Любимый сон.

      Потянулись странные дни, для остальных людей ничем не отличающиеся от предыдущих или вообще от всего того, что люди называют серой рутиной или просто рутиной. даже без упоминая цвета, но нашему главному герою казалось, что на самом деле всё не так. Вернее, он просто знал, что всё это не так. Прошли первые дни, наполненные сомнениями в собственной адекватностью, мелькающей, как деревья за окном мчащегося поезда, жалостью к себе (надо было отдыхать, сколько можно быть трудоголиком, а теперь…теперь уже поздно. Наверное, теперь надо только лечиться).       Такая мысль зародилась, метнулась пару раз на границе сознания в панике и исчезла, отогнанная властным голосом, звучащим где-то внутри, в самых сокровенных глубинах. Не смей даже думать! Ты ведь был создан для этого, ты хотел этого! И там, куда ты ходишь каждую ночь, ты на своём месте. Потому что я лучше тебя знаю, кто ты.       Несмотря на то, что чем бы он ни занимался, молодой мужчина думал только о своих снах, а также о возможности путешествий в сновидениях, он выполнял любую работу быстро, качественно и даже с каким-то тайным удовольствием. Так, наверное, жуёшь пряную, терпко-горькую зелень, и думаешь не о том, что для тебя это не еда. да и вообще, это не твоя еда, а думаешь о другом, связанном с ней же: например, о ночном дожде, омывающем зелень, о запахе озона и раскатах грома, о табунах диких лошадей, мчащихся по изумрудной зелени… Нет, теперь, после этого ощущения волшебства, идущего впереди любого волшебства и любого чуда, парень не мог думать прозаично и банально даже о тех вещах, которые были прозаичными и банальными на самом деле.       За матовым окном (просто грязным) плескался жидкий свет с оттенками молока (было слякотно и пасмурно, и на небе, и на Земле), и небо, сливающееся с землёй, переливалось всеми оттенками жемчуга, приближая и без того близкий горизонт.       Молодой человек вышел на улицу; городская сырость приятно обволокла его миллиардами невесомых заблудившихся капель дождя, в каждой из которых вместо радуги играл полусвет.       На несколько мгновений Виктор закрыл глаза, прислушиваясь к огромному миру, окружающему его; был промозглый и слякотный осенний пасмурный день, плавно перетекающий в ранний вечер…       «Сегодня, когда я снова лягу спать, я хочу вернуться в тот самый мир. Неважно, как он называется и где находится, важно, что он есть. Я знаю, что он есть и я обязательно попаду туда. Ведь это именно благодаря ему я стал настолько живым…и я чувствую себя очень живым. Я не оттуда и не отсюда, мне кажется, что теперь я из двух миров, из этого и из того. И я дострою там свой шалаш, а потом построю дом, в несколько этажей, в тени, с переплетением этажей. коридоров и комнат, каждая из которой будет потайная. И это будет выглядеть вовсе не так, как выглядело бы в этом мире.»       Мимо сновали люди, прячась от моросящего дождя под зонтами и кутаясь в воротники пальто. Но ни один из них не натыкался на странного парня, стоящего посреди дороги с закрытыми глазами и чему-то странно улыбающегося. Подумаешь, мало ли о чём он мог задуматься…       «Я знаю, тот мир населён. Только там надо провести чуть больше времени. А чтобы не проспать в моём мире несколько суток. что я и так и так вряд ли смогу сделать, надо просто найти способ ускорить время в том мире и замедлить в этом. Ведь умел же я когда-то в далёком детстве за одну ночь и за один сон сделать столько всего интересного, на что в моей обычной жизни пацана несколько дней потребовалось бы! Так почему я не сумею сейчас?»       — Слыш, Витёк, ты, что ли? — услышал Виктор знакомый голос. Его хороший знакомый, с которым он пересекался время от времени во время совместных заданий, разглядел его в толпе. — А что ты тут делаешь? Девушку поджидаешь, что ли? Ну-ну, давай. Счастливчик! Прикинь, а я вот…       Даже с закрытыми глазами Виктор чувствовал приближающегося к нему Санька, весёлого бесшабашного парня, котому всегда чего-то не хватало, чтобы стать признанной душой любой компании., но что его всё равно никогда не растраивало. Он словно видел его в виде небольшого Солнца, красного и багрового, как и полагалось светилу, но не отбрасывающего лучи, а потому слабо греющего. Солнце должно греть, а вблизи оно должно обжигать; а этого у Санька. представленного в образе Солнца, не было.       Сфокусировавшись на том месте, откуда доносился голос приближающегося приятеля, парень открыл глаза.       Как и следовало ожидать, всё вокруг предстало перед ним ещё более рельефным и выпуклым, а краски, даже сосредоточенные в основном вокруг белого, серого и чёрного, наполнились ещё большими яркими нюансами, не выходя при этом, как ни странно, за пределы своего обычного и нормального цветового спектра.       Санёк от изумления остановился и присвистнул.       — Что за…это как ты так, а? — спрашивал он удивлённо — Ты что, линзы теперь носишь, да? А мне почему не сказал, дружище? И вообще, почему у тебя глаза только что светились, а? Это что, линзы из магазина приколов, да? Типа, вампиром на Хеллоуин нарядишься, да? Ну ты, чувак, даёшь…