Любовь и Ненависть.

      К февралю орденцы успели набегаться так, что буквально дымились, однако Нат, который присутствовал теперь едва ли не на каждой операции не давал им скучать. Огненный лорд и сам не отдыхал, и все только удивлялись, откуда у мальчика столько энергии. Волдеморт, конечно, с каждой операцией становился все злее, так как Орден действовал довольно быстро, торопясь укрыть в крепостях как можно больше людей. У волшебников, которые переселились в Хогсмид под защиту Горморнов теперь действительно прибавилось работы, и о том, чтобы выходить в бой они уже не думали. Им хватало уже того, что в Хогсмид едва ли не каждые восемь часов поступали толпы магглов, которых нужно было устроить на новом месте, объяснить, что это все не сон, и предотвратить массовые волнения, если кто-то из магглов все же тронется умом от такого «перепада атмосфер». Крис, отделавшись всего одним днем мытья посуды, тоже подключился к общему делу, и время от времени мелькал в тех операциях, в которых Орден сталкивался с приспешниками Волдеморта. За последний месяц Крис почти не спал. А если ему и удавалось заснуть хотя бы не надолго, то он вскоре вскакивал, глухо рыча и хватаясь за кинжал. Темный в Плаще почему-то не приходил, зато всплывали, смешиваясь в какую-то жуткую кашу самые худшие воспоминания. И Крис не ломал себе голову над причиной: дементоры были повсюду. В Королевскую Долину и на территорию Хогвартса они не могли проникнуть, но во время боевых операций орденцев всегда окружали серебристые Патронусы, отгоняя истошно вопящих тварей в черных балахонах, которые старались атаковать магов. Да и красочные картины боев спокойному сну не больно способствовали. Крис почти намеренно старался вымотать себя до такой степени, что сны просто не могли бы прийти, но, похоже, магия юноши всеми силами старалась регенерировать процессы в молодом организме, и уставать физически так, как он уставал морально, не получалось. Постоянно работающий, напряженный мозг не отключался ни на мгновение, даже во сне отслеживая происходящее вокруг, и часто орденцы просто не решались разбудить глухо рычащего во сне короля, боясь попасть под случайный, но роковой удар, который Волк наносил на уровне автоматических рефлексов, даже не давая себе в это отчета. Даже горячий шоколад стал уже слишком приторным для Криса, учитывая то, в каких количествах он его употреблял, и Лорд с некоторых пор предпочитал ему кофе, который требовал меньшего количества сахара, и бодрил даже лучше, чем какао.       К концу января метели улеглись, и Крис начал обходить стойбища кентавров, проверяя готовность отрядов. На таких обходах его всегда сопровождали Бэйн и Хоран.  — Бэйн, — позвал однажды Крис кентавра на очередном объезде, когда, придержав коня на краю невысокого, но отвесного берега Брендуина, он остановился приглядываясь к зимнему лесу. — Скажи, Бэйн, что будет, если оборотень, ну или вампир, укусит кентавра?  — Почему Вы спрашиваете, мой Король? — в голосе Бэйна слышались угрюмость и непонимание.  — Все дело в том, что именно с этими тварями вы столкнетесь в бою, — Крис обернулся через плечо к кентавру. — Мало ли что случится… Черный полуконь нахмурился и подошел, встав рядом с Брэго. Некоторое время в морозном прозрачном воздухе разливалась холодная тишина.  — Не знаю, — негромко проговорил наконец Бэйн. — Прежде мы еще не сражались с кем-либо кроме магов.  — Интересно… — задумчиво протянул Лорд и, пришпорив коня, помчался вниз, по отходящему отлогим скатом склону.       Волдеморту быстрые и уверенные действия Ордена совершенно не нравились, особенно принимая во внимание то, что его люди не могли захватить в плен ни одного Горморна, хотя Нат и Трай почти постоянно были в центре боя. Нилу пока приходилось довольствоваться тренировочным залом и злиться на старших, за то, что они не пускают его в бой. Впрочем, старшие просто затыкали уши, когда лорд Пуффендуй начинал поднимать эту тему. Ни Крис, ни Лили, ни Нат и слышать не хотели о том, чтобы кто-то еще кроме Трая появлялся на поле сражения. Про остальных орденцев и говорить нечего, они даже участия Траянуса не одобряли, и мирились с ним только потому, что Ирбис в своей аниформе был практически неуязвим для противника, и наносил порой больший урон врагу, чем заклинания и мечи. Однако Снейпу с каждым разом приходилось придумывать все новые оправдания тому, почему Дамблдор еще жив, а Горморны и Поттер не валяются в подвалах логова Пожирателей. И с каждым разом посылаемый Томом Круцитатус был дольше и сильнее, и Темный Лорд все меньше верил своему шпиону. К тому же, Крауч-младший и Беллатриса сплотились одним фронтом против Зельевара, видимо решив отомстить ему за то, что он все те годы, когда они расплачивались за свою преданность Темному Лорду грелся под боком у Дамблдора и бед не знал. К этому добавлялась все большая уверенность в том, что Снейп на самом деле Шпион Ордена, чем оба Пожирателя и объясняли своему господину постоянные отсрочки в выполнении основного задания Снейпа. Сам Снейп без особой радости понимал, что однажды доводы Крауча и Беллы станут слишком убедительными и правдоподобными, а его собственные отговорки, напротив, потеряют всякий вес, и тогда Орден все же навсегда лишится Шпиона.       