Любовь и Ненависть.

      Крис едва не врезался в Поттера в дверях собственного кабинета.  — Крис, Он в жуткой ярости, — с силой растирая шрам, произнес Гарри. — И Он ужасно недоволен Снейпом.  — Похоже, мы опять забили гол в свои ворота, Акела, — угрюмо вставил Нат. — За весь наш успех теперь платит Снейп, и платит страшно. Мы должны были это учесть. Я должен был это предвидеть. Я должен был…  — Нат, успокойся, — положил руку на плечо брата Волк, хотя сам с трудом сдерживал растущую в груди панику. Наракано только дернул плечом, сбрасывая руку Волка и начал нервно мерить кабинет широкими шагами.  — Что бы я не сделал — все летит кувырком, — сцепив руки за спиной, процедил он сквозь зубы. — В Гринготтс слетал — Снейпу влетело. Украли медальон из пещеры — опять на Профессора все шишки летят. Теперь это извержение — и снова Снейп крайний. Не напрасно я в Хэллоуин родился!  — Нат, успокойся, — в голосе Криса появились стальные нотки, а в глазах мелькнуло выражение искренней тревоги.  — Что успокойся?! — взревел всегда сдержанный Лев, и Гарри невольно отступил к стене. — Зачем успокаиваться, Волк? Я ломанулся напролом, пошел на риск, не просчитав перед этим всех возможных последствий.  — Просчитывать должен был не ты, — сурово возразил Крис.  — А кто уговорил тебя пойти на эту операцию? Кто? Ведь ты сам не сильно хотел развивать эту идею, и именно я убедил тебя в ее необходимости. Именно из-за меня ты принял это решение…  — Феанор, — еле слышно произнес Волк, спокойно посмотрев в глаза брату, и тот сразу замер, точно весь запал выдохся в одну секунду. — Не надо сейчас все валить на одну голову. Снейп знал, что его может ждать, мы знали, чем это может нам обернуться, и все же мы все приняли это решение. Мы все сделали этот огромный промах. И мы все это исправим. Обязательно исправим.  — Угу, — хмуро фыркнул Лев. — Знать бы еще как. Десять минут спустя Орден уже собрался в гостиной Криса, и настроение у всех было далеко не радостное. Шрам Гарри болел гораздо сильнее, чем обычно, и некоторые эпизоды с волдемортовой вечеринки временами мелькали перед глазами гриффиндорца, не принося ничего, кроме все возрастающей тревоги. Кроме того, почти сутки бодрствования, большая часть которых прошла на поле боя, давали о себе знать, и орденцы с трудом сохраняли возможность рассуждать хладнокровно и трезво.  — Может стоит просто подождать? — нерешительно произнес Седрик. — Может он все-таки скоро вернется?  — А если нет? — с нервным смешком бросил Нат.  — Мы в любом случае даже не знаем, где находиться их логово, — с тяжелым вздохом покачал головой Грюм.  — Да уж, спрятал свое убежище Том хорошо, — с невеселой усмешкой, зло выплюнул Блэк.  — Но ведь его можно как-то найти, — вмешался Рон. — Можно как-то отследить его.  — Даже если это так, на это потребуется немало времени, — вздохнул Люциус. — Даже мы, Пожиратели, не знали, где находится убежище Темного Лорда. Мы только аппарировали, касаясь Метки, и она сама вела нас туда, где находился Он. Крис стоял у окна, с силой сжимая челюсти. Его внешнее спокойствие было только внешним, и он с трудом заставлял себя держать пусть слабую улыбку, только чтобы не дать другим отчаяться и потерять надежду. Сам же Волк не знал, что сейчас делать, и чем все может закончиться. Воспоминания вновь начали подниматься из глубин памяти, заставляя кровь с гулом пульсировать в висках. Шипящее «Убить!» свистело в ушах, и липкий холодный ужас медленно, но верно сжимал горло скользкой удавкой. «Он должен выжить! — упрямо твердил сам себе юноша. — Он должен выжить во что бы то ни стало! Он не может умереть раньше, чем через год. Чушь! Он вообще не должен умирать! Ни сейчас, ни потом! По крайней мере пока я жив.» Внезапно леденящее душу осознание того, что каждый из орденцев, друзей, братьев, — каждый из них может в любую секунду погибнуть на этой чертовой войне, эта мысль обжигающе-холодной волной захлестнула сознание. Дыхание перехватило, воздух стал тяжелым и горячим, а кровь в жилах загустела и