Глава 10. Дейдара.
14 мая 2016 г., 10:41
— Эй, — я неловко щёлкнул пальцами, подзывая официанта. — Подлей ещё!
— По-моему, Вам уже хватит, — парень кисло усмехнулся, глядя на моё раскрасневшееся лицо и неуклюжие ужимки.
— Слушай, ты бы держал своё авторитетное мнение в каком-нибудь укромном месте. Например, — я запрокинул голову и почувствовал, как в горле что-то мерзко булькает, — в жопу себе можешь его засунуть.
На меня накатила волна какого-то истерического смеха, и, не удержавшись, я громко расхохотался, не замечая укоризненного взгляда остальных посетителей. Я просто бездумно бродил по городу, пока не зашёл в один из местных уютных ресторанчиков и вот уже целую вечность методично надирался под осуждающие перешёптывания обслуживающего персонала. Кафе было совсем небольшим, куда тихими вечерами приходят парочки или даже целые семьи, чтобы приятно провести время в кругу любимых людей. И клиенты вроде меня, видимо, здесь были большой редкостью.
Скорее всего от того, чтобы вежливо меня выпроводить из заведения, персонал удерживала легко узнаваемая форма шиноби и мой весьма свирепый взгляд. Громко причмокнув губами и опрокинув последнюю плошку саке, я обвёл мутным взглядом помещение: семья с тремя маленькими, неимоверно послушными детьми, которые с любопытством таращили на меня свои крохотные глазёнки, да две тщедушных парочки, которые старательно изображали бурный интерес друг к другу, пытаясь не замечать моих воплей. Ни тренированных шиноби, ни даже каких-нибудь зачуханных охранников. В этом зале просто некому было меня вышвырнуть, поэтому все эти идиоты старательно отводили глаза, покорно выслушивая пьяный поток моего сознания.
Что ж, это их личное право!
— Дамы и господа, — я в лучших традициях пьяных тостов постучал неизвестно откуда взявшейся вилкой по пустой чашке. — Прошу внимания!
Я с наслаждением наблюдал, как все тут же притихли и с печальной покорностью воззрились на моё пошатывающееся тело. Понимая, что на ногах удержаться будет не так легко, я присел на краешек стола, тут же почувствовав на себе ненавидящий взгляд официанта. Впрочем, на этого тупого трусливого придурка мне было сейчас абсолютно наплевать: моя душа хотела выговориться. И, наконец, я нашёл свободные уши — в этом зале все так боялись меня, что готовы были слушать мой бред вечно.
— Итак, — я улыбнулся и хлопнул в ладоши, — моё имя Цукури Дейдара! И я… знаете кто я?
Пошатываясь, я двинулся в сторону одной из парочек. Девушка тут же испуганно прижалась к своему спутнику, а он лишь стыдливо стал озираться по сторонам. Я подошёл к их столику и навис над ними, продолжая безостановочно икать.
— Вот ты, красотка, — я угрюмо посмотрел на сжавшуюся темноволосую девчонку, краем сознания подмечая, что сделал ей огромный комплимент: она была какой угодно, но никак не красивой, — как ты думаешь, кто я?
Она лишь смотрела на меня круглыми глазами, от страха, похоже, совсем потеряв дар речи.
— Отвечай! — я со злостью стукнул по столу, от чего стоящие на нём приборы дружно звякнули, слегка подпрыгнув.
— Я. я… не знаю, — она уже плакала, всё больше прижимаясь к трусливому ослу, сидящему рядом с ней.
— Не знаешь, — моё лицо перекосило, и я вдруг почувствовал какое-то ужасное облегчение. — Не знаешь. Я преступник. Точнее, был преступником. Убийцей! Убивал таких как ты каждый божий день. Иногда уничтожал целые семьи. Да-да, семьи, — я повернулся к мужчине с женщиной, которые спешно натягивали курточки на своих детей, пытаясь незаметно ускользнуть. Не получилось. — Эй-эй, не торопитесь. Я только начал. Присаживайтесь-присаживайтесь. Так о чём я, хм? Я убивал. Честно, не могу сказать, что мне это приносило особое удовольствие, мда. Это просто была часть моего искусства. Я, знаете ли, был художником! Творцом! Гением!
Двое из троих детей тревожно смотрели на меня: они были слишком малы, чтобы понимать суть моего пьяного бреда, но потерянные лица родителей пугали их больше, чем я. А остановиться уже было невозможно: я чувствовал, как накопившееся напряжение буквально выливается из меня в это тихое помещение, в котором ещё недавно совсем царила такая беспечная атмосфера.