А между тем, уже почти сорок тысяч магглов наводнили территории Хогвартса. Как и говорил Крис, размещать большую часть людей пришлось в замке, а чары незримого расширения стали самым частым заклинанием, которое использовали волшебники. Хогсмид из деревни превратился в городок, на окраинах которого уже появлялись дома типа «Норы», построенные наспех и в качестве временного жилья. И тут встал ребром вопрос о провианте. Для все возрастающего количества людей требовались тонны продуктов, которые имели свойство со временем исчезать безвозвратно. Упрятать тысячи людей в неприступную крепость, чтобы заморить их голодом и потом хоронить также тысячами — это было последнее, чего хотел Лорд Горморн. И тут он задействовал домовых эльфов, которые оказались великолепными мастерами своего дела. Раз уж все население страны переселяется в одну точку, то зачем по всей стране безлюдные супермаркеты, в которых полно всякой снеди? Рассудив так, Крис послал домовиков обчистить все продуктовые магазины, владельцы которых уже оказались на территории Хогвартса. На время эта проблема была решена, но все же Крис прекрасно понимал, что вскоре им понадобятся новые запасы, а в заброшенные магазины никто уже не привезет новый товар, значит придется искать новый источник продовольствия. Помимо этого, король открыл ограниченный доступ в Королевскую Долину, так как для одного Хогвартса людей становилось слишком много. Ваэтрок мгновенно наполнился студентами Хогвартса, которые так и не смогли в этом году окончить свое обучение. Особенно восторгались члены ОД, которые чувствовали себя теперь чуть ли не вторым Орденом Феникса, а Драко, Седрик и Чжоу и вовсе стали для них кумирами наравне с Золотым Трио и Горморнами. Зато Снейпу теперь пришлось еще тщательнее держать себя в руках. Если раньше он мог позволить себе немного расслабиться в Ваэтроке, и чуть опустить маску холодного отчуждения и стать, хоть ненадолго, человеком, то теперь он боялся представить что будет, если вся Магическая Британия узнает, что злобный слизеринский ублюдок не такой уж и ублюдок на самом деле, а вновь возникшее среди старшекурсниц внимание к королю еще сильнее заставляло Зельевара вновь вернуться в облик Ужаса Подземелий. Крис от такой перемены настроений тоже был не в восторге, но юные волшебницы, видимо, убедились в том, что король на самом деле и мухи не обидит, и уже не боялись вновь посягать на руку и сердце Лорда. Однако были и другие моменты, которые отвлекли Криса от новых мнений, которые ходили в народе, и он с радостью с головой ушел в проблемы войны, надеясь как можно больше отдалиться от людей и сократить возможность их прямого контакта до минимума. Видя, как эвакуацией мирного населения Орден справляется пока отлично, Крис не переменул воспользоваться этим, и уделил часть внимания зельям. Хоть Снейп и был Мастером Зелий, но Крис чувствовал необходимость в том, чтобы разработать несколько новых составов, особенно учитывая то, что им приходилось сражаться с ядовитыми тварями. Кроме того, Крис никак не мог понять, что же задумал Натанус. После того памятного собрания Лев таки поговорил о чем-то с близнецами Уизли, и после этого разговора все трое выглядели довольными и напыщенными, как Локонс, что уже настораживало. Не то чтобы Волк не любил сюрпризов, просто вдруг этот сюрприз окажется с начинкой, которая взорвется в самый неожиданный момент? Однако ни что задумал Феарнор, ни приступил ли он уже к исполнению этого чего-то, Крис не знал, тем более учитывая тот факт, что Нат теперь был не только Наместником, но и командиром. Братья дали ему новое имя — Наракано, что в переводе с квения означало «Огненный Вождь», и это прозвище закрепилось за ним среди кентавров. Крис сочетал в себе мальчишески безрассудную отвагу, светлую радость, и вместе с тем холодный звездный покой и мрачную угрюмость. Нат же был полной противоположностью брата. Его неистощимая жизнерадостность, сумасшедшая смелость и вечная неугомонность