите, чтобы я отравил вашего друга? Гарри предпочел промолчать. Он с каждым днем все сильнее желал одного — чтобы Волдеморт поскорее сдох и эта война, пусть еще и не начавшаяся по настоящему, побыстрее закончилась. Движимый этим желанием он упорно старался очищать сознание, как говорил ему Снейп, усиливал тренировки на собраниях ОД, старался успеть сделать как можно больше, чтобы потом не жалеть, что не успел… Он начал понимать, почему Крис так себя не жалеет гораздо яснее, чем раньше, когда он думал, что это просто последствия получения титула. Конечно, он не сильно ошибся в этом, но все же не только титул толкал Лорда на такую отчаянную решимость все сделать самому, за всех и поскорее.  — Приготовьтесь, Поттер, — послышалось холодное распоряжение Снейпа, и Гарри снова собрался, готовясь к очередной атаке Профессора.       Снейп не старался язвить по поводу каждого воспоминания Поттера. Что-то подсказывало Зельевару, что гриффиндорец не придаст его колкостям большого значения, по крайней мере иногда. Оленя больше заботило состояние друга и насмешки Мастера Зелий он чаще всего оставлял без внимания. Снейп в свою очередь также был слишком напряжен, чтобы расточать энергию на лишние фразы, поэтому занятия проходили в звенящей от напряжения атмосфере реальных боевых учений, где каждая пуля — настоящая, и может убить нерадивого солдата. Каждый из них троих осознавал, что сейчас их главная цель — стать сильнее, чтобы победить Волдеморта. И каждый шел вперед, переступая порой через личную гордость, и молча продолжал тренировки, стараясь не отвлекаться на посторонние факторы.

***

      Драко нервно расхаживал взад-вперед по Выручай-Комнате. Он ни разу не пожалел о том, что встал под знамя Горморна, с тех пор, как вступил в Отряд Дамблдора. После того, как товарищи Лорда убедились, что он действительно хочет сменить сторону, его приняли без особых возражений. Конечно, какие-то пережитки прошлого еще остались, и Малфой, и Уизли время от времени начинали задирать друг друга, но теперь эти стычки имели скорее шутливый характер. Крис, каким-то образом сумел убедить друзей простить Малфою прежние обиды, хотя и блондину при этом пришлось принести всем свои извинения за прошлые оскорбления. С тех пор Драко убедился, что смена стороны была самым выгодным поступком за всю его недолгую жизнь. Члены Отряда стояли друг за друга горой, и даже если рядом не было Траянуса, каждый член ОД, который оказывался рядом, когда Драко начинали угрожать другие слизеринцы, обвиняя его в дружбе с грязнокровками и тому подобном, заступался за аристократа и вскоре рядом оказывалась почти половина Отряда, перед которыми змейки отступали. В гостиной Малфой старался держаться поближе к дремлющему Ирбису, и к нему даже подходить никто не осмеливался.       Однако сейчас у Наследника рода Малфой была проблема. Собственно, проблема была уже давно, и не давала старосте покоя. Он все никак не мог придумать, как убедить родителей в том, чтобы они тоже встали под руку Горморнов. Запустив пальцы в платиновые волосы, Драко зажмурился и тяжело вздохнул. Отец точно взъярится. Мать… Неизвестно, как она к этому отнесется.  — Что случилось, Драко? — Натанус подошел бесшумно, как дикая кошка. — На тебе лица нет. Слизеринец колебался около минуты, но в конце все же решился.  — Я… я хочу спасти свою семью от Темного Лорда. Но… Они… Они могут не понять… Теплая ладонь Льва крепко сжала плечо, и лорд Гриффиндор заглянул в серый глаза своим веселым ободряющим взглядом, в котором мерцали золотистые искры.  — Твоя мать уже с нами заодно. А Люциуса мы либо возьмем в плен и спасем силой, либо он сам одумается. Не раскисай, Драко! Все будет хорошо. Блондин несколько секунд переваривал ответ гриффиндорца, а потом просияв счастливой улыбкой, сжал его в крепких дружеских объятиях.  — Спасибо, Горморн… — выдохнул Драко, отпуская анимага.  — Не стоит, Малфой, — прищурившись, улыбнулся Аслан. — Мы команда, и мы прорвемся. И тогда Темный Лорд попляшет.