Скажи мне что-нибудь...

      Проснувшись утром от едва уловимого запаха духов, Джордж услышал внизу стук каблучков. Видимо, Анджелина прибежала на работу с утра пораньше и готовила магазин к открытию. Пошёл уже второй месяц, как они проводили каждый день вместе. Анджелина помогала Джорджу с магазином, да и не только. С ней юноша стал чувствовать себя чуточку легче, только вот Уизли никак не мог избавиться от тошнотворного чувства предательства по отношению к Фреду. Джордж помнил, с каким восхищением Фред смотрел на Джонсон, хвастался брату отношениями. Сейчас всё изменилось, и уже теперь Джордж смотрит на Анджелину с восхищением. Но та видит лишь в юноше Фреда. Иногда даже называет его именем, и, краснея от стыда, убегает в другой конец магазина.       Джорджу нравилось проводить с ней время. Он старался веселить в первую очередь её, а уже потом, заразившись смехом, становилось легче самому. Иногда Анджелина задерживалась и помогала Джорджу приготовить ужин, а то тот зачастил в соседние забегаловки и позабыл уже что такое домашняя пища. Анджелина, глядя на то, как парень стремительно теряет вес, навязывается в помощники и не принимает отказов. Рядом с ним время отматывается назад и перед глазами всплывают кадры с Фредом.       Фред. Болью отзывается в сердце упоминание его имени. Ещё прошло слишком мало времени, чтобы забыть Фреда. Нет, не так. Прошло слишком мало времени, чтобы унять всю боль, которая заполонила сердце и обхватила железными прутьями. Никогда ещё не было так страшно. Если бы только она знала, что в тот день его не станет, она бы постаралась оградить Фреда от той битвы, уберечь, спасти! А если бы не получилось, хотя бы сказать ему, что безумно любит. Прогуливаясь по Косой аллее, ещё издалека она завидела свет в магазине близнецов. Неужели Джордж нашел в себе силы вернуться? Ускорив шаг, Анджелина оказалось у заветной дверцы, на которой красовалась вывеска «открыто». От неожиданного звона колокольчиков, страх чуть сковал горло. На звук вниз сбежал Фред. Джордж. Они так похожи, удивительно! Раньше Анджелина могла с лёгкостью в толпе разглядеть кто из них кто. У Фреда никогда не получилось провести Анджелину, разыграть спектакль, сделать вид, что та перепутала близнецов. Его, своего Фреда, она чувствует. До сих пор. Вглядываясь в морщинки Джорджа, она всё больше находила между ними сходство. Перед ней стоял не Джордж. Даже если и он, то кто мог запретить Анджелине представлять на его месте Фреда… Пусть это было и неправильным, но это имело место быть. Слова сами собой вырвались про помощницу, Джонсон была готова работать забесплатно, лишь бы только снова окунуться в прошлое. А будет ли предательством любить Джорджа? — Доброе утро, — юноша протёр глаза. На прилавке не было ни пылинки, все товары были выложены по их назначению, на столе лежал большой фолиант со списком товара. Как же вовремя появилась Анджелина. Одному ему было бы не справиться. — Доброе, — девушка улыбнулась. В последнее время она стала смущаться в присутствии Джорджа. — Спасибо тебе за помощь. — Ты знаешь, что мне самой это нравится, — Анджелина пожала плечами, — ты, наверное, голоден. Ещё есть время до открытия, прогуляемся?       Джордж нацепил на себя кофту, звякнул колокольчиком, пропуская вперед девушку, и закрыл дверь на ключ. На дворе стоял ноябрь. Моросил дождь и юноша пожалел, что не захватил с собой зонт. Прибавляя шаг, парочка добежала до «Чайного пакетика Розы Ли», где примостилась за угловым столиком. Заказав для себя чай с лимоном, для девушки — зелёный, Джордж с Анджелиной принялись ждать своего заказа. Оба не смотрели друг на друга, боясь прервать повисшее в воздухе молчание. Было не по себе находиться наедине друг с другом. Это неправильно. Так не должно быть. Джордж уставился в окно, наблюдая, как прохожие семенили по своим делам, пытаясь укрыться от дождя. О чём говорить с Джонсон он не знал. В основном они обсуждали дела магазина и старались не переходить запретную черту. Не спрашивать друг у друга о Фреде, стараясь не вспоминать почему они находятся сейчас рядом. В школе они перекидывались лишь парой слов. Джордж не лез в отношения брата. К Анджелине он относился только как к девушке Фреда и не более. — Ваш чай, — молодой человек, обслуживающий их столик, поставил перед ними кружки горячего напитка. Джордж нервно обхватил одну из них — он не знал куда деть свои руки. — Холодает, — отстранённо произнесла Анджелина. Ни ему одному было не комфортно. Джордж не знал, о чём говорить с Джонсон, кроме как снова о магазине. Но и эти разговоры исчерпывали себя спустя пять минут. Так не могло дальше продолжаться. — Я думаю, что могу теперь справляться сам в магазине, — смакуя каждое слова протянул Джордж. Он боялся обидеть девушку. — Да, я тоже так считаю, — кивнула Джонсон и отпила из кружки, чуть обжигая язык. — Буду ждать тебя за покупками, — подмигнул ей близнец. Можно выдохнуть спокойно, допить чай и насладиться одиночеством в собственном магазине.       Молча опустошив кружки, молодые люди вышли на улицу. На небе чуть проглядывало солнце. Неловкий момент прощания заменили объятья. Не зря Фред полюбил Анджелину Джонсон. Она воплощение идеальной девушки: понимающая, заботливая и прекрасная. Отступая назад, Джордж развернулся и направился в сторону магазина. Что делать дальше Анджелина не знала и лишь продолжала стоять на крыльце чайной. Не упуская из виду исчезающую в толпе фигуру, она явно понимала, что всё не так должно было закончиться. Пока она была не готова расстаться ни с Фредом, ни с его братом-близнецом.

***

      Наблюдая за Гермионой вот уже битый час, Рон решал как ему поступить в сложившейся ситуации. За пределами Хогвартса его ждала Лаванда, здесь же, напротив, сидела Гермиона и спрашивала про очередное задание по зельям. Ни одна из них не выходила у него из головы. Они обе такие разные: Гермиона была близким человеком, пройдя бок о бок с ним сквозь непростые годы, Лаванда — новая, словно только что выпущенная книга, которую хочется прочесть. А Гермиону — перечитывать снова и снова. Рональд понимал, что поступает кощунственно по отношению к обеим девушкам, но с собой ничего поделать не мог. Вечера он проводил в Хогсмиде с Лавандой Браун, выходные посвящал Гермионе. Ни одна не догадывалась, ни одна не знала друг о друге. От этого становилось ещё более тошно. Признаться самому не хватало духу.       За месяц их отношений с Гермионой они продвинулись ещё до одного поцелуя. Оба понимали, что не нуждаются в друг друге, но, тем не менее, никто не мог первым отпустить другого. Прогуливаясь вокруг замка, Рон разглядывал свою спутницу: невысокая, хрупкая Гермиона смеялась над очередной шуткой Уизли, тугой хвост подпрыгивал в такт её шагам, губы, чуть посиневшие от холода, так и манили к себе. Рон резко остановился и притянул к себе девушку. — Что мы делаем? — Странный вопрос, не находишь? — засмеялась гриффиндорка, — буквально пол часа назад кто-то силой вытолкнул меня на улицу, приговаривая, что мне необходим свежий воздух! — Я не об этом, — Уизли помотал головой. Столько не нужных мыслей в голове. Неправильно обманывать их обеих. Целовать Лаванду, а после смотреть в глаза Гермионе и нагло врать. Именно ей тяжелее солгать, нежели Лаванде. Гермиона усмехнулась, отряхнула невидимые пылинки с мантии и впилась глазами в Рона. — Что ты хочешь услышать? — не пытаясь ни на секунду отвернуться, Гермиона продолжала наблюдать за Роном. Повзрослевший он стал напоминать ей Джорджа. — Мы вместе? — Не думаю, — Грейнджер помотала головой. Парочкой их не назовёшь, да и любви между ними не было. Им обоим просто необходимы прогулки вдвоём. — Тогда что между нами происходит? — Рон, — Гермиона замолчала, затем, чуть сглотнув наступающий в горле комок, продолжила, — как бы мы это не назвали, мне становится легче, когда ты рядом. Самое интересное то, что я и не тороплюсь это чем-то назвать.       Предательские слёзы скатились по впалым щекам гриффиндорки. Неужели обязательно нужно было нарушать то, к чему она целый месяц привыкала? Это не дружба, но и не любовь. Это нечто другое. С Роном можно поделиться тем, с чем не поделишься с Гарри, Рона можно обнять тогда, когда плохо или тогда, когда на душе радостно, с Роном можно заснуть на диване в гостиной, зная, что большего он себе не позволит. Стена между ними стала рушиться. Разбирая ту по кирпичикам, Гермиона пыталась выстроить будущее. Холодные руки обожгли её лицо. Рональд нежно провел ладонью по щеке и коснулся губ — шершавые, потрескавшиеся от ветра, но такие желанные. Прикоснувшись к холодным губам Гермионы своими, Рональд прижал девушку к себе, обхватывая ту руками чуть ниже талии. Гермиона запустила ладони в волосы юноши и наслаждалась поцелуем. Пускай этот поцелуй можно было назвать передружеским, Рон бы в свою очередь назвал его — недолюбовь. Он не чувствовал того же с Лавандой. С Браун их поцелуи были частыми, заходившими куда более доступного, но именно с Гермионой в груди зарождался трепет и страх всё разрушить.

***

— У тебя всё в порядке? — На своем лбу юноша почувствовал тёплую ладонь девушки, — не заболел? Сейчас опасная погода, просквозиться — раз плюнуть!       Лаванда потуже завязала на шее возлюбленного шарф, поправила шапку и застегнула верхнюю пуговицу пальто. Ещё не хватало простудиться! Ему пора готовиться к предстоящим экзаменам, а никак не валяться больным в постели. Гуляя по улочкам Хогсмида, влюбленная парочка заглядывала во встречающиеся по пути магазинчики. — Рон, я с кем разговариваю? — отчитывающий тон заставил юношу выбраться из собственных мыслей и обратить внимание на девушку, — Наконец-то! Где пропадаешь? — Задумался просто. — Что там с Рождеством? — До него еще полтора месяца, — задумчиво протянул Уизли. — Это да. Я имею ввиду, как ты относишься к предложению отметить Рождество у моих родителей? — Лаванда остановилась у скамейки, чуть отряхнула ту от осенних листьев. Садиться не торопилась, так как затаив дыхание она ждала ответа Рона. Лаванда давно хотела представить Рона своим родителям, рассказывая им, какой же он замечательный, внимательный и просто самый лучший. — Думаю, мои родители этого не одобрят. После смерти Фреда мы с братьями стараемся как можно больше общаться с родителям. К тому же, это первое Рождество без Фреда, — Рон притих, вспоминая нелепые подарки брата, новые шутки. Также ему вспомнилась Гермиона, которая почти каждое Рождество встречала в кругу семьи Уизли. — Хорошо, давай вместе поедем к твоим родителям, — воодушевилась Лаванда и присела на край скамейки. Так хотелось отметит этот праздник с любимым Роном. Подарок уже был убран в шкаф и дожидался того самого заветного дня. — Понимаешь, — Рон замялся. Такого он не ожидал. Перед собой Уизли снова увидел ту надоедающую ему в прошлом Лаванду Браун, которая так и норовила следовать за ним куда угодно, — не думаю, что это Рождество мы готовы принять гостей. Пойми, — Рональд присел рядом с девушкой, — дело не в нас, просто мама... — Я понимаю, — Лаванда поцеловала Рона. Минутный поцелуй не отозвался в нём ни капелькой нежности или даже страсти. Ни капелькой любви. Он позволял ей целовать себя. Пытался убедить, что ему показалось, что просто на улице погода не для поцелуев, неподходящее время и место. А разве с Гермионой тогда было подходящее время и место? — Рон… — Что? — парнишка оторвался от губ Лаванды. Та выглядела счастливой. — Скажи мне что-нибудь…       Сказать что? Что любит? Но это не так! Что просто нравится? Будет звучать глупо! Что сказать? «Спасибо, что ты у меня есть» — фраза мыльных опер. Что сказать девушке, которая смотрит на тебя со всей своей любовью и обожанием? Что можно сказать той, которую обманываешь. Те чувства, проскользнувшие в нём на войне, угасли. Не потому, что Лаванда стала хуже. Нет. Просто Гермиона стала лучше. Каждый день он влюбляется в неё и убеждается, что Лаванда оказалась снова минутным помутнением. Как объяснить это ей? — Я тебя люблю, — соврал парень и принял в свои объятья нелюбимую девушку. Вот так зарождается ненависть к себе.