Любовь и Ненависть.

      — Я должен Вам сказать, Горморн, — Снейп впервые за последние несколько лет с трудом подбирал слова, но, вопреки ожиданию, Крис не перебил его с раздражением, а только чуть прищурился, сохраняя прежнее спокойствие и показывая, что он весь в внимании. Зельевар глубоко вдохнул. — Я должен Вам сказать… Прости, Крис…  — За что? — со странной грустью, тихо спросил тот.  — За все.  — В таком случае и мне нужно извиняться.  — Послушай, мальчик, — яростное отчаяние начало брать вверх над осторожностью. — Я знаю, что отец всю жизнь вбивал тебе в голову невесть что и пытался всеми силами задавить в тебе личность. Но это неправильно. Все, что он тебе говорил неправильно.  — Не все, — отстраненно возразил Крис, глядя в пространство.  — Возможно, — скривился Снейп. — Но то, как он это делал было неприемлемо. Ты не должен принимать это близко к сердцу.  — А что тогда вообще принимать? Юноша обернулся к нему, и Снейп застыл от выражения дикой тоски и боли, которые были написаны на лице гриффиндорца, звенели в голосе, светились во взгляде.  — Что еще принимать тогда, Северус? Родители — первые учителя для своих детей. И отец раньше учил меня, что своих не бросают. Никогда. А теперь я даже не знаю где он, и даже рад этому. Понимаешь, я этому рад! Как последняя сволочь. А ведь он меня вырастил.  — Вырастил?! — буря, кипящая внутри, прорвалась наружу. — Эти издевательства ты называешь «вырастил»?  — Нат наверняка выставил меня героем-мучеником, — усмехнулся Крис, отводя взгляд. — На самом деле все было гораздо прозаичнее.  — Да плевать мне, как это было! — взревел Снейп. — Этот ублюдок изломал жизнь своим детям. Вы для него были просто средством для выплескивания негативных эмоций. Он просто пользовался тем, что вы были еще детьми, маленькими и беспомощными. Это преступление, Крис. Он забил вас до такой степени, что вы перестали верить людям. Он превратил вас в замкнутых и закрытых личностей, которые боятся вообще рассказывать кому бы то ни было о том, что они тоже живые люди со своими страхами, мечтами и надеждами. Это чудовищно, чудовищно и бесчеловечно. Волк ничего не ответил, молча глядя за окно на сверкающий снежный ковер. Снейп к своему ужасу видел, что юноша во многом с ним не согласен.  — Жизнь вообще несправедлива, не так ли, Профессор? Так зачем переживать? Это уже прошло.  — Крис! Лорд обернулся к нему и заглянул в глаза.  — Что? Что еще, Северус? Да, когда-то я искал того, кто мог бы заменить мне отца. Но это тоже осталось в прошлом. Это была, признаюсь, дурацкая идея. Мне больше никто не нужен. Снейп стиснул зубы. Раньше он бы обозлился на подростка, бросил бы его упиваться своей гордостью и одиночеством. Но теперь вышитую серебром и чернью занавесь убрали, и под доспехами оказались кровавые рубцы, которых волк не позволял касаться даже чтобы залечить, привыкнув к тому, что обычно люди делали рубцы лишь больше и вспарывали только-только затянувшиеся раны. Однако еще больше Северус ужаснулся тому, что в этом «мне никто не нужен» больше не звучало ни боли, ни отчаяния. Юноша не отгораживался против своей воли. Он словно желал одиночества, как награды, как исцеления и успокоения. Как того единственного состояния, где он уже никому ничего не будет должен. В этих словах прозвучала только непомерная усталость и обескровленность. А чего ты еще ожидал от ребенка, которого измотали собственный отец, угрюмый Мастер, ответственность за семью и друзей, и набирающая обороты война? И который при этом ни с кем не делился тем, что копилось внутри долгие годы, и что он сдерживал, боясь показаться слабым и мягкотелым мальчишкой. Сколько раз ты замечал, что он порывается что-то сказать, но постоянно сдерживается. А теперь он уже устал ждать у закрытых дверей, не решаясь даже постучаться, и предпочел вовсе не иметь больше дела с людьми. Снейп вдруг вспомнил, как давно, еще на первых