Скажи мне что-нибудь...

      Каждое утро Рональд просыпался с одной лишь мыслью в голове. Эта мысль не давала ему покоя и продолжала истязать его вот уже до начала зимы. Как всегда, зима началась незаметно. Ещё в середине ноября на Хогвартс опустился пушистый белоснежный снег, покрывший просторы замка. Лаванда всё чаще назначала встречи, попутно восхищаясь предстоящими праздниками — она спланировала буквально каждый день каникул, совершенно не спрашивая Рона. Всё чаще приглашала того в свой дом, обычно тогда, когда родителей там не было. Первый день зимы они решили провести вместе. Поднимаясь в комнату девушки, Рон безразлично слушал её щебетание, с чем-то соглашался и невпопад кивал. Лаванда закрыла дверь и присела рядом с Роном. От неё пахло цитрусовыми и слегка приторными духами. На шее давно затянулась рана, оставив за собой чуть заметный шрам, который Лаванда умело скрывала. Навязчивые руки девушки скользнули по плечам рыжеволосого юноши и пробрались под рубашку. Его тело покрыли лёгкие мурашки, и если их Лаванда расценивала как вожделение, то Рон лишь передернулся от холодных рук девушки. Всё шло по сценарию: жаркие поцелуи, упрашивающие близость, запредельные прикосновения, отточенные движение и последняя стадия — отвращение к себе. Отказавшись, Рон мог вызвать подозрения у Лаванды. Ему не хотелось делать ей больно, сам виноват. Сам всё начал. Сам дал надежду. — Подожди, — чуть отпираясь прошептал Рон. Желание возрастало, но он слишком часто позволял себе терять разум. — Родители вернуться ближе к вечеру, поэтому можешь не волноваться, — Лаванда продолжала оставлять дорожку поцелуев на оголённой груди Рона. — Я не об этом, — юноша схватил девушку за запястья и чуть поморщился, — нам нужно поговорить.       Как начать разговор Уизли не знал. Снова делать больно не хотелось, второй раз Лаванда не простит. Оставлять её сейчас было нельзя. Браун только перестали мучить кошмары и помог ей в этом он — Рон Уизли. Для неё он значил слишком многое и разбить девушке сердце вновь Рон не мог себе позволить. — Что-то случилось? — встревожилась Лаванда и бережно посмотрела в глаза Рона. — Нет, — помотал головой Рон, — то есть да. В этом году начнутся каникулы чуть раньше и я уеду в «Нору» почти на два месяца. — Мы же сможем видеться? — с надеждой пробормотала Лаванда, хотя ответ и так лежал на поверхности. — Нет, — Рональд привстал с дивана и поправил рубашку, — мы решили навестить Билла с Флёр.       Он врал. Он так нагло врал ей без доли стыда. Другого выхода кроме вранья Рональд не видел. Пока ещё не было решено, что делать дальше со своей двойной жизнью. Если бы не чувства к Гермионе, он всецело был бы поглощен Лавандой Браун. Та ему нравилась: чуть смешная, всегда улыбается и старается сделать всё для того, чтобы Рону было с ней рядом хорошо. Он это знал, продолжая делать вид, что не замечает. Торопить события и превращать их отношения в серьёзные не хотелось, хотя, кажется, Лаванда давно уже считает по-другому. Чуть замявшись, Рон подошёл к Лаванде и стал оправдываться, твердя про сложный период, неутихшую боль, необходимость побыть с семьей. Он придумывал тысячу причин, только чтобы она, Лаванда, не стала в нём сомневаться и продолжала смотреть на него с обожанием. Гермиона никогда не позволяла себя такого взгляда в его сторону. Гермиона не любила его так же, как любит Лаванда. Рон старался уберечь те чувства, которые окутывали его каждый раз с новой силой. С ней ему было легко, а с Гермионой земля уходила из-под ног, но он чувствовал, что их отношения скоротечны. Он был более чем уверен. — Хорошо. Только пиши мне, — девушка подошла к любимому, — пожалуйста, — шёпотом, еле различимым шёпотом девушка старалась скрыть слёзы. Давно стала замечать, что Рон больше не тянулся к ней, нехотя соглашался на встречи, целовал сухо и уходил раньше обычного. Порой посещали мысли отпустить Рона, предложить остаться друзьями. Какими, Мерлиновы подтяжки, можно быть друзьями, если от одного прикосновения сходишь с ума? Ни за что на свете она не должна потерять Рона! Пускай разлюбил, пускай появилась другая, ведь если он приходит к ней, к Лаванде, значит, что-то еще теплится в его груди. — Хочешь, каждый день буду писать? — юноша заглянул девушке в глаза, заботливо заправляя той выбившуюся прядь волос за ухо. — Не хочу. Так ты не будешь скучать. — Ещё как буду! — заверил ту Рон и для достоверности прикоснулся к её губам. — Скажи мне что-нибудь? — Лаванда закрыла глаза и уткнулась парнишке в грудь. Что угодно, Рон, скажи мне что угодно. Я всё приму, я всё пойму. Ври мне. Я разрешаю, только не уходи, я прошу тебя. Не уходи. — Я люблю тебя, — зажмурившись выпалил Рон и лишь сильнее прижал к себе девушку. Она не должна видеть его перекосившееся от ненависти к самому себе лицо. Когда-нибудь он сможет во всём ей признаться, но не сейчас.

***

— Зачем ты это делаешь? — Гарри схватил девушку чуть выше локтя, — зачем ты это делаешь? — во второй раз выплюнул слова Поттер. — Отпусти, — шикнула Джинни, — ты делаешь мне больно, — ни один мускул не дрогнул на её лице. Снова выслушивать оправдания она была не намерена. Каждый разговор приводил обоих в тупик, в очередной раз доказывая, что их отношения себя исчерпали. — Не отпущу, пока не ответишь на мой вопрос, — продолжал Поттер, но хватку всё же ослабил. — Я не собираюсь отвечать на глупые вопросы, — Джинни резко дернулась и высвободилась из рук Гарри. — Наверное, я идиот, раз не могу понять что произошло между нами? — Знаешь, я с тобой соглашусь, — сверкнула глазами Джинни, — ты идиот!       Повернувшись на каблучках, Джинни покинула гостиную, стараясь всем своим видом показать, что разговор окончен и бессмысленно бежать за ней, останавливать и что-то спрашивать вновь. Бесполезно. Поттер со всей силы ударил кулаком в стену. Может эта девчонка хоть раз послушать его? Хоть раз позволит ему попытаться оправдать себя. Объяснить, какого ему сейчас.       Продолжая цепляться за воспоминания, Гарри опустился в кресло. Смеющаяся Джинни Уизли, со своей рыжиной, не выходила у него из головы. Он помнил ещё совсем маленькую девчушку, которая боялась взглянуть на Поттера, а взглянув же — щёки становились пунцовыми и Джинни старалась убежать от него. Скрыться, спрятаться, только чтобы Гарри не видел, что она стесняется его. Как и сейчас: Джинни убегает от Поттера, точнее избегает. Только теперь не от стыда, а от того, что не хочет видеть. Уизли надоело вытаскивать Поттера из прошлого. Нет ничего хуже соперничать с воспоминаниями, пускай и такими ужасными… — Гарри, — Поттер ощутил на своём плече чью-то холодную ладонь и, чуть вздрогнув от неожиданности, обернулся. Рядом с ним стояла Гермиона, на её лице застыл ужас, руки дрожали не от холода, а от испуга. — Что случилось? — Поттер подскочил с кресла и схватил Гермиону за плечи. — Там, Джинни, — прошептала Гермиона, — в больничном крыле.       Что могло произойти за каких-то десять минут? Или… Мерлин! Он просидел здесь уже около часа. Быстро, однако, летит время. — Что случилось? Гермиона! — обезумевший парень тряс подругу за плечи, пытаясь хоть как-то достучаться до девушки, но та лишь мотала головой, объясняя это тем, что лучше ничего не спрашивать сейчас, а просто, без оглядки, мчаться к Джинни. Как, впрочем, Гарри и поступил.       Не замечая на своём пути никого и ничего, сталкивая людей, перепрыгивая ступени, он бежал к ней. К той, которая была самой любимой, самой нужной. К своей Джинни Уизли. Ворвавшись в больничное крыло, на одной из пустых кроватей он увидел её: бледная, слившаяся с белизной постельного, укутанная одеялом. На ватных ногах он подошёл чуть ближе. Он не готов потерять ещё и её! Не готов терять снова. Какой же ты идиот, Поттер, что смог забыть о настоящем. Ведь в настоящем есть она, Джинни Уизли. Кто как не она была рядом с тобой? Кто как не она защищала тебя? Оберегала твой сон? И после очередного кошмара прижимала только крепче к себе. Ведь ей тяжелее — она потеряла брата. Но такая хрупкая девушка продолжала улыбаться и смеяться. Правильно, теперь есть настоящее. Есть будущее. Было… — Джинни, — беззвучно проговорил Гарри и опустился на колени. Бережно накрыв её маленькую ладошку, Поттер уткнулся в ту лбом и закрыл глаза. Всё что угодно он готов сделать, только чтобы она жила. — Гарри, я не собираюсь умирать, — Поттер услышал шёпот. Он услышал её улыбку. — Что случилось? — в уголках глаз блестели слёзы, но Поттер не обращал внимания на них. Пускай Джинни снова видит его слабым. Герои тоже плачут, Героям тоже больно, Героям тоже страшно. — Не скажу, ты будешь ругаться. — Конечно буду! — Вот поэтому и не расскажу, — Джинни попыталась засмеяться, но тело сковала боль. — Джинни, — с лица девушки Поттер убрал прядь волос, обнажив лоб, покрытый бисеринками пота. Перебрав всевозможные варианты, Поттер так и не мог понять что могло произойти с Джинни, — прости меня. — Гарри… — Нет, Джинни. Не говори, пожалуйста. Мы и так с тобой сказали слишком много грубых слов друг другу. Я больше не хочу тебя терять. Я безумно, слышишь, — Поттер сильнее сжал ладонь девушки в своей, — безумно тебя люблю. — Я тоже, — выдохнула Джини, — люблю тебя. — Джинни! — звенящий возглас раскатился по пустому больничному крылу и заставил парочку вздрогнуть от неожиданности, — Джинни! Прости меня, бестолкового! Я, правда, не хотел! Я смешал не те ингредиенты! Больше такого не повторится! Я закрою свой чёртов магазин! Обещаю! — Джордж, запыхавшийся, раскрасневшийся, на повышенных тонах пытался вымолить у сестры прощения. И угораздило его оплошаться! Он так хотел помочь сестрёнке. — Всё хорошо. Мне лучше. Сама виновата, сама попросила этот пузырёк. — Что за пузырёк? — Поттер не понимал всего происходящего, в голове молоточком звучало: по вине Джорджа Джинни здесь. — Я хотела почувствовать то, что сейчас испытываешь ты. Хотела понять тебя. Написала Джорджу в письме об этом, вот он и прислал мне пузырёк, содержимое которого должно было «оголить» мои чувства, скажем так. Я винила себя, своё бесчувствие. — Видимо, я добавил не тот… — Уизли, мы можем поговорить наедине? — Гарри, он же не виноват… — Я скоро вернусь.       Покинув помещение, Поттер, как только за ними закрылась дверь, схватил рыжеволосого юношу за шиворот. Ростом он уступал собеседнику, но не уступал ему в злости. — Никогда. Больше. Не. Смей. Испытывать. На. Ней. Свои. Чёртовы. Проделки, — выплюнул Поттер. И что в том, что Джордж брат Джинни? — Гарри, я не знал, — Джордж был напуган тем, что случилось с сестрой. Это его промах. Без Фреда ни черта не получается. Без Фреда всё не так. На что он надеялся? Курс Зельеварения не пройден до конца, что у него может получиться?       Поттер отпустил друга, извинившись перед ним, и, сняв очки, потёр переносицу. — Всё будет хорошо? — Да, я уже поговорил с мадам Помфри. Тот пузырёк я отнес Слизнорту, он скажет, в чём дело, что именно вызвало… — Я понял. Прости меня, просто я так испугался. — Это ты прости меня, я такой дурак, что решил испробовать свои силы. Без Фреда ничего не выходит. Он всегда подправлял и добавлял мои идеи. Так у нас было всегда, — Гарри чувствовал боль Джорджа. Он знал, что тому было необходимо чем-то занять себя. Его не стоит винить, он пытался, хотел как лучше. — Пойдём к ней. Она ждёт.