Любовь и Ненависть.

      Крис, прищурившись, посмотрел на друга.  — И что? — вырвалось вдруг вместо обычного «с чего ты взял?».  — И долго ты бы еще молчал? — безжизненно и сухо.  — Долго, — почти жестоко.  — Мальчики! — почти умоляющие воскликнула Джинни. Оба угрюмо переглянулись и замолчали. Тишина стала давящей. Крис чуть повел загипсованным плечом, которое уже начало неприятно ныть. В висках пульсировала нарастая тупая боль. Зажмурившись, он откинул голову на спинку дивана. Ну вот, только этого еще не хватало. Нет, ну как Гарри, с его порой неистощимым любопытством, которое всегда просыпается в самый не нужный (смотря с какой стороны смотреть) момент, сумел узнать о крестражах, Крис не заморачивался. Библиотека была открыта для всех. А поднятая на днях тема крестражей не миновала внимания Рогалиса. Со свистом втянув воздух, Волк провел рукой по лбу.  — Что мы такие серьезные, ребята? — вошел в Зал Дамблдор. Гарри взглянул на старика угрюмо, а Крис послал ему многозначительный взгляд.  — Вы ведь тоже знали, что я крестраж? — хмуро, в лоб спросил Поттер. Несколько мгновений Альбус смотрел в глаза, но не Гарри, а Криса. Тяжело вздохнув, старый маг, наконец, посмотрел в глаза Гарри.  — Что ты хочешь услышать, мой мальчик? — мягко спросил он, опускаясь в кресло напротив.  — Я хочу! — вновь взвился Поттер, и Джинни снова крепко сжала его руку. — Я хочу знать, почему мне никто, ни одна живая душа, об этом не сказал? Почему я ничего не знал о том, что…  — И что бы изменилось? — посуровев, спросил Директор. — Что бы изменилось, Гарри? Мы все равно не собираемся отдавать тебя на смерть. И мы обязательно найдем решение этой проблемы.  — Найдем?! Конечно! Весь Орден будет ломать себе голову, не спать ночами, работать на износ, и все только ради того, чтобы я…  — Да! Чтобы ты жил! — резко поднимаясь с кресла, перебил Дамблдор. — Раньше я тоже был политиком, раньше я тоже думал, что иногда, ради общего блага, можно пойти на некоторые жертвы. Теперь многое переменилось. Теперь я научился ценить человеческие жизни. И я могу с уверенностью сказать, что уничтожение крестража не стоит того, чтобы ты умирал.  — Вот как! — издевательски выплюнул Поттер. — Значит моя жизнь ценна, а жизни других, тех, кого убивает Волдеморт и его прихвостни — они ничего не стоят!  — Я этого не говорил, — нахмурился Директор. — Но и твоей смерти я не хочу.  — Зна…  — Сядь и послушай меня спокойно, Гарри, — холодно оборвал Дамблдор. — Не вздумай брать себе в голову, что эта война только из-за тебя. Неважно, будешь ты жить или нет, убить Тома все равно будет не просто, а войну он будет продолжать до тех пор, пока все силы сопротивления не будут уничтожены. А после начнется террор, уничтожение всего, что неугодно Тому. И ты тут совершенно ни при чем. И я повторю еще раз — мы непременно найдем способ, как уничтожить тот осколок души Тома, который живет в тебе. Через полчаса начнет собираться Орден, там и обсудим, наконец, этот вопрос. А пока, постарайся успокоиться и не думать, что ты крайний во всем происходящем. Будь ты хоть сто раз Избранным, теперь это уже не так важно. Возможно раньше я мог думать иначе, но повторюсь, за последние годы многое переменилось. И еще изменится…       Час спустя весь Орден, за исключением Снейпа, уже собрался в Каминном Зале. Настронение было почти похоронное. Больше всех хмурился Гарри, который не мог не чувствовать отголоски эмоций ярости, гнева и злорадства, которые испытывал Волдеморт. А учитывая, что Снейп сейчас находился рядом с этой красноглазой рептилией нельзя было не волноваться.  — Если говорить честно, — пробормотал Гарри. — Каждый раз, когда наши операции заканчиваются успешно Снейпу здорово влетает.  — Я в восторге, Поттер! — с трудом сдерживая раздражение, выплюнул Грюм. — Может нам проваливать теперь все операции, только чтобы нашему Зельевару не перепадало от Волдеморта?  — Орден Мерлина первой степени — и то слишком жалкая награда для того, кто имел смелость быть Двойным Шпионом, — покачал головой Сириус. — Одно дело, когда тебя пытают как пленника и ты тупо молчишь, как смелый воин. И совсем другое — унижаться и врать в лицо ненавистному врагу, тем более для такого гордого человека как Снейп… В Зале снова повисло гнетущие молчание. Крис помассировал виски, стараясь унять все сильнее колотящуюся боль. Собрание Пожирателей длилось уже около двух часов, и с каждой минутой становилось все тревожнее. Лили, оглядев собравшихся, вышла из Зала, и через пять минут вернулась вместе с Добби, огромной вазой шоколадного печенья и несколькими литрами какао и кофе. Крис скользнул взглядом по подносу, который нес Добби, и внутри что-то щелкнуло. Ярое желание сохранить в разгорающемся безжалостном пожаре войны те остатки тепла и света, что еще у него остались сдавило грудь, вытесняя воздух из легких. В горле встал неприятный ком, и юноша свел брови, стараясь подавить эту волную щемящего отчаяния. Взяв в правую ладонь горячую чашку кофе, король поднес его к лицу, и ноздри дрогнули, вбирая бодрящий аромат. Сегодня он точно не сможет уснуть. Он уже мог догадаться, какие сны придут к нему, как только он закроет глаза. Окровавленный снег, на котором между трупов оборотней и магглов может, неизвестно откуда, появится труп Снейпа, или Гарри, или Ната, или еще кого-нибудь… Горячий напиток обжег горло, и Крис чуть поморщился. Минуты стучали в ушах колокольным звоном. Стены Зала словно сжимались, и воздух наливался чем-то тяжелым и горячим, словно расплавленным свинцом. Ноздри вновь задрожали, судорожно втягивая воздух, однако это мало помогло. Поспешно поставив чашку на столик, Крис вжался в спинку дивана. Дикая усталость наливала веки тяжестью, но волчье упрямство твердило о том, что спать нельзя, что еще слишком рано для этого… Громкий хлопок аппарации вернул Лорда к реальности. С некоторых пор он поменял настройки колец-порталов, и теперь активируя их, человек переносился сразу в Каминный Зал, а не в холл Ваэтрока. И вот теперь, из узла-воронки, на красный с зеленым и золотым растительным узором ковер, бледный и весь в крови, упал Снейп.  — Мерлин и Моргана! — вырвалось у Блэка, когда он месте с Натанусом и Люпином бросился к Двойному Шпиону. — Снейп, ты как? В голосе Бродяги была искрения тревога, на что Зельевар только поморщился.  — Как подстреленный, — сквозь зубы процедил он. Мужчины устроили его на ближайшем диване, и Нат остановил кровотечение. На большее он до сих пор не был способен, и Сириус, в который раз, возблагодарил всех богов за то, что у них был порядочный запас нужных зелий. Едва проглотив Релаксант и Восстанавливающие, Снейп нашел глазами Криса.  — Значит так, — с трудом восстанавливая дыхание, проговорил он. — Больше никто из Горморнов не пойдет на какую бы то ни было операцию.  — Это еще почему? — нахмурился Крис, поднимаясь и подходя к Мастеру.  — Потому, — зло выплюнул тот. — Что Темный Лорд в бешенстве от того, что его люди не смогли вас двоих захватить… Снейп осекся, зашипев, и сжимая кулак левой руки. Крис хладнокровно задрал Мастеру рукав и положил ледяную ладонь на пылающую угольную Метку. Лицо юноши абсолютно ничего не выражало, словно холод, который источала ладонь сейчас замораживал и его сознание. Северус угрюмо взглянул на ученика, который сейчас не стремился встречаться с ним взглядом.  — И что дальше? — сухо спросил Волк, глядя на обгорелую кожу вокруг Метки с таким выражением, будто неумеха-повар сжег бифштекс. Снейп с трудом сдержал непечатные ругательства.  — А дальше то, что теперь Темный Лорд думает, причем в этом он, как мне кажется не ошибается, что стоит ему создать для магглов, магов или вообще для как можно большего числа людей реальную смертельную опасность, как благородные лорды из Рода Королей сломя голову помчатся на помощь к своему народу. И как раз тогда он и собирается захватить вас в плен.  — Как остроумно, — с презрением скривился Крис. — А Вам, конечно, влетело сейчас за то, что Вы заранее не сообщили о нашем участии в операции. Крис скорее утверждал чем спрашивал, и Снейп предпочел промолчать. Этот день однозначно можно было заклеймить, как один из худших дней, который видел Орден в новом году. Горморн, наконец, убрал приятно холодящую ладонь с Метки, и Люпин принялся аккуратно обрабатывать опаленную кожу заживляющим бальзамом. Снейп едва не рассмеялся, когда подумал о том, что если бы десять лет назад Трелони нагадала ему, что однажды он будет возвращаться в замок гриффиндорцев как в родной дом, а два Мародера будут откачивать его после вечеринок у Волдеморта и при этом искренне волноваться о его жизни и здоровье, он бы не задумываясь заавадил Сибилу на месте. Однако теперь, глядя на сосредоточенное выражение на лице Оборотня он не мог поверить, что появление в Хогвартсе одного, так похожего на него мальчишки, смогло так круто все повернуть. Лили, Молли, Нарцисса и Андромеда сидели на одном диване, и с тревогой и жалостью смотрели на своих детей, которые казались сейчас уже не беспечными мальчишками, а закаленными войной мужами. На каждом лице был виден отпечаток того, что всегда появляется после первого боя. Того сурового, несколько отстраненного выражения, которое уже не исчезнет так легко, которое надолго отпечатается тонкой бороздой между бровей и мрачным блеском в глазах. На каждом лице лежала горькая тень, отброшенная ледяным отблеском меча и смерти. Крис откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову и устремляя невидящий взгляд в расписанный тускло-золотыми узорами светло-коричневый потолок, на котором играли теплые отсветы свечей и камина. Сидящий рядом Снейп бросил на него оценивающий взгляд и сразу заметил на левом плече, под рубашкой, покрывающие гипс бинты, от которых плечо казалось неестественно большим по сравнению с правым.  — Куда ты смотрел, Люпин? — хрипловато процедил Зельевар сквозь зубы.  — Профессор, ради всего святого, мне мама итак пообещала неделю дежурства на кухне, — почти умоляющим тоном протянул Крис, бросая на Мастера усталый взгляд. — И Римус тут совсем ни при чем, он тоже был занят. Люпин перевел выжидающий взгляд с Лорда на Снейпа, и видя, что на него больше внимания не обращают, забинтовал руку Зельевара и поднялся с колен. В Зале повисла неприятная тишина. Каждый насторожился, словно ожидая чего-то худшего, и Дамблдор оглядел собравшихся, не решаясь заговорить первым. Однако так как начинать собрание, похоже, никто больше не решался, Директор снова взял на себя эту уже порядком надоевшую привилегию.  — Итак, друзья мои, — прочистив горло, начал он, поднимаясь и медленно двинувшись вокруг кресел и диванов, на которых расположились орденцы. — Боюсь то, что я сейчас скажу только добавит ложку дегтя в нашу и без того горькую бочку не пойми чего. Но все же мы должны это обсудить, и обсудить трезво, не поддаваясь панике. Орденцы обменялись долгими взглядами, в которых явственно читалась тревога и ирония. Дамблдор глубоко вздохнул и продолжил: — Как бы дико и неправдоподобно это не звучало, но в ту ночь, когда Том Реддл убил Поттеров и напал на маленького Гарри, отрекошетившая Авада расщепила истонченную душу Тома, и осколок его души вселился в первое живое существо, которое оказалось рядом. Тишина в Зале стала настолько оглушающей, что у Криса зазвенело в ушах, и он тревожно оглядел магов, чтобы убедиться в том, что они еще живые. Они были живы, но лица волшебников побледнели и на них застыло ошеломление. Не то, живое и яркое, какое обычно выражается на лицах простых людей, а холодное, почти спокойное, но от этого еще более явственное. В глазах магов застыло неверие и отрешенность, упорное нежелание принять слова Главы Ордена за истину. Крису казалось, что молчание длилось вечность.  — Это же неправда, Альбус? — дрожащий голос Молли Уизли наконец разорвал тишину. — Это не правда! Гарри не…  — Это правда! — вновь сорвался Гарри, который уже просто не мог выносить этого бессмысленного отрицания неизбежности. — Это правда! Я — седьмой крестраж Волдеморта! И пока я жив, война будет идти и набирать обороты. Как вы не можете этого понять?  — Гарри успокойся, — глухо, но твердо произнес Римус. — Никто не говорит, что ты должен умирать…  — Но ведь крестраж должен быть как-то уничтожен, — прищурившись, процедил Поттер.  — И мы найдем как это сделать, минуя твою смерть, — холодно произнес Сириус, кладя руку на плечо крестника и настойчиво возвращая его обратно на диван.  — Угу, — фыркнул Гарри. — Будете биться над этим, как недавно бились над рукой Дамблдора? Мне этого не нужно.  — Гарри…  — Нет!  — Просто послушай.  — Волдеморт не будет слушать! Он и дальше продолжит вырезать поселения магглов, он и дальше продолжит высасывать из вас силы и надежду, он не остановится, пока не будет уничтожен! А уничтожить его можно будет только после того, как будут уничтожены все крестражи.  — Гарри…  — А ну замолчите все! — зычно гаркнул вдруг спокойно молчавший до этого Натанус, и Гарри, стукнув зубами, закрыл рот, хотя только-только собирался вновь перебить Сириуса. Лев неспешно поднялся с кресла, расправляя складки красной с золотом мантии, накинутой поверх белой, длинной до колен, туники. Окинув магов твердым и спокойным взглядом, он летящим шагом подошел к камину и обернулся лицом к собравшимся.  — Ну что вы как дети? — словно отчитывая малышню начал он, говоря небрежным, чуть упрекающим тоном. — Волдеморт только и мечтает лишить нас последнего счастья, так вы ему еще помогаете. Мало того, что от постоянных набегов оборотней, вампиров и Пожирателей радости никакой, так нет, надо еще здесь черной краски добавить для колорита. Я, конечно, понимаю, что черное — это стильно, но не в таком же количестве! Люди, вы посмотрите вокруг! Если мы в таком же духе продолжим, нас и на год войны не хватит. Помрем от одной депрессии, это я вам гарантирую. Я знаю, что война - не праздник, что на войне всегда будут кровь, и боль, и слезы… Но неужели эта долбанная война действительно сильнее нас? Неужели Волдеморт в самом деле настолько велик, что только по одной его прихоти мы все должны облачаться в траур и играть похоронные марши с причитаниями? Неужели мы не можем пойти наперекор не только Министерству, не только войскам Волдеморта, но и мраку войны? Неужели мы должны и дальше тонуть в этом болоте отчаяния и безысходности? Нет! Сто раз нет! Если так дело пойдет, у нас в самом деле не будет ни сил, ни надежды. Так что с этого дня я вам приказываю, как Наместник короля: хватит ходить с кислыми мордами. Война не сахар, понимаю, значит, будем подслащивать. Слишком долго Волдеморт навязывал нам свою стратегию. Слишком долго мы только оборонялись. Пора уже размяться по настоящему. Пора переходить от рваной обороны к решительным действиям. И в первую очередь, нужно будет собрать всех магов и магглов на защищенных территориях. Директор, Профессор МакГонагалл, думаю учебный год оборвется на время, и Хогвартс придется использовать как крепость и разместить там как можно больше людей. Кстати, Крис, можешь не волноваться насчет того, выйдут наши ополченцы в бой или нет. Раз уж мы решили эвакуировать магглов волшебникам найдется работа и в поселениях. Без дела никто не останется. Это раз. Вторым шагом, как только метели начнут утихать, выпустим в бой кентавров. Между прочим, эти бураны могут даже пойти нам на пользу, если действовать правильно. И еще… Нат вдруг запнулся, но в карих глазах заблестели золотые задорные огоньки, а на лице лорда Гриффиндора мелькнуло выражение самодовольства.  — Что еще? — насторожившись, поддался вперед Крис, и губы Льва изогнулись в предвкушающей довольной улыбке.  — Ничего особенного, — отмахнулся тот, с трудом стирая улыбку с лица. — Просто вспомнил кое-что… И да, не вздумайте погибать на операциях. Ни один. Приказано выжить, и точка. Это всех касается. Фред, Джордж, после собрания у меня с вами будет долгий разговор. А пока… думаю нам не повредит еще пара чашек горячего шоколада. Не стоит терять те остатки тепла и домашнего уюта, что у нас еще остались. Их нужно беречь и хранить, а не разменивать на войну. Натанус поразительным образом разрядил обстановку, и теперь орденцы уже не молчали, напряженно обмениваясь тревожными взглядами. Пусть некоторые старые вояки и не приняли юного лорда всерьез, но даже они уже не могли сдержать ухмылки, глядя на явно что-то замышляющего Льва. Крис с легкой улыбкой принял у Трая гитару и задумчиво провел пальцами по струнам. Годы мира ушли, что имеем, того не храним. Как прекрасна свобода — да что же ты служишь им? Избегай дружбы их и вражды, их святыни не тронь. Их одежды огонь, и мечи их огонь, огонь. Кто-то хочет жить и любить, Кто-то хочет меня убить. Черный ястреб с железным взглядом Крикнет: «Не быть!» Убегать от бездонной улыбки Небытия — Это правда моя, это путь мой и правда моя. А я-то думал, нам путь — победить да петь. Так гони его прочь — искушение умереть. Да и каждый из нас храним, как любимый сын, И до срока из нас не уйдет ни один, ни один. Ну, а мне бы уйти, мне бы просто бежать с пути, И уйти из кругов и от жизни, и от оков, Мне бы спать в траве зеленой и видеть сны, Как я правлю ладьей лучезарной, и солнце в ней, И уходят на убыль последние дни весны, И приходит пора самых долгих и жарких дней. И склоняясь за борт хрустальный, я вниз смотрел, Чтоб увидеть поля соцветий сквозь облака. Но с земли поднимается ливень стрел, И разбито забвенье, и вновь дорога легка. Ведь с высокого свода я снова бы видел их, На усталой земле я увидел бы семерых Вне смертей и вне времени, судьи чужих погонь — Их одежды — огонь, и мечи их — огонь, огонь. Что за ночь, слепящая светом, ответь мне вновь, Что за ненависть это, что имя ее любовь. В бой идем, как на пир — без доспеха и без щита, Не покиньте меня, вера и слепота…