Скажи мне что-нибудь...

      Ещё никто не справлялся со смертью близких людей. На утро никто не забывал о существовании человека, которого буквально вчера не стало. Ещё никто не прятал боль, которая рвала душу на части и разъедала своим ядом сердце.       Семейство Уизли старались молчать: всё реже в доме гуляло эхом его имя, на столе уже не появлялась ещё одна тарелка. Всё чаще в доме была слышна звенящая, пугающая тишина, которую не разгонит теперь смех близнецов, недовольные возгласы миссис Уизли и одобряющие похлопывания по плечу Уизли-старшего. Здесь больше не будут звучать два голоса в унисон, обладатели которых будто читали мысли друг друга и постоянно говорили в ту самую единственную секунду. Их дыхание было будто одним, их сердца стучали в едином ритме. Они — братья-близнецы Фред и Джордж Уизли. Это останется неизменно непоколебимым. Всегда будет брат-близнец — самый близкий, самый родной человек.       Джордж протёр ладонью лицо и включил свет в комнате. Темнота была сейчас не лучшим другом, и юноша старался избегать её — включал свет, не задергивал шторы. Так странно находиться в комнате одному, теперь не приходится её делить с Фредом. После смерти брата Джордж будто бы потерял себя. В их выходках Фред всегда был заводилой. Он был ещё тот изобретатель! И как только приходили ему в голову умопомрачительные мысли?       Джордж же напротив был скромным. Ему приходилось с трудом соответствовать брату. Они всегда были наравне, бесспорно, они дополняли друг друга, но на правах старшего брата Фред всегда бы чуточку впереди. Джордж не противился этому. Он всецело доверял близнецу и старался плыть с ним в одном направлении.       Юноша, чьи рыжие волосы чуть коснулась седина, появившаяся в ту самую секунду, когда он почувствовал толчок, закрыл глаза. Тогда он понял сразу, что случилось, но боялся это увидеть и услышать. В одну секунду прядь его рыжих волос стала белёсой. Он не знал, что способен испытывать такую боль. Он не знал, что способен сбивать в кровь кулаки. Не знал, что способен на слёзы. Самое страшное — не собственные слёзы, а слёзы матери. Страшно, что дети уходят раньше своих родителей. Так не должно быть, Фред! Не должно быть.       Джордж провел указательным пальцем по тому месту, где когда-то находилось ухо. Он легко отделался. Почему же Фреду повезло меньше? Уж лучше бы…лучше бы его, Джорджа, не стало. Он бы всё отдал за то, чтобы брат был жив. Самое интересное, что Фред поступил бы также. — Джордж, спускайся, — раздумья юноши отвлёк голос матери. Встав с кровати, юноша подошёл к зеркалу, запустил пятерню в волосы, которые стали чуть длиннее прежнего, одернул футболку и вышёл из комнаты. Улыбка редко касалась его губ, но ради мамы было необходимо быть сильным. Если он даст слабину — Молли Уизли не переживёт этого. Для неё так было важно создать всевозможные условия, чтобы только Джордж в себе не замыкался.       Зайдя на кухню, где пахло домашней выпечкой, где кастрюли, ложки, тарелки гремели и полным ходом готовились к ужину, Джордж облокотился на дверь. Молли хлопотала над ужином, Артур размеренно читал газету и, не глядя на жену, давал той советы, совершенно не обращая внимания на укоризненные взгляды жены. Рядом с матерью сновала Джинни. Она так тщательно готовилась к приезду Гарри, что надела лучшее платье и, стараясь то не запачкать, аккуратно, без лишних движений помогала матери. Рон же напротив: жевал яблоко и норовил утащить кусок пирога, но получал по рукам. Джордж усмехнулся — и как Гермиона полюбила этого балбеса?       Вспомнив Гермиону, та появилась в двери. Будто незнакомая ему ранее, он смотрел на неё и не узнавал: осунувшееся лицо, чуть обвисшая одежда на ней, в глазах уже не мелькал тот озорной огонёк, волосы, ранее струившиеся по плечам, были забраны в тугой хвост. Кто эта девушка?       Война всех изменила.       