непонятным образом сочетались с рассудительностью, хладнокровием и тихим и теплым спокойствием целителя. И одно было неотделимо от другого. Это живящее тепло искристого пламени, которое светилось в карих глазах Льва словно наполняло его неукротимой силой, которая в буквальном смысле могла все, будь то разгонять дементоров или возвращать к жизни полумертвых больных и раненых. Оправившись за два дня от своего сотрясения, Нат уже старался не попадать под удары и заметно улучшил качество боя, часто сражаясь в облике огромного сияющего льва, который, как и снежный барс, был почти неуязвим. Снейп возобновил занятия Окклюменцией с Поттером, и на этот раз воздерживался от колких комментариев в случае неудачи.       Гарри в очередной раз припал губам к стакану холодной воды, который теперь всегда стоял на столе во время их занятий. Голова просто гудела, как медный колокол, и виски пульсировали тупой болью. Северус Снейп молча наблюдал за гриффиндорцем, опустив палочку и что-то высчитывая в уме. Когда Поттер, наконец, более менее восстановил дыхание, Зельевар не приступил к новой атаке, а оперся руками на столешницу, отстраненно глядя на юношу.  — Вы помните, как Вы занимались анимагией, Поттер? — небрежно спросил он, заставив Гарри поднять на учителя удивленный взгляд. Снейп только кивнул. — Нечто общее между этими двумя практиками есть, не удивляйтесь. Или, к примеру, создание Патронуса. Это тоже отчасти ментальная магия. Вы должны очистить сознание от всего лишнего. Если не можете полностью очистить, то попробуйте сначала не думать о том, что хотели бы спрятать, а вместо этого вспомните те моменты, которые не имеют никакой ценности. В прошлом году Горморн провел меня этим трюком, выставив на передний план кадры из фильма.  — Когда мне в лицо смотрит Ваша палочка я вообще ничего не соображаю, — угрюмо усмехнулся Гарри, потирая шрам. — Да и взгляд у Вас слишком… грозно…  — И как я должен это понимать? — осклабился Зельевар. — Соберись, Поттер, не будь тряпкой. Ты ведь сможешь, если захочешь. Гарри едва не поперхнулся воздухом, и ему захотелось ответить Снейпу его же вопросом. Но Северус не дал мальчику заговорить и, поставив напротив стул, сел и начал медленно, растягивая слоги, объяснять:  — Как показал случай Горморна, грубая сила в Окклюменции часто только мешает. Он действовал по другому. Хотя этот метод не лишен риска. Он не выставлял щиты сразу, а пропускал меня сквозь них и просто подсовывал те воспоминания, которые выбирал сам. Еще месяц-другой тренировок, и ваш друг стал бы первоклассным Окклюментом. Конечно, даже это не так просто, как может показаться на первый взгляд. В тот раз я пробил эти барьеры Криса, и он не сумел удержать контроль, а потом у нас просто не было времени, чтобы довести этот дар до совершенства. Но с вами у нас другая ситуация. Окклюменция может помочь вам в этой войне гораздо больше чем Гормону, и, раз уж вы решили изучать эту науку, то будьте так добры, рискните хотя бы раз. Вдруг что-нибудь получится. С первого раза, разумеется, ничего не вышло, но ни гриффиндорец, ни слизеринский декан не теряли упорства. Натанус на своем опыте доказал, что только безостановочное продвижение вперед может спасти от отчаяния. Пусть поначалу и кажется, что надежды нет, все равно нужно двигаться дальше.  — «Труды не окончены, даже если надежда погибла», так говорил Арагорн, — прибавляя себе бодрости чашкой кофе после очередной особо трудной операции, улыбался Наракано. — Пока мы двигаемся вперед и продолжаем бороться, надежда будет жива. Пока мы будем бороться, упрямо бороться со всеми трудностями, которые встречаются на пути, нас ничто не сломит. Может с первого раза что-то не получится, но это не значит, что нужно сдаваться и опускать руки. Нужно проявить ослиное упрямство и ломиться напролом, если мозгов на обходные пути не хватает. Крис слушал брата прищурившись, с легкой улыбкой на бледных обветренных губах. В мерцающих серебром глазах все явственнее отражалась тоскливая усталость, которая смешивалась с насмешливой иронией. В последние недели Крис почти не говорил, и даже распоряжения отдавал редко. Он только наметывал примерные схемы действий, которые потом передавал Люциусу, и тот в свою очередь занимался делами внутри крепостей. Фронтом руководили Натанус и Дамблдор, и Крис почти полностью полагался на них. Однако это вовсе не означало, что он просто спал на собраниях и пропускал все мимо ушей. Вовсе нет, и даже наоборот. Он ловил каждую новость, каждое слово, требовал подробностей и говорил, в каких моментах нужно увеличить защиту или атаку. Он и сам иногда выходил в