Скажи мне что-нибудь...

      Джордж поднял глаза в серое, беспросветное небо. По его лицу стекали капли дождя вперемешку с солёными слезами. Тот не собирался утихать, наоборот, будто чувствуя состояние молодого человека, лишь с большей силой и уверенностью разбивался о землю. Рыжеволосый юноша, насквозь промокший, что-то неразборчиво шептал. В такие моменты ему казалось, что он слышит брата и тот отвечает ему, как обычно, шутками. Джорджу не хватало знакомой рыжей шевелюры на соседней кровати. Он всегда просыпался раньше брата и так привычно было для него кинуть подушкой во Фреда, стащить с него одеяло и поделиться своими грандиозными, пришедшими ночью, идеями. Теперь же утром просыпаться стало намного тяжелее. Рядом не мелькала голова брата, подушка, идеально заправленная, лежала нетронутая. Джордж долго спорил с матерью, чтобы она не смела убирать кровать брата, а продолжала всё также заправлять её. Так становилось немного легче. Создавалось ощущение, что Фред, в кои-то веки, встал раньше близнеца и даже заправил за собой кровать.       Джордж закрыл лицо руками. Ночью не спится вот уже который месяц. Он выходил на улицу, садился в потрёпанное кресло, которое притащил с чердака, и молча сидел до тех пор, пока неба не коснется рассвет и засыпать будет не так страшно. Обхватив себя руками, закусив губы, Джордж продолжал задавать немые вопросы, на которые всё время ждал ответы. Но тех не было, либо запаздывали, как обычно. А от кого он ждал их? От брата? Который не сможет никогда уже ответить ему. От самого себя? Но как же ответит на свой же вопрос, если ещё толком не знаешь, какого это жить без брата?!       Юноша почувствовал на плечах шерстяной плед и обернулся — сзади на цыпочках стояла Гермиона. На ней красовалась старая куртка отца. Распущенные волосы намокли и прилипли к лицу. Грейнджер не торопилась их убрать — руки слишком замёрзли, да и это сейчас казалось такой мелочью. Девушка обняла юношу, уткнувшись носом в его шею. Она вся дрожала, но продолжала уверенно сжимать Джорджа в своих объятьях. Гермиона понимала, что ему необходимы были эти объятья. Он столько месяцев был сильным со всеми, что сейчас ему необходимо побыть слабым хотя бы рядом с ней.       Там, на горизонте, чуть показались еле заметные проблески. Потихоньку просыпалось солнце и касалось своими лучами неба, прогоняя тучи и вместе с ними дождь. Гермиона сжала ладонь юноши и чуть потянула за собой, указывая рукой на всё великолепие природы. Джордж завороженно наблюдал за тем, как всё вокруг просыпается. Вместе с этим в нём зарождалось новое, неизвестное ныне, чувство. Сейчас он явно осознал, что необходимо жить дальше. За них двоих. За них с Фредом. Понимал, что делал только хуже себе и родным людям, у которых болело сердце за него.       Простоять так, глядя на утреннее небо, будучи промокшими до нитки, можно сколько угодно. Размышлять о прошлом, строить планы на будущее — разницы нет никакой, ведь главное, с кем ты встречаешь рассвет новой для тебя жизни. Джордж посмотрел на Гермиону — та сжалась в комок, обнимая себя худыми руками. Ей безумно было холодно, но она не подала виду. Рыжеволосый парнишка обнял подругу, закутав ту в так вовремя принесенный ею плед, который намок от дождя, но еще хранил тепло Джорджа. Прижал девушку к себе и вдохнул запах её волос. Для него так важно было сегодня не остаться одному и именно она, заучка Грейнджер, которую он дразнил когда-то, почувствовала это. Он так благодарен ей. — Скажи что-нибудь, — прошептала Грейнджер. — Мне нравится запах твоих волос, — не подумав ляпнул Джордж и почувствовал, что Гермиона чуть хмыкнула, — люблю дождь. — Я заметила, — Гермиона подняла на него свои карие глаза. Впервые они были так близко к друг другу. Впервые он мог разглядеть её веснушки, посмотреть ей в глаза. И как он раньше не замечал красоту этой девчонки? — Пошли в дом?       Не дождавшись ответа, девушка потянула близнеца за собой. Уже в доме, заклинанием высушив одежду и плед, Джордж продолжал смотреть на Гермиону. Младшему брату повезло, что у него есть такая девушка, как Гермиона. Ради таких совершают подвиги, о таких пишут в книгах, таким посвящают стихи. Гермиона положила плед на диван, убрала волосы в привычный для неё хвост. Намереваясь что-то сказать Джорджу, Гермиона чуть шагнула к нему навстречу, но между ними возник взявшийся будто из ниоткуда Рон. — Что вы тут делаете? На часах только 5 утра, — спросонья Рон казался еще более смешным. Он налил в стакан воды, залпом осушил его и подошёл к Гермионе, — удалось не много поспать? — Да, — Грейнджер слегка улыбнулась возлюбленному, — спустилась воды попить, а тут Джордж… — Выходил на улицу. Ты же знаешь, я часто гуляю по ночам, — перебил девушку Джордж. Рон утвердительно кивнул, приобняв Гермиону. Уже поднимаясь по лестнице, Грейнджер обернулась и, будто за что-то извиняясь, посмотрела на Джорджа. И почему они солгали? Ведь не было ничего постыдного в том, что Гермиона помогла Джорджу. Почему у обоих порозовели щёки, когда Рон застал их вдвоём на кухне? Но эти вопросы быстро улетучились из сознания.       Джорджа мучил только один вопрос — что собиралась сказать ему Гермиона?       До позднего утра «Нора» больше не просыпалась. Всё шло своим размеренным ходом, лишь только маггловские часы разгоняли тишину в доме — это были шаги тех самых перемен, которые чуть загорелись в груди, под дождём, в объятьях девушки младшего брата.