Лицо Гарри коснулись морщины, как, впрочем, и его волос коснулась седина — война никого не пощадила. И молодых тоже. Им так рано пришлось повзрослеть, так рано пришлось столкнуться с тем, что не в силах порой пережить взрослый, повидавший жизнь, человек. Протянув ладонь Поттеру, тот заметил явную дрожь в его руках — что-то беспокоило Гарри. Он не особо был рад объятьям Джинни. Стараясь скрыть это, он прижал девушку к себе и на долю секунды зарылся в её рыжие волосы.       Джордж наблюдал, как Рон неумело обнимает Грейнджер, совершенно не заботясь о том, что Гермиона довольно-таки хрупкая девушка. У него выходило это нелепо и как-то по-детски глупо, но с такой любовью, о которой многие мечтают. Гермиона выглянула из-за плеча своего возлюбленного и приветливо улыбнулась Джорджу. Тот махнул ей рукой в знак приветствия. Он всего лишь брат её будущего мужа, о каких объятьях может идти речь?       За ужином обсуждали изменения в Министерстве Магии. Артур с упоением рассказывал, что сейчас на работу можно ходить, абсолютно ничего не опасаясь и именно поэтому он стал так часто задерживаться. Ну ещё конечно же из-за того, чтобы не слышать пугающей тишины, ночные слёзы жены, которые та пыталась скрывать. Не слышать доносящиеся из комнаты Джорджа крики — того мучили ночные кошмары. Артур Уизли просто бежал из «Норы», пусть и винил себя в том, что не поддерживает жену. А его кто поддержит? Разве мужчинам запрещено быть слабыми? — Я хочу вернуться в Хогвартс, — неожиданно заговорила Гермиона. Она не могла оторвать глаз от своей тарелки, по которой вот уже битых 10 минут водила вилкой, не удосужившись попробовать еду. Разговоры стихли, прерывали молчание лишь лязганье столовых приборов и частое дыхание Молли. Как же давно они не говорили про Хогвартс, — мне это необходимо. Мне необходим этот учебный год. — Дорогая, — Молли накрыла своей ладонью ладонь сидящей рядом девушки, — ты хорошо всё обдумала? Там сейчас, — женщина замолкла, пытаясь скрыть комок в горле, — сейчас школа переживает не лучшее время. Полным ходом идёт восстановление замка. Минерва, профессор МакГонагалл, — поправила саму себя женщина, — не уверена, что в этом году они готовы принять первокурсников. Младшие курсы она намерена распределить по другим школам, а старшекурсникам будет выделено отдельное на всех крыло. Мало кто готов вернуться туда. — Я знаю. Я уже говорила с профессором, — Гермиона посмотрела на миссис Уизли. Теперь она ещё больше уверена в своём желании. Она должна показать пример стойкости, — она рада, что я вернусь. — Я не в праве решать за тебя, — Молли чуть улыбнулась. Она гордилась этой храброй юной девушкой. — Мам, я хотел бы тоже, — щёки Рона стали пунцовыми. Он боялся первым начать этот разговор. Боялся реакции матери. Рон с Гермионой уже давно решили вернуться к учёбе. Что-то было не закончено, не хватало того самого последнего учебного года. И дело даже не в образовании, просто за столько лет Хогвартс стал домом, а разве с домом прощаются навсегда?       Молли вытерла уголки губ салфеткой. Дети стали взрослыми. Когда они успели повзрослеть? Всё просто, в ту роковую ночь каждый из них будто перешагнул несколько лет. Она не может запретить вернуться в школу. Теперь там безопасно. Просто она, скорее всего, боялась остаться одна. Артур всё время на работе, если дети уедут, Молли останется одна наедине со своей скорбью. А всем известно, к чему это может привести человека. — Я считаю, что это хорошая мысль, — Молли встала из-за стола, — нужно узнать у Минервы, что вам потребуется в этом году.       Следующие полчаса все провели в молчании. Каждый убрал за собой тарелку, помыл её обычным, маггловским способом, только чтобы потянуть время, которое нехотя перебиралось на часах с одного деления на другое. Каждый закрылся в своей комнате, вот только в комнате Джинни не стихали разговоры с Гарри, а в комнате Рона — с Гермионой, до самого утра. Им так многим необходимо было поделиться друг с другом, им так нужно было многое решить.       Джордж закрылся в своей комнате, в их с Фредом комнате, лёг на постель брата и неподвижно уставился в потолок. За окном зашуршал дождь. Стучась в окно близнецу, тот приглашал на прогулку, приговаривая, что в его объятьях станет чуточку легче и на мгновение память не станет душить.