бой, но потом ему приходилось грызть шоколад, чтобы избавиться от действия дементоров, которые плодились во всеобщем хаосе, как грибы после дождя. Все «свободное» время, Волк делил между зельями, обходами войск, тренировками по созданию Патронуса, библиотекой и все возрастающими проблемами, которые касались все возрастающего населения Королевской Долины, Хогвартса и Хогсмида. В то время как Натанус уделял больше внимания атаке, Крис решил подумать о надежной обороне. Он понимал, что в набирающей обороты войне нужна хорошая защита, особенно для воинов. Первое, что пришло на ум Волку были усовершенствованные порталы. В одном из фанфиков он встречал такую идею, когда портал вживлялся под кожу и активировался паролем, мысленным образом, или потерей сознания носителя, перенося его в назначенное изготовителем место. Идея была, конечно, прекрасная, но как ее претворить в жизнь — с этим возникал вопрос. Помимо этого, Крис хотел как можно надежнее обезопасить своих воинов от смертельной угрозы. Защиты от Авады он пока еще не надеялся найти, хотя это и было его мечтой, но вложить в порталы эликсир, способный поддержать жизнеспособность носителя до оказания первой медицинской помощи — это было как раз под стать зельевару. Правда и тут все упиралось в эликсир, состав которого еще предстояло разработать. Хотя планы Криса по части Зельварения напрямую касались текущей военной обстановки, он часто ловил себя на мысли, что сидя в лаборатории он просто отлынивает, в то время как другие работают, не покладая рук. Варка зелий всегда была для Волка скорее отдыхом, чем работой, поэтому он сейчас не воспринимал даже изобретение несомненно полезного зелья как нечто серьезное, и навязчивое «отдыхать нужно в мирное время» никак не смолкало в голове, стоило королю спустится в лабораторию. И он никогда там не засиживался дольше часа, переключаясь на, как ему казалось, более важные проблемы.       Шла третья неделя февраля. Метели уже не бушевали так, как в январе, но небо было затянуто белыми облаками, отчего невозможно было различить, где кончается земля, покрытая снежным покрывалом, а где начинается белый купол неба. Камин в Каминном Зале по прежнему сухо трещал звонкими поленьями, согревая весь Зал теплым и мягким светом. Здесь теперь любили бывать не только орденцы и Горморны, но и новые обитатели Ваэтрока из числа хогвартских студентов. Особенно подолгу любили засиживаться в дальних углах старшекурсницы, надеясь, что однажды им удастся застать Криса врасплох, когда он будет один. Но один Крис теперь в Зале никогда не оставался. Он все чаще бродил по дальним уголкам замка, где ему не встречались посторонние. Он уже не занимался в тренировочном зале, где теперь тренировались студенты, предпочитая обучаться искусству боя на обходах с кентаврами. Падать на снег было мягче, чем на камни и землю, да и держался в седле король уже не так плохо, как раньше. Иногда, он невидимым волком подходил к маггловским поселениям, и молча наблюдал, как играют в снегу дети, и волшебники развлекают их салютами и всякими пустяковыми фокусами. Он наблюдал за тем, как кипит жизнь, даже несмотря на то, что за границами крепости бушует война. Он следил за магглами и волшебниками, которые радовались тому, что они и их близкие и семьи живы. Он смотрел, как родители катают своих детей на санках и смеются вместе с ними. Война определенно научила людей ценить то, что они имеют, и теперь они старались не потерять то бесценное, что уже невозможно будет вернуть. Крис смотрел на людей, и все чаще задавал себе один и тот же вопрос: — Чего он ждет? Зачем едва ли не каждый день приходит невидимым зверем к людским поселениям, хотя толпа никогда его не прельщала своим шумом и суетой, и просто наблюдает их жизнь? Конечно, такие вылазки давали ему лучше понять, что еще нужно сделать, чтобы улучшить жизнь людей, но это не было главной целью. Каждый раз, глядя, как смеющиеся отцы подбрасывали в воздух смеющихся детей, и ловили их, чтобы поцеловать в нос и опять подкинуть, в груди словно натягивалась и резко отпускалась, больно ударяя в ребра стальная струна. И Волк только глухо рычал и, развернувшись, рысцой убегал в лес, ощущая внутри непонятную пустоту. Зачем она? Откуда взялась? Крис не хотел задумываться над этим. Он гнал прочь эти мысли и, вернувшись в замок, вновь принимался за работу, направляясь в библиотеку или практикуясь в вызове Патронуса. Только Патронус никак не получался таким же ярким и мощным, как у Ната, мамы и остальных. Он по прежнему оставался призрачным силуэтом огромного зверя — волка, который все еще оставался лишь силуэтом.