— Впрочем, меня тоже убили. Точнее, я сам себя убил, но это же мелочи, верно? — я ободряюще улыбнулся сидящей напротив девушке, а она лишь мелко задрожала. — И чёрт с ним! Я умер на вершине своего искусства! Почти счастливым! Понимаете, хм?! Счастливым! Да ни черта вы все тут не понимаете! — я одним ударом снёс стоящую на столе посуду, так что все вздрогнули, но никто даже не попытался встать. — Боже, какие же вы тут слабаки! За каким хреном они всё это выдумали?! Оживили меня! Оживили, мать вашу! Чтобы! Я! Здесь! Подыхал! Я ведь никому не нужен, да! Никому! Вы все, — я привстал и, качаясь из стороны в сторону, обвёл рукой притихшее помещение, — ненавидите меня! Да я сам себя ненавижу! Сам себя! Я ведь даже не человек! Чёрт возьми, не человек!
В ушах бешеным ритмом отстукивал пульс, и, не выдержав, я опять истерически захохотал, понимая, что уже не смогу остановиться. И сквозь свой дикий пугающий смех я вдруг расслышал тихий плач — самая старшая из трёх детей, девочка лет десяти, почти неслышно плакала, не сводя с меня огромных карих глаз. Я глубоко вздохнул и попытался мягко спросить, хотя голос отдавал адской хрипотой.
— Что, страшно тебе, малышка? Боишься меня?
Девочка лишь отрицательно замотала головой, роняя крупные слёзы и пытаясь перевести дыхание.
— Нет, не страшно, — шумно сопя, выдавила она, после чего вдруг резко подскочила и обняла меня за шею. — Я Вас не боюсь! Мне просто очень Вас жалко! Очень-очень! Простите нас!
***
— Дейдара! Стой, Дейдара! Я плёлся по одной из центральных улиц Конохи, стараясь не привлекать к себе внимания: позорного инцидента в ресторане мне хватило с головой. Надеюсь, эти люди простят меня за всё, что я сегодня натворил. Звонкий девичий голос в очередной раз окликнул меня, так что всё же, пусть и нехотя, но пришлось обернуться. На меня пристально-виновато смотрела подруга детства, нелепо выглядящая в огромном светлом плаще, который никак не вязался с её милой, слегка детской внешностью. Она уже успела подойти ко мне, попытавшись взять меня чуть выше локтя. — Отвали! — я грубо вырвал руку и пошёл дальше. — Дейдара, прости меня! — Куроцучи сделала ещё одну попытку меня удержать, но я легко перехватил её за плечи и прижал к стене. Тёмно-карие глаза как-то вызывающе странно смотрели на меня, будто это не она секунду назад просила прощения. Какой-то незнакомый цветочный запах витал в воздухе: внезапно я почувствовал небывалый прилив возбуждения. — Да пошла ты вместе со своими извинениями, сестрёнка! — не дав ей ответить, я резко подался вперёд, впиваясь в прохладные губы, чувствуя, как внутри меня всё больше нарастает дикая агрессия. Кажется, я, наконец, нашёл выход своим эмоциям! Куроцучи лишь сдавленно вздохнула, позволяя мне углубить поцелуй, но не отвечая на него. Одной рукой я притянул её к себе, а другой до боли сжал высокие скулы, выдохнув в лицо слова, больше похожие на животный рык. — Прощение придётся отработать… Она лишь сдавленно кивнула, окончательно повинуясь мне и полностью передавая контроль над ситуацией. Дикое непреодолимое желание накрыло меня с головой; я грубо сдавил её запястье: краем глаза успел заметить, как она слегка поморщилась, но промолчала. В голове пульсировала единственная мысль, которая давала отточенные указания моему пьяному изнывающему телу, — дотащить Куроцучи до кровати. Я двигался почти автоматически, абсолютно не заботясь о своей жертве, которая совершенно спокойно следовала за мной. В любом другом состоянии я бы задумался, почему она себя так повела: справиться со мной сейчас ей было вполне под силу. Мы шли абсолютно молча, словно не замечая друг друга. Как ни странно, Куроцучи была не напряжена, казалась, даже наоборот, с нетерпением ждала того, что должно было произойти. Захлопнув дверь в квартиру, я довольно жёстко подтолкнул свою добычу к старой тахте, не отрывая руки от её запястья. Она лишь податливо прильнула ко мне и мягкими губами впилась в шею — другого приглашения мне и не требовалось.***
На следующее утро меня как обычно разбудил укоризненный взгляд Некко, который с недовольным видом пялился куда-то за мою спину. — Эй, малыш, ты чего такой невесёлый? — я попытался почесать кота за ухом, но он лишь фыркнул и прыгнул на подоконник, злобно мяукнув. Повернув голову, я понял причину такого возмