Фальшивый ангел

      — Мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь, — Куроцучи выглядела искренне расстроенной, рассеянно передвигая по тарелке омлет. — А ты чего не ешь?       — Просто задумался, — я всё никак не мог собраться с духом, чтобы выпроводить её. Внезапно вся эта дурацкая история, в эпицентре которой я так некстати оказался, утомила меня. А ведь мог сейчас витать где-то в облачках с Сасори, но Данной и коротать вечность за спорами об искусстве! И что я получил вместо этого? Вражескую деревеньку с кучей непонятных проблем, жуткого маньяка, кромсающего местных шиноби направо и налево, сексуально озабоченную Цучикаге и кота!       Некко словно понял, что я вспомнил про него, и громко мяукнул, уставившись на подоконник. Услышав звук бьющегося стекла и уже успев догадаться, что меня ждёт, я нехотя повернул голову, молясь всем Богам, чтобы разбилась какая-нибудь фарфоровая посудина или одна из моих глиняных поделок.       — Чёрт! Больно как! — я лишь разочарованно вздохнул. Видимо, везение окончательно покинуло меня, потому что только что влетевший в окно Наруто с озабоченным выражением лица пытался вытащить из кровоточащей ноги осколок хрустального ангела. Того самого ангела, которого мне на новоселье презентовала Ино как символ нашей зарождающейся дружбы. Чёрт, девчонки-то придают какое-то сакраментальное значение подобным вещам!       — Погоди, — Куроцучи уже успела обогнуть стол и довольно проворно оказывала первую медицинскую помощь пострадавшему. Через пару минут о неудачном приземлении напоминали только несколько капель крови да разбитая статуэтка. Наруто с виноватым видом собирал осколки.       — Ээээ, извини, — он широко улыбнулся, выкидывая блестящие останки нашей с Ино дружбы.       — Ты о существовании дверей слышал когда-нибудь? Вот смотри, — я подскочил к выходу из кухни и широким жестом очертил дверной проём, — через эту несложную прямоугольную конструкцию обычно заходят люди. Иногда особо вежливые даже стучат.       — Я знаю, — выражение лица Узумаки было абсолютно серьёзным. — Просто через окно быстрее. Кстати, а ты что здесь так рано делаешь?       Он с подозрением уставился на полуголую Куроцучи, ожидая ответа. Я почувствовал, как начинаю краснеть то ли от смущения, то ли от злости. Блин, Узумаки, что мы можем делать тут вдвоём?! Паззлы собираем на раздевание!       — Разрабатываем план по поимке серийного убийцы шиноби, — спокойно ответила моя подруга, доедая омлет. Я почувствовал невольно восхищение: ничего не берёт эту невозмутимую женщину!       — А, вон оно что, — Наруто почесал затылок и понимающе улыбнулся, слегка покосившись в сторону моей всё ещё полной тарелки. Тут же послышались сдавленное урчание. Похоже, Хината всё-таки не кормит его. — И что придумали-то?       — Пока ничего. Угощайся, — под его просяще-голодным взглядом устоять было невозможно: я, стараясь не смотреть на вкусно пахнущий бекон, пододвинул ему свою тарелку.       — А ты?       — Я уже наелся.       Наруто тут же принялся за мой завтрак, радостно причмокивая и периодически пытаясь что-то произнести. Мне лишь оставалось спокойно наблюдать за ним, прихлёбывая молоко из стакана и стараясь избегать смешливого взгляда Куроцучи. Может, он специально тащится в такую рань на мою кухню, чтобы поесть?       — Если тебе нравится, как я готовлю, можешь переехать ко мне, — я вяло пошутил, стараясь нарушить возникшее молчание.       — Эээм, — Наруто явно замешкался, прежде чем нашёлся, что ответить. — Мне нравится, как ты готовишь, Дей. Но, я не из таких… Понимаешь?       Я удивлено уставился на его вмиг порозовевшую физиономию и сдавленно хихикающую Куроцучи. Каких ещё таких?       — Нет, ты не думай, — Наруто явно не так истолковал мой изумлённый вид. — Я не против таких вещей. Один раз даже я с Саске поцеловался. Это было в последнем классе перед экзаменами, я тогда на парту сел, хотел с этим придурком выяснить отношения из-за Сакуры и…       — Да ты о чём вообще?!       Куроцучи, уже даже не пытаясь скрыть эмоции, во всю хохотала, вытирая наворачивающиеся на глаза слёзы. Узумаки осёкся, виновато всматриваясь мне в лицо. Даже есть перестал.       — О тебе и Сасори. Вы же все там попарно работали. Всё время вместе. Все дела. И опять же лаком ногти красили, да и причёска у тебя такая….       — Причёска?       — Д-да, — под моим угрюмым взглядом он говорил уже менее уверенно. — Ты же раньше с длинными волосами ходил.       — Ходил, и что? — всё ещё не понимая, к чему он клонит, в поисках поддержки я повернулся к своей подруге. Та сквозь слёзы лишь замотала головой, пытаясь что-то произнести.       — Дей, Наруто х-х-хочет, — она судорожно сглотнула, пытаясь восстановить дыхание, — хочет сказать, что он не гей.       Похоже, моё вытянувшееся при этих словах лицо окончательно добило её, потому что она упала грудью на стол, предоставив нам возможность лицезреть подрагивающую из-за сдавленных всхлипов спину. Наруто же, который успел прикончить яичницу и принялся за последнюю пачку чипсов, на которую я возлагал большие надежды, лишь изумлённо переводил взгляд с меня на Куроцучи и обратно. Впрочем, подобное удивление совсем не мешало ему методично уничтожать мой провиант.       — Погоди, — я, наконец, сложил все кусочки воедино. — То есть всё это время ты думал, что мне нравятся мужчины? Из-за того что я ходил с длинными волосами? У Шикамару тоже длинные волосы!       — Ээээ, — мой вопрос явно поставил Узумаки в тупик. — Да не то чтобы только из-за этого. Ногти ещё. И Шикамару волосы подвязывает.       — И что?! Мне нравились мои волосы! Понимаешь! Просто кайф было с такой причёской ходить! — я сам не заметил, как перешёл на крик, заставив несчастного Наруто сжать голову в плечи. — А ногти! Это просто была часть имиджа Акацуки, как ваши протекторы.       — У вас же тоже были протекторы.       — И что? Нам вот одних протекторов не хватило! Не все же довольствуются малым, как скромные шиноби Конохи.       — Да ладно, — Наруто примирительно улыбнулся. — Не гей ты так не гей. Мне-то что. Но даже если так, я всё равно не могу к тебе переехать — у нас же с Хинатой свадьба в следующем месяце. Сам понимаешь, поздно уже куда-то рыпаться.       Он слегка грустно совсем не по-нарутовски вздохнул, так что я решил не упоминать, что моё приглашение было всего лишь неудачной шуткой.       — Так и чего ты припёрся-то сегодня? — я вспомнил, что так и не узнал причину, по которой это светловолосое недоразумении разбило единственную дорогую мне вещицу в этой комнате. Кроме кота, разумеется. Подозрительно заткнувшегося кота.       — Блин, Некко! — не дождавшись от Наруто ответа, я кинулся в соседнюю комнату. — Да что за утро такое!       Огромная кошачья тушка, счастливо мурча, во всю валялась на изрядно подранном плаще Цучикаге, ещё недавно бывшим кипенно-белым. Резким движением выдрав накидку из-под своего коварного питомца, который, видимо, ещё вчера вечером замыслил это грязное дело, я осмотрел её. Пожалуй, даже при самой радужной перспективе из плаща теперь могла получиться прекрасная половая тряпка.       — Верни игрушку коту, — пропела над моим ухом уже успевшая одеться Куроцучи. — До вечера.       Легко чмокнув меня в щёку, на глазах у ошалевшего Наруто девушка скрылась за дверью. Затем, видимо, что-то вспомнив, просунула голову сквозь проём и, широко улыбнувшись, проговорила скороговоркой.       — Кстати, Наруто, я могу поручиться за стопроцентно гетеросексуальную ориентацию Дея. Всем пока!       — Что она сказала? — Узумаки выглядел вновь озадаченным. — Я что-то не понял.       — Забей. Это и неважно. Так зачем ты пришёл-то?       — Хотел сказать, что тебя вызывает Какаши-сенсей по поводу решения Каге. И что Ино с Сакурой вчера очнулись. Слушай, а у тебя ещё чипсов нет?       Я уже не слышал, что он спрашивает, почувствовав, как огромная тянущая боль вдруг покинула моё бренное тело. Ино очнулась! Я даже сам представить не мог, как это важно для меня.

