Скажи мне что-нибудь...

      Когда-то привычное становится чужим и безрассудным. Уверенно шагая по коридору, Гермиона Грейнджер в сотый раз пыталась посмотреть на Хогвартс по-старому. Привычные кабинеты напоминали временное пристанище раненных, в памяти она до сих пор видела коридоры, усыпанные обломками. Необходимо было что-то сделать с этим и, наконец-таки, вернуть себя в прошлую Гермиону. По пути в гостиную девушка столкнулась с лучшим другом — Гарри стоял чуть поодаль от портрета Полной Дамы, подпирая собой стенку. Его вид оставлял желать лучшего: взъерошенные волосы, которые следовало бы, к слову, чуть обкорнать, незаправленная рубашка выглядывала из-под жилета, галстука на друге не было — к чему теперь формальности. Завидев девушку, зеленоглазый юноша сунул ладони в карманы брюк, чуть встрепенулся и натянул дежурную улыбку. Подруга всегда чувствовала его настроение, но сегодня меньше всего хотелось попасться ей на глаза. И правда, нужно быть умнее, выбирая себе место для укрытия, Поттер. — Гарри! — воскликнула Гермиона и чуть ускорила шаг, — с тобой всё в порядке? Я не видела тебя сегодня на ужине. — Всё в порядке, — поправил волосы Гарри, — просто устал. Я думал, что первый учебный месяц дастся мне с большей легкостью. Что-то я отвык уже от учебных будней, — Поттер усмехнулся и одернул рубашку. Притворяться теперь входило в его повседневность. Натягивать улыбки, проявлять интерес, кивать в бессмысленных разговорах — всё это не тяготило, совсем нет, а наоборот, Поттер выигрывал время на разговоры с самим собой. Не так уж и сложно теперь врать, глядя в глаза близким людям. — Ты сделал работу по Зельеварению? Профессор Слизнорт задал чуть ли не пол учебника! Когда всё успеть? — девушка открыла портфель, достала оттуда учебник по Зельеварению и принялась показывать Гарри что именно задал профессор, когда это нужно выполнить и что-то там о времени. Подругу он не слушал. Отчётливо слышен был её повышенный тон и некая возбуждённость — неужели Гермиона жалуется на большое домашнее задание? Раньше за ней такого не замечалось. Ей были посильны любые работы и, помимо своих, она успевала ещё помочь Гарри и сделать всю работу за Рона. И правда, что толку рассуждать, если теперь все как будто чужими стали друг другу. Он не узнавал Рона — тот стал серьёзней и ответственней; не узнавал подругу — заучку Грейнджер, которая всё свободное время проводила в библиотеке, сейчас же слонялась по коридорам, вздрагивая от любого шороха. Может потому, что ещё только начало учебного года. К Рождеству уж точно всё вернётся в привычный ритм Хогвартса. Пока каждому необходимо чуточку времени, чтобы адаптироваться и привыкнуть к новой жизни. — Гарри! Ты меня слышишь? — Прости, засыпаю на ходу, — в подтверждении своих слов, Гарри снял очки и протёр переносицу, — пошли в гостиную.       Взяв из рук подруги тяжёлый портфель, он направился к гостиной и, шепнув пароль, проскользнул внутрь. Это крыло им пришлось делить со Слизерином. На удивление, пара-тройка человек всё же вернулись в Хогвартс. Теперь, проходя мимо, они не задевали гриффиндорцев, а лишь стыдливо опускали голову. Гриффиндор молчал, понимая, что сейчас у них не самая сладкая жизнь и семьи каждого слизеринца подвергались допросами Министерства и заключениями в Азкабан. — Я говорила о том, что эту работу мы могли бы сделать вместе, — Грейнджер присела на диван и открыла главу в учебнике, — мне одной не успеть. — А Рон сам будет писать? — вскинул брови Поттер. Почему Гермиона не предложила писать вместе Рону? Между ними явно что-то было, ещё после битвы они не скрывали поцелуи, сейчас же их страсть к друг другу охладела и видеть их вдвоём стало приятной редкостью для Поттера. Ему так было важно, чтобы друзья улыбались и как можно скорее избавились от призраков прошлого. Гарри то и дело норовил оставить Гермиону с Роном наедине, уходя «вовремя» спать, в самый последний момент отказывался от походов в Хогсмид. После прибытия прошёл почти месяц учёбы, но все его попытки проваливались с громкими возгласами Рона и еле заметными слезами Гермионы. Что происходило между этими двумя? Спросить напрямую не хватало духу, он не привык лезть в чужую жизнь, пусть это и касалось его лучших друзей. Разберутся сами, в любовных делах Гарри им явно не помощник. — Да, — хрипом последовал ответ, чуть прокашлявшись Гермиона продолжила, — в этом году он решился взять за учёбу. У него большие планы на будущее и, как видишь, моя помощь в их осуществлении не нужна. Я уже сомневаюсь, что в его планы вхожу и я.       В последнее время Рон стал другим. Повзрослел, чуть окреп и в своём поведении стал схож с Гермионой: своё свободное время старался проводить за учебниками, просил профессора МакГонагалл дополнительные работы, на уроках он всё чаще стал отвечать на вопросы учителей, тем самым принося баллы Грффиндору. — Перестань, — Гарри махнул рукой. Чтобы Рон хотя бы раз не задумался об их будущем с Гермионой? Да такого быть не может! Он влюблён в лучшую подругу; за время их пребывания в «Норе», совместные разговоры с Гарри сводились именно к ней, Гермионе Грейнджер. Поттер и сам стал замечать, что отчасти Рон прав: у Гермионы прекрасная улыбка, цвет глаз необычайно редкий, вроде и карий, но с примесью зелёных оттенков, черты лица не въедались в память, но подолгу не могли оторвать от себя глаз. Гермиона превратилась в шикарную девушку. И когда только произошли с ней такие изменения? — Рон тебя любит, уж я-то знаю!       Гарри солгал. Он не знал, что чувствует Рон к Гермионе и чувствует ли. Уже месяц Гарри засыпал в комнате, когда Рон ещё не возвращался, попутно перекидываясь парой слов с Невиллом, Симусом и Дином. Каждый из них делился рассказами о прошлом лете, но никто не смел первым заговорить о войне. Просыпаясь, он видел на соседней подушке рыжую макушку друга и про себя радовался, что тот жив, здоров и ещё любит, как раньше, поспать. Увы, выпадала редкая возможность застать Уизли. Завтраки Рон просыпал, на обед и ужин не приходил. Что творилось в голове друга Поттер не знал, но, как обычно, не решаясь лезть в чужую жизнь, упорно продолжал делать вид, что всё хорошо. — Я не об этом, — девушка покраснела и захлопнула учебник, — я не думала, что после того поцелуя мы станем чуть ближе к друг другу. В принципе, следовало ожидать, что мы будем вместе. Это было само собой разумеющимся. Просто, я не хочу торопиться. Тогда каждый боялся, что, — Гермиона замолчала и, нервно захватив воздух, продолжила уже шёпотом, — что это последняя возможность сказать о своих чувствах. Теперь же для этих чувств нужно время. Как мне, так и ему. — Как же это знакомо, — кивнул Гарри. Между ними с Джинни пролегла стена непонимания. Одно он мог сказать с уверенностью — чувства не остыли, а наоборот, окрепли. Джинни была для него запасным воздухом, который он получал в моменты, когда задыхался. Он мог уверить каждого, что Джинни станет его будущей женой, только позже. Нужно подождать. Правильно говорит Гермиона, вот только Джинни хочет всего и сразу. Её Гарри тоже мог понять, — я, пожалуй, спать пойду. Рано вставать завтра, ещё куча дел. — Не оправдывайся, — слабо улыбнулась подруга, перебив Поттера — я ещё посижу не много. Хочу дождаться Рона.       Проводив взглядом лучшего друга, Гермиона отложила учебник и подошла к камину. В том догорали угольки, напоминая, что сегодняшний день подходит к концу, что девушке необходимо последовать примеру друга и подняться к себе в комнату.       Зачем ей так нужно поговорить с Роном? Успокоить саму себя, что больше не испытывает того, что и Рон? Уверить его, да и саму себя, что сейчас просто не лучший момент для отношений? Что она собиралась сказать? Вернувшись на свое место, Гермиона ещё некоторое время наблюдала за угасающими углями. Время близилось к полуночи, а Рон так и не появлялся на пороге гостиной. Интересно, где он сейчас.

***

      Опрокидывая очередной бокал сливочного пива, Рон всё дожидался её. Нервно поглядывая на старые настенные часы, он пристукивал тем в такт ногой. Она опаздывала уже на двадцать минут. Для девушек это в порядке вещей, до недавнего времени и для Рона было приемлемым чуть опоздать, но не теперь. Однажды, увидев её в больнице Святого Мунго, он стал приходить к ней по возможности каждый день. Рана на шее затягивалась долго, целители предупреждали, что укус оборотня ещё проявит себя, но тот, вопреки им, беспокоил девушку с каждым днём все меньше. Спасибо, милая Гермиона, что спасла её. Спасибо профессор Трелони, что оказали ей первую помощь и Лаванда осталась жить.       Рон никогда не забудет тот взгляд, полный боли, сожаления, предчувствующий скорую погибель. В тот миг ему стало стыдно, что поступил нечестно по отношению к Браун. В тот момент сердце будто сжали мёртвой хваткой и его биение отчётливо было слышно в ушах. Именно тогда Уизли понял, что так страшно потерять Лаванду Браун.       Гермиона Грейнджер. Первая детская любовь, но не более. Так страшно смотреть ей в глаза, боясь признаться в том, что не чувствует к ней большего, чем той хотелось. А хотелось ли вообще? Этот вопрос мучил рыжеволосого парнишку, но он обещал себе, что подумает об этом завтра. Таким способом пролетел месяц. Он избегал Гермиону, Гарри и всё чаще проводил время с Лавандой в Хогсмиде. Получить разрешение от МакГонагалл не составило труда, главное, чтобы друзья об этом никак не узнали. Рон не знает чем тогда сможет оправдать себя. Рассказывать про возобновившиеся чувства к Лаванде не хотелось. Не нужно, чтобы они знали об этом. Как-нибудь потом. — Привет, — тихий голос оторвал его от раздумий. Теперь Лаванда стала другой — более спокойной. Именно такую хотелось оберегать и любить с каждым днём всё сильнее. Рон поднялся из-за стола, обнял девушку, поцеловав ту в щёчку, и жестом пригласил присоединиться, отодвигая стул, — извини, что задержалась. Родители пока ещё боятся отпускать меня одну. — Само собой, — кивнул Рон и пододвинул Лаванде стакан тыквенного сока, заранее заказав тот для неё, — но теперь бояться нечего. Всё позади. — Попробуй объяснить это родителям, — чуть улыбнулась девушка, отпивая сок. — Я могу поговорить с ними. Если хочешь, буду тебя встречать и провожать. — Всё в порядке, Рон. Как видишь, я тут, — от Рона не ускользнуло, что Лаванда старается перевести тему разговора. Ей всё также было больно от его предательства. Рон это понимал и принимал спокойно. — Как себя чувствуешь? — Дома выздоравливается быстрее, — усмехнулась Лаванда. Девушка чувствовала витавшее вокруг них напряжение. Время в больнице, когда Рон навещал её, они проводили куда с большим интересом. Тот смешил девушку, притаскивал горы фруктов и её любимый тыквенный сок. Но уже во второй раз, встречаясь здесь, их сковывала окружающая обстановка. — Это точно! Вот я помню, когда мне было шесть, мама…       Разговоры не стихали почти до самого закрытия «Трёх мётел». Смеясь, дразня друг друга, парочка свободно проводила время в компании друг друга. Выйдя на свежий воздух, Лаванда чувствовала, что теперь рядом тот прежний Рон Уизли, которого она любила, которым она продолжает восхищаться до сих пор. Неловко чмокнув парня в щёку, девушка трансгрессировала. Торопить события не хотелось, да к тому же Лаванда помнила, что когда-то Рон предпочел ей Гермиону. Рана от укуса почти затянулась, а вот рана от предательства ещё саднила.       Вернувшись чуть за полночь в гостиную, Рон не ожидал встретить кого-либо, а уж тем более Гермиону. Её он так тщательно избегал целый месяц, что уже привык справляться без Гермионы. Появился интерес к учёбе, приходилось всё делать самому, бежать к Грейнджер, как раньше, за помощью означало проиграть самому же себе. В темноте он разглядел знакомый силуэт на диване. Грейнджер, кажется, заснула. Рону оставалась лишь надеяться, что она ждала не его. Юноша присел с ней рядом на корточки и убрал непослушную прядь с лица Гермионы. Та очнулась от прикосновения. — Привет, — впервые за месяц удосужился поздороваться с ней Рон. — Привет, — Гермиона присела. От такого близкого между ними расстояния было не по себе, — я заснула, пока ждала тебя. — Зачем? — Хотела спросить про работу по Зельеварению. Нужна помощь? — Нет, я сдал её на той неделе. — Ого, — расширила глаза Гермиона. Рон сдал работу раньше срока? — Решил не тянуть с выполнением домашнего задания. Помимо этого нужно так много сделать, — не ожидала, Гермиона? Я тоже от себя такого не ожидал. — Это правильно. А мы вот с Гарри решили делать её вместе. Не могу никак распределить своё время, — девушка собрала учебники в портфель, привстала с дивана и оказалась в считанных шагах от Рона. От того опахнуло сливочным пивом. Интересно, где Рон смог достать сливочное пиво, вылазка в Хогсмид только через неделю, — я хотела поговорить. — Я тоже хотел поговорить, — горячее дыхание обожгло и внутри будто что-то перевернулось. Как он мог подумать, что чувства к ней угасли? Первая любовь не умирает. — Давай сначала ты, — покраснела Грейнджер. Давно её не била лёгкая дрожь. — Уступаю тебе это право. — Я хотела сказать, — девушка замялась. Она много раз прокручивала в голове этот разговор, теперь же не могла оторвать глаз от своих ботинок, — я хотела сказать, что нам не нужно торопиться, — на одном дыхании пробормотала Гермиона. — Ты меня опередила.       Сократив между ними расстояние, Рон с нежностью провел ладонью по волосам Гермионы, дотронувшись до её подбородка, приблизился к губам лучшей подруги. Что он почувствует после этого поцелуя? Грейнджер не торопилась отстраниться от юноши, лишь силой вцепилась в его плечи. Приятный жар растекался внизу живота, не хватало воздуха. У обоих чуть дрожали губы. Впервые они целовали друг друга не потому что «надо», а потому что хотелось. Чуть поднявшись на цыпочки, Гермиона обхватила шею Рона и чуть ближе притянула того к себе. Кружилась голова и из-под ног уплывала гостиная Хогвартса, возвращая их на поле битвы. Одновременно они отстранили поцелуй. Неужели тот ассоциируется у обоих только с войной? — Спокойной ночи, Гермиона, — Рон поцеловал подругу в макушку, ещё с минуту постоял рядом с ней и удалился в свою комнату, оставив Гермиону наедине со своим мыслями. Он так и не увидел, что Гермиона обняла свои хрупкие плечи и обессиленно села на диван. Теперь девушка находилась ещё в большем замешательстве. Ещё вчера она была уверена, что Рон любит её, а сейчас Гермиона поняла, что этот поцелуй был последним. Переполняли смешанные чувства радости и пустоты. Раньше её спасало ощущение того, что она любима. Сейчас же это ощущение испарилось вместе с захлопнувшейся дверью комнаты мальчиков.