курсах, когда Горморны еще жили с отцом, Крис рассказывал ему о своей судьбе старшего брата. « — Они почему-то все думают, что для меня нет ничего интереснее, чем слушать об их планах на жизнь. Каждый старается утащить меня в угол и рассказывает обо всем, что он хотел бы сделать и что хотел бы получить. Иногда от этого раскалывается голова, и я просто посылаю их ко всем чертям, а потом понимаю, что больше-то им рассказывать некому, и они ждут от меня понимания и поддержки. Только знаете, Профессор, бывает порой ты очень хочешь рассказать о чем-то человеку, но когда он сначала посылает тебя, а потом говорит „ну ладно, иди сюда, что у тебя там?“, говорить уже ничего не хочется, и даже слова не идут.» Зельевар с трудом сдержал отчаянный вой, который рвался из груди. Ты ведь тогда совершенно не понял, зачем мальчик сказал это. Ты даже не пытался особо ничего понять. Ты просто решил, что у мальчишки очередной приступ философского красноречия. А ведь это был такой прозрачный намек, почти пророчество, которое теперь, наконец, исполнилось.  — Крис, — голос Мастера звучал хрипло. — Я был неправ, я понимаю…  — Вы здесь совершенно не причем, Северус, — с грустной улыбкой перебил Волк. — Просто я уже не тот, кем был раньше. И это просто данность, которую нужно принять. Это одна из неизбежностей, с которой нужно смириться.  — Когда мне было плохо ты не желал с этим мириться, — хмуро возразил Снейп. Крис посмотрел ему в глаза, и несмотря на грустную улыбку карие с серебристыми искрами глаза смеялись. Но и этот смех отдавал едва уловимой горечью.  — Не стоит нас равнять, Мастер, — с легкой иронией произнес он. — Я никого не терял в жизни. Все, кто мне дорог пока еще живы и здоровы, и находятся в безопасности. В настоящей безопасности. Мне всегда есть на кого опереться, если будет действительно плохо, и я никогда не был действительно один, никогда не был полностью брошенным и ненужным. Да, отец показал мне, что не все в этой жизни всегда будет таким прекрасным и розовым, как иногда хочется, и я ему за это благодарен. Он был тем фактором, без которого я не получил бы должной закалки для новых, более тяжелых испытаний. Он вырастил меня воином, лишенным детских сантиментов. Может он и был неправ, но мне это все же пригодилось. Волк замолчал, переводя дыхание. Несколько минут царило молчание. Снейп не знал, что ответить ученику. Логика Лорда была жестока, но безошибочна. Да, Эдуард действительно воспитал из сына, сам того не желая, гордого и сурового воина, который не боялся ни крови, ни смерти, который был равнодушен к боли и презрению окружающих, потому что вытерпев удары от человека, которого он любил и от которого ждал понимания и поддержки, он уже не принимал всерьез мнение совершенно незнающих его людей. Кристиан Горморн сочетал в себе беспощадного убийцу, холодного и жестокого воина, который не терпел несправедливости и стремился расправиться с преступниками, и благородного, великодушного и мудрого Лорда, который на собственном опыте испытал, каково быть непонятым и отринутым, и теперь старался не причинить той же боли другим людям.  — Северус, я рад, что Вы мой друг и наставник, — вернул Снейпа к реальности тихий и хрипловатый тенор юноши. — И я не стану отрицать, что я не хочу Вашей смерти и мне будет Вас очень не хватать, если Вы однажды уйдете.  — И каким, по-твоему, должен быть настоящий друг? — сведя брови, проговорил Зельевар. Гриффиндорец с улыбкой взглянул в черные глаза.  — Вы хитрый, Профессор, — в голосе короля не было горечи. — Каким должен быть настоящий друг каждый человек решает для себя сам. Да и само понятие дружбы у многих разнится.  — Я в курсе, что некоторые недалекие люди могут назваться твоим лучшим другом, только чтобы списать твою домашнюю работу по Зельям, а потом послать тебя к дракклам, — поморщился Снейп. — Но ты человек другого типа, Крис. И я тоже. Я говорил о настоящей дружбе, а не о том деловом сотрудничестве ради личной выгоды, которое сейчас маскируют под все подряд. Лорд нахмурился и передернул плечами.  — Я вредный человек, Северус.  — А я в таком случае ангел Гавриил, — саркастично скривился Зельевар, заставив Крис сдерживать невольный приступ смеха. — Что тебя так рассмешило?  — Ничего, Профессор, Вас просто облили черной краской, — из последних сил стараясь держать относительно спокойную маску, выдавил Крис.  — Горморн.  — Я здесь.  — Я это знаю.  — Вам не хватает тех нервотрепок, которые я Вам уже устраиваю? — непонимающе спросил Крис, пристально вглядевшись в лицо Мастера. Снейп со свистом втянул воздух сквозь зубы. Аргументы Криса были четкими и били наповал, но бросать мальчишку на произвол судьбы и позволить войне окончательно добить волчонка было бы подло. И в этот момент Северусу показалось, будто его ударило током. Ответ был смехотворно прост, и мог одолеть любые логические аргументы.  — Настоящий друг никогда не бросит своего друга, каким бы вредным он не был, — спокойно проговорил Зельевар. — Настоящий друг всегда будет рядом и всегда поддержит, когда тебе будет тяжело. Настоящий друг поймет тебя без слов и позволит выговориться, если ты этого захочешь. Ты всегда был мне настоящим другом, Крис. Моей самой большой ошибкой будет ответить тебе подлой неблагодарностью и бросить в одиночестве на этой войне. Возможно, я уже не смогу заменить тебе отца, но я хочу быть твоим другом. А друзей не предают и не бросают, ведь так говорят гриффиндорцы?  — Так говорят все люди, у которых есть совесть, а факультет не играет никакой роли, — усмехнулся Крис. Отвернувшись к окну, он сцепил руки за спиной, глубоко вздохнул и тихо, на грани слышимости пробормотал: — У меня никогда не было старшего брата. Снейп не сумел сдержать горького смеха. Он сам никогда не задумывался, нужны ли ему братья, будь то старшие или младшие. Однако, учитывая всю тяжесть ответственности, которая лежала на плечах Криса было вполне естественно, что он хотел иметь кого-нибудь постарше, кто мог бы занять его место.  — Я, конечно, и братом никогда не был, — сквозь смех проговорил Зельевар. — Но думаю ничего особо трудного в этом нет. Акела взглянул на Ягуара, и мальчишески веселое озорство отразилось на бледном лице.  — Вы в этом уверены?  — А что? — чувствуя подвох, все же спросил Снейп. Крис расхохотался.  — Да ничего, — утирая выступившие от смеха слезы, бросил он. — Вы только младшим об этом не говорите. Иначе они Вам тут же докажут, что худшей кары на свете не бывает. По крайней мере, с непривычки Вам может так показаться.       За ужином Крис, против обыкновения, был слишком веселым. Причем впервые его веселье не было наигранным. За высокими окнами Каминного Зала, на ясном чернильно-синем небе, ярко горели звездные костры. Камин трещал сухими поленьями, освещая Зал теплым золотистым огнем, к которому примешивалось мягкое пламя пары сотен свечей. Орденцы в сверкающих кольчугах и цветных плащах расположились за круглым столом. Дамблдор, заметив, что Крис наконец хоть немного ожил, решил не поднимать никаких тем, связанных с войной, а вместо этого присоединился к Теду и Андромеде, которые в который раз убеждали Римуса жениться на их дочери. В конце концов, даже Крис не выдержал.  — Римус, ну какого боггарта ты упираешься?! — опершись локтем о стол и накалывая на вилку ломтик варенной картошки богато политой соусом, обратился к Оборотню Волк. — Тонкс тебя любит, так чего еще нужно?  — Это мне говорит закоренелый противник романов, — не сдержав усмешки, буркнул Люпин. — Я - Оборотень, неужели вы не понимаете.  — Да хоть бы драконом был, что с того? — пожал плечами Крис.  — Крис, ну ты-то не дурак! — почти взмолился Лунатик.  — Вот именно, — кивнул тот. — Так что послушай меня, как умного. И можешь не волноваться насчет своей пушистой проблемы. Как только мне выпадет свободная минутка, я этим займусь.  — Ты и так…  — Ради бога, Рем, не начинай! И так голова болит.  — Закроешься в библиотеке — заболит еще сильнее, — угрюмо произнес Римус. — Ты не обязан…  — Рем, ты меня уважаешь? — серьезно посмотрел в глаза Вервольфу Крис.  — Уважаю, но добивать не буду, — не менее серьезно ответил тот. Крис устало провел рукой по лбу.  — И что ж ты тогда со мной споришь? — убитым голосом спросил он. — Мне будет гораздо легче, если ты не станешь дальше упираться.  — А наш король мастер шантажа! — восхищенно воскликнули Фред с Джорджем.  — Учителя хорошие были, — фыркнул тот.  — А сам-то ты невесту когда искать начнешь? — прищурившись, спросил Сириус. Крис поперхнулся картошкой и с минуту откашливался, прочищая легкие. Гарри, Джинни, Натанус и Снейп разом напряглись и выжидающе смотрели на короля. Тот, наконец, восстановил дыхание, и нечитаемым взглядом посмотрел на Блэка.  — Не в этой жизни, Сириус.  — И почему же?  — Да какая тебе разница?! — внезапно вспылил Лорд. — И вообще, наследника себе я уже назначил, пусть и неофициально.  — Да причем тут наследник? — вздохнул Блэк. — Когда влюбляешься, об этом совсем не думаешь.  — Так я еще и думать не должен?!  — Крис, не кричи так, в ушах звенит!  — Это я тут кричу?  — Нет, это Сириус. Ты конечно. Крис с Натом несколько секунд сверлили друг друга веселыми искрящимися взглядами, а потом с довольными ухмылками вновь принялись за еду.  — И все-таки, Рем, упираться тебе не стоит, — вновь вернулся к прежней теме Дамблдор.  — Вот именно, — подхватил Гарри. — Другого случая может и не быть.  — Отлично! — воскликнул Рон. — Когда играем свадьбу?  — Восьмого марта, — вновь встрял Крис.  — Эй! — возмутился Люпин. — Я еще не сказал…  — А почему восьмого? — встрепенулся Драко.  — Драко, не тупи, кто в битве выиграл?  — Тонкс.  — Ну и?  — Ребята! Вы меня слышите?  — А в марте не слишком холодно?  — Ну ладно, перенесем на апрель.  — Лучше на май. Как раз сирень зацветет.  — Я согласна с Джинни.  — А я с Гермионой.  — Кто бы сомневался, староста Ронни.  — Осталось выбрать украшения…  — И площадку…  — И меню…  — И костюмы…  — И дату подальше от полнолуния…  — И…  — Да послушайте вы все меня! Все разом стихли и посмотрели на Люпина.  — Жених сказал «да», — невозмутимо констатировал Крис.  — Я не говорил…  — Ты сказал, Рем, только что, — тепло улыбнулся король. — Ты буквально проорал это на весь зал.  — Это была фраза…  — Нам важна только отдельная составляющая, — весело подмигнул Крис. — Ну Рем, вот в кого ты такой упертый? От собственного счастья бежишь. Люпин оглядел всех, но, похоже, каждый здесь был согласен с королем. Тяжело вздохнув, он наконец сдался, и на иссеченном шрамами лице засветилась радостная улыбка.  — Крис, — прищурился Дамблдор. — Устрой нам праздничный концерт, будь добр. Крис усмехнулся и достал из кармана гитару. Увеличив ее, он прошептал несколько заклинаний, которые подкинул ему Флитвик, узнав о его увлечении музыкой, и впервые орденцы узнали, что Лорд Горморн увлекается не только песнями эльфийских менестрелей, и даже электронная музыка находит свое место в его репертуаре. Вот и все, я обещаю любить. Вот и все, и мое слово — закон. Вот и все. Надо уметь уходить. Вот и все. Я закрываю сезон. Зачем и кому, все песни мои? Лететь одному, сбивая столбы. Такие как я, живут один час. Запомни меня, таким, как сейчас! Вот и все. Кто был сильнее меня? Вот и все. Кто бы с тобою на ты. Все как есть, дальше пустые слова. Вот и все. Вечная память лети! Зачем и кому, все песни мои? Лететь одному, сбивая столбы. Такие как я, живут один час. Запомни меня таким, как сейчас! Вот и все. Я обещаю гореть, Ярче всех и до конца — до конца. Быть собой и не о чем не жалеть. Вот и все, просто запомни меня. Зачем и кому, все песни мои? Лететь одному, сбивая столбы. Такие как я, живут один час. Запомни меня, таким, как сейчас! Таким, как сейчас…