***

      — Яманака-сан на процедурах, заходи попозже, — бесцветным голосом возвестила медсестра, даже не взглянув на меня.       — Да я уже пятый раз прихожу! Что у неё через каждые полчаса процедуры?! — эта бледная поганка с вечно кислой физиономией не пускала меня в палату к Ино, прикрывая идиотскими отговорками своё нежелание оторвать зад с насиженного места.       — Да, — всё тем же мерзким голосом отчеканила она, продолжая беззастенчиво пялиться в монитор. Вот же сволочь! Пасьянсы раскладывает. — У особо тяжёлых пациентов процедуры каждый час.       Ага, конечно! Да кому ты заливаешь, кошёлка тупая!       — Хорошо, я подожду, — я с независимым видом уселся на диван, находящийся напротив приёмной. Медсестра сделала вид, что не заметила моей реплики, так и не удосужившись одарить меня презрительным взглядом. Вот же глупая курица! Не зная, чем себя занять, я взял наугад один из медицинских журналов, лежащих на столе, и, открыв посередине, сделал вид, что читаю, на самом деле украдкой наблюдая за противной медсестрой. Как только она куда-нибудь слиняет, я сумею проскользнуть в палату.       Долго ждать не пришлось: буквально через каких-то пятнадцать-двадцать минут из коридора послышались уверенные шаги, а лицо мерзкой кошёлки расплылось в ещё более мерзкой улыбке. И кого же это она так рада видеть-то?!       — Ой, Саске-сан. А Вы наверно к Сакуре-сан, да? Проходите, она будет так рада!       Да что это за хрень такая?! Учиха?!       Хрень тем временем царственно повернула голову в мою сторону и, слегка прищурившись, усмехнулась. Моя перекошенная физиономия могла бы его изрядно повеселить. Если бы Учиха Саске умел веселиться, конечно.       — Я пришёл к Ино, Рюгецу-сан. Проводите меня, — Учиха спокойно обогнул стойку приёмной и, не дожидаясь разрешения, повернул к палатам общей терапии.       Стерпеть подобной наглости я, конечно, не мог, и тут же понёсся за ним следом, когда на моём пути встала всё та же бешеная кошёлка.       — Вам нельзя! — она мужественно выпятила хилую грудь, набирая в лёгкие побольше воздуха для заготовленной тирады.       — Ага, с чего это? Раз ему, — я ткнул пальцем в развернувшегося в вполоборота Учиху, — можно, то и мне тоже!       — Не пущу!       — Ой, отойди, а, — запас моей вежливости подошёл к концу, и, отодвинув раздувшуюся от злости тушку медсестры, я двинулся вслед за Учихой.       — Тебе нельзя, — теперь мне дорогу преграждал уже и этот самоуверенный придурок. Сегодня прям твой день, Дейдара!       — Отвали, хм. Я тут весь день торчу, а ты только пришёл. И вообще, чеши к своей розоволосой пассии, а Ино оставь в покое.       По непроницаемому взгляду Учихи было невозможно ничего понять. С чего вдруг вообще этому недоумку потребовалась моя Ино?       — Яманака имеет хотя бы отрывочные воспоминания о том, что произошло, — к моему безграничному удивлению Учиха всё же снизошёл до пояснений. — По приказу Хокаге я должен её допросить. Других посетителей к ним пока не пускают. Разве тебя не предупредили?       Я со злостью посмотрел на как-то сразу съёжившуюся медсестру. Вот же бревно трухлявое! Неужели нельзя было сразу сказать? Взорвать её, что ли? От мстительных мыслей меня оторвал отрешённо-спокойный голос Шикамару, который как по мановению волшебной палочки оказался у меня за спиной.       — О, Саске, хорошо, что я тебя догнал, — по меланхоличному виду Нары как-то сразу становилось понятно, что он не особо спешил. — Тебя вызывает Какаши-сенсей. Срочно.       — Я же собирался поговорить с Ино, — Учиха даже не дёрнулся, продолжая невозмутимо стоять на месте. — С Ибики она разговаривать отказалась вроде как.       — Я сам с ней поговорю — мне она не откажет. Для тебя есть дела поважнее: опять пропала группа шиноби.       Чёрт! Я с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Когда же вся эта ерунда закончится? Хотя, может, удастся уговорить Нару взять меня к Ино.       — И не проси, — Шикамару даже не дал мне слова вставить. — Я на задании. А ты будешь её отвлекать. Вечером зайдёшь.

***

      Ино мягко сопела в подушку, подложив под голову руку. А я, гордо восседая на краюшке её кровати, не переставал любоваться ею. Так и не сумев добиться разрешения посетить её днём, я последовал совету Шикамару и притащился ночью, когда дежурившие медсёстры теряли бдительность. Впрочем, не только они, громко похрапывая на каталках, видели сладкие сны. За три ночи, которые я провёл на подоконнике в палате Ино, она так и не проснулась, а я, как мог, старался оберегать её хрупкий сон. Иногда её мучили какие-то кошмары, и она, тихонько всхлипывая, судорожно сжимала простыни. Не зная, чем помочь, я обычно садился рядом и успокаивающе гладил её по волосам.       Сегодня опять всё начиналось просто отлично: она безмятежно спала, иногда даже радостно улыбаясь, словно видела какую-то красочную сказку. И я улыбался вместе с ней, бережно гладя её тонкие пальцы. Мда, Дейдара, кажется, ты стал чокнутым романтиком, которых всегда так яростно презирал!       — Саске, — глухой просящий шёпот раскатом грома разразился в моей голове. И моя улыбка как-то сразу угасла.       — Саске, — она снова просительно зашептала, стискивая мои пальцы. — Помоги мне. Я так люблю тебя.       Я резко выдернул руку и метнулся к окну, чтобы выскочить до того, как она проснётся. Объясняться с Ино сейчас я просто не хотел. Да и что я мог сказать-то? Она ждала совсем не меня. Хотя, она же всегда его любила вроде, просто я, идиот такой, этого не понял.       Я рассеянно взглянул на окно, спрыгнув с козырька. Зато теперь я точно знаю, что делать дальше. Я внезапно вспомнил недавний разговор с Хатаке Какаши по поводу положительного решения совета Каге на мой счёт. И его весьма неожиданное предложение, на которое ещё три дня назад я собирался ответить согласием. Но теперь никакой надобности в раздумьях нет — в этой деревне меня больше ничего не держит.

***

      На сборы мне потребовалось чуть больше двух дней. Самым сложным было решить, куда пристроить Некко, — брать его с собой я не мог. Неизвестно чем обернутся мои поиски. Да и в том, что я останусь жив, я был далеко не уверен. Поэтому к подбору будущего хозяина надо было отнестись с умом.       Наруто и Хинату я сразу отмёл: они себе еду не могут приготовить, а кот у них и вовсе будет на сухом пайке сидеть. Киба — собачник, Шикамару — лентяй, Чоджи — неплохой вариант, но вдруг он забудется и случайно съест Некко? В общем, оставался всего один человек — хотя, наверно, я сразу всё решил, просто не хотел себе в этом признаваться. Придётся посетить Ино ещё один — самый последний — раз.       Я задумчиво сел за стол, виновато посматривая на Некко, который явно почувствовал что-то неладное и потому сменил привычно безразличную манеру поведения на приторно-ласковую. Рассеянно почёсывая его рыжую голову, я задумчиво смотрел на белый лист бумаги перед собой. Наверно, всё это лишено какого-либо смысла, но я хотел, чтобы Яманака Ино знала, что она для меня сделала. Пусть даже ей всё равно.       Собравшись с мыслями, я начал писать самое сложное и одновременно самое лёгкое письмо в своей жизни.