налилась раскаленным свинцом. Крис с силой сжал пальцами правой руки запястье левой, так что холодный металл кольца больно впился в тонкий кожаный покров над костью кисти. Медленно и бесшумно втянув воздух сквозь сжатые зубы, Лорд чуть пошевелил плечами. Ненависть, неукротимая жгучая ненависть к этой красноглазой рептилии кипела в крови, словно яд въедалась в вены, проникала в каждую клетку организма. Усилием воли Волк заставил себя вновь надеть маску неунывающего и благородного вождя. Усилием воли он заставил себя вновь улыбнуться одними уголками губ и поверить в то, что еще не все потеряно. Усилием воли он вновь разбудил ту безумную, но всегда такую живую и могучую, надежду, которая давала силы идти вперед, даже когда казалось, что идти уже некуда; которая вела вперед, даже когда усталость валила с ног; которая дарила крылья и поднимала над пропастью… Взгляд карих с серебристыми искрами глаз вновь стал спокойным и твердым, уверенным и решительным. Наперекор всему, наперекор безумию этого сумасшедшего маньяка, они непременно вытащат Снейпа оттуда. Ты обещал ему, обещал, что вытащишь. И ты свое обещание сдержишь. Непременно сдержишь. Чего бы это тебе не стоило.       Он знал, что это однажды случится. Что однажды ему придется столкнуться с последствиями своего «продолжительного бездействия». Что однажды Лестрэйнджи и Крауч возьмут свое и сумеют доказать свою правоту Волдеморту. Он должен был придумать что-то, что-то действительно убедительное. Это была его задача, как Двойного Агента, как Шпиона. Он с ней не справился. И сейчас он сожалел только о том, что, возможно, уже никогда не сможет вернуться в Ваэтрок, никогда не увидит снова смеющийся взгляд серых глаз маленького Севы; не услышит почтительно-насмешливого «слушаюсь, Мастер», произнесенное хрипловатым тенором Волка-Одиночки; не сможет уже чертыхнуться, когда младшие Горморны со смехом и гомоном пронесутся мимо, едва не сбив его с ног; не сможет опять накричать на Блэка, пользуясь тем, что тот уже давно перестал огрызаться; не сможет снова молча наблюдать за Поттером и его друзьями, просто понимая, что они сейчас живы и в безопасности, и этого Поттера зовут Гарри, и он никакой не Джеймс, и на самом деле чуткий и добрый мальчик. Что он никогда уже не сможет отказаться от лимонных долек, которые ему каждый день пытается всучить Дамблдор. Но сожаление это было отчего-то горьковато-светлым. Словно его гибель была необходима именно для того, чтобы все они продолжали жить и бороться ради жизни. И нет ничего плохого в том, чтобы погибнуть ради друзей. Друзей… Снейп стиснул зубы, то ли от боли вызванной Круциатусом, то ли от какой-то другой, ноющей и горькой, где-то слева, меж ребер. Да, ради друзей. Как бы нелепо это не звучало.  — Я верил тебе, Северус, — свистящий голос Темного Лорда вызывает желание расхохотаться. Он никогда никому не верил. Никогда никому не доверял. Только водил людьми как ему хотелось, а если человек вдруг прекращал быть безвольным рабом его ждал конец. Жестокий и беспощадный конец.  — Я верил тебе, Северус, а ты меня предал, — шепчет со всех сторон ледяной голос Волдеморта. — И где теперь твой дражайший Дамблдор? Где король Горморн? Они даже не вспомнят про тебя. Ты им не нужен. Ты лишний, — Зельевар скрипит зубами, сжимая кулаки, и осколки стекла, которыми усеян пол впиваются в ладони разреза кожу. Мертвенно-белое лицо Темного Лорда всего в десяти сантиметрах от его собственного, а красные глаза смотрят в черные с ледяным кровожадным блеском. Шпион инстинктивно укрепляет ментальные щиты, и как раз вовремя. В красных глазах вспыхивает ярость.  — Ты был только пешкой, Северус. А короли не щадят пешек, будь то черный король или белый. Пешки гибнут, и это никого не будет волновать. На что ты рассчитывал, когда уходил к ним? На защиту и поддержку? Глупец! Пока ты приносил пользу тебя терпели, как необходимое зло. А теперь ты бесполезен. И для меня тоже. Круцио! Обескровленные губы сжимаются в упрямую полоску, пальцы еще сильнее сжимают острые осколки. Боль пульсирует в жилах, разливается по всему телу, рвет мускулы и дробит кости. Глухой хрип клокочет в горле, но не смеет вырваться наружу. Волдеморт отходит в сторону, и действие заклятие прекращается. Но лишь на долю секунды, чтобы позволить жертве вздохнуть. А потом полный злобной радости голос Беллатрисы выкрикивает новое проклятие, и Снейп чувствует, как с дикой болью дробятся ребра, и в следующую секунду его поглощает тьма. …И снова яркий свет ослепляет глаза, а грудь разрывает острая боль. Руки, сведенные судорогой, уже сами еще глубже вонзают стекло в кожу, но даже это не расслабляет мышцы.  — Влейте в него Костерост, — слышится холодный приказ Волдеморта, и Крауч, разбивая крепко сжатые губы, всовывает в зубы горлышко бутылки, и противное зелье вливается в горло. Снейп рефлекторно сглотнул, и Крауч отпустил его голову. Боль прострелила позвоночник, от самого мозга, но «вовремя» посланный «Энервейт» предотвратил потерю сознания.  — Продолжайте, — небрежно бросает Том, и Пожиратели, вновь встав в круг вокруг жертвы, по очереди запускают в Шпиона пыточные заклятия с самым разнообразным спектром действий. И снова Северус молча сжимает осколки стекла, стараясь не слушать ни слова проклятий, ни свистящий голос Волдеморта, твердящий о его ненужности. Только почему где-то в глубине сознания, каким-то болезненным эхом звучать слова Волка и Оленя? « — А вдруг Темный Лорд раскроет Вас? Вдруг он однажды поймет, что Вы наш Шпион?» « — Если понадобится, я вытащу Вас даже из логова Темного Лорда…»  — Ты им не нужен, — свистит змеиное шипение. — Ты — лишний… И снова волна боли затопляет сознание, и хрип с кровью рвется из горла, а в груди растет и ширится холодная и безмолвная пустота.       Неестественная тишина окутала королевский замок. Воздух был пропитан неясной тревогой, и все обитатели Ваэртрока затихли, в ожидании чего-то страшного. Впервые за последние три месяца в Каминном Зале вновь были только орденцы. Но и они молчали. Грюм с силой сжимал свою палку, свирепо уставившись в огонь; Люпин молча держал за руку Нимфадору, в кои то веки не думая о том, что он не должен женится; Фред с Джорджем чертили что-то на листе пергамента, однако выражения их лиц были далеко не веселыми; Блэк нервно покусывал губу, угрюмо наблюдая за стремительно крейсирующим по Залу Поттером; Рон разминал костяшки пальцев, зло глядя в окно и изредка хмуро поглядывал на Гермиону, которая только крепко сжимала его плечо; Малфои выглядели не менее подавленными, чем остальные. Даже Дамблдор уже не улыбался, а только задумчиво поглаживал бороду. Никто не решался заговорить первым. За прошедшие двое суток маги почти не спали, а напряжение все росло с каждой минутой. Провались Снейп всего пару лет назад, вряд ли кто-нибудь в Ордене переживал бы за него так. Но за прошедшие годы они не раз убеждались в том, что Единство — единственное, что может спасти их и привести к победе. Своих не бросают. Своих не предают. Свои не могут быть чужими или лишними. И Снейп давно стал своим. У каждого есть свои недостатки, каждый может ошибаться, и это не является чем-то из ряда вон выходящим. Да, Зельевар не был так же вежлив и обходителен как Горморны, Блэк или Люпин. Но он был верным, и он был частью команды. Частью одного целого. Он столько рисковал ради них всех, столько сделал для Ордена, не прося ничего взамен. И теперь они не имели права бросить его на смерть. Единственная проблема заключалась только в том как это сделать. Как спасти умирающего Шпиона, если неизвестны ни координаты, ни система защиты на убежище Волдеморта? Потому никто и не решался прервать это гнетущее молчание. Все возможные варианты, по крайней мере логические, были исчерпаны еще вчера. А говорить без толку было слишком… бессмысленно. Крис молча стоял у окна. Там, за окном, в саду, зацветали вишни. Белое с зеленым. Такое чистое и светлое сочетание. Ветер гнал с юго-запада налитые темной водой грозовые тучи, и зеленые с белым кроны деревьев смотрелись еще красивее на фоне темно-синих облаков. Взгляд короля был спокоен. Серебристые искры мерцали где-то далеко, и в карих глазах отражались лишь их слабые отсветы. В чертах бледного лица не было напряжения. Только мягкое, прохладное, словно дыхание свежего ветра, спокойствие. Пальцы левой руки несильно сжимали рукоять висящего у бедра Рингила, а правой рукой Крис держался за ремень, на котором висел меч. Плечи, как всегда, расправлены, спина, по привычке, идеально прямая, подбородок чуть вздернут. Но гордая осанка не вполне соответствует тихому и спокойному взгляду, который смотрит куда-то вдаль, сквозь белые с зеленью кроны и грозовые тучи. Ветер гудит за окном, огонь трещит в камине, и на фоне общего молчания эти звуки, как гул набата. И где-то в груди поднимается с неодолимой силой тоскливый протяжный вой, каким волки воют на луну в полнолуние. Шум ветра и треск огня сливаются в одну рвущую сердце, полную дикой тоски, песню, которая летит в небо, сквозь клубящиеся облака, к холодным молчаливым звездам. И внутри становится так холодно и пусто, словно ветер вынес все, что было, оставив лишь черную пустыню. Но в глазах по прежнему тускло мерцают звездные отблески, и выражение лица по прежнему спокойно. Волк повел плечом. Он больше не имеет прав на резкие движения и слова, он больше не должен ни словом, ни взглядом, ни жестом выдавать свой страх или тревогу. Он должен поднять их. Поднять их всех силой несокрушимой веры, вдохнуть надежду, которая почти исчезла, и привести к победе живыми. Всех до одного. Да, все варианты перечислены и пересмотрены. Но действительно ли все? Или пора отбросить здравый смысл и пойти наугад? Где, черт возьми, может находиться логово этой рептилии?  — Ребята, мы тупейшие ослы, которых когда-либо видел свет, — раздался вдруг голос Траянуса, в котором сквозила горькая насмешка.  — Ты что-то придумал? — чуть дрогнувшим голосом спросил за всех Дамблдор.  — Можно сказать и так, — поморщился лорд Когтевран. — Все это время мы ломали голову над тем, где может находиться логово Волдеморта. Все это время мы шли в заведомо неправильном направлении, хотя гораздо более простое решение было у нас под носом в буквальном смысле.  — Какое решение? — Крис сам не узнал свой голос. Прежде хрипловатый тенор стал вдруг низким и бархатистым. Нет, он не превратился в рокочущий баритон Снейпа, но стал мягче и спокойнее.  — Магия, — Ирбис поднялся со своего места. — Я ведь могу улавливать «запах» магии в своей аниформе. Все что нам нужно было сделать, это отследить магический след, который остался за Снейпом в пространстве.  — Так чего мы ждем? — встрепенулся Сириус. — Можно начинать прямо сейчас!  — Боюсь за это время след мог развеяться, — со вздохом покачал головой Дамблдор.  — Это можно проверить, — возразил Натанус. — К тому же, даже если здесь след развеялся, там, где Снейп находится сейчас, он сохраняется.  — То есть, ты предлагаешь обойти весь Туманный Альбион, в надежде, что где-то в определенном месте Трай сможет уловить «запах» магии Снейпа? — уточнил Билл.  — Именно так, — кивнул Наракано.  — И я поддерживаю эту идею, — решительно шагнул вперед Крис. — Приготовьте войска и будьте готовы выступить сразу же, как только получите от нас Патронуса.  — Крис, вы…  — Это не обсуждается, Гарри, — мягко, но решительно перебил Волк. — Мы пойдем втроем в зверином обличье — так будет быстрее. Когда мы найдем нужное место, мы сразу вызовем вас. Пять минут спустя Волк, Лев и Ирбис покинули Ваэтрок. Могучие хищники огромными прыжками неслись по каменистому склону горы, а навстречу им бежали тяжелые грозовые тучи, в которых уже сверкали белые молнии. Громовой раскат прогудел между землей и облаками, прокатился эхом по ущельям и низинам, заставил зазвенеть сосновые стволы… И порыв свежего ветра ударил в грудь царственных хищников, а тяжелые капли дождя разрезали теплый воздух и упали на песчаную дорогу, оставляя в пыль маленькие кратеры, которые вскоре смешались в одну сплошную грязевую реку под потоками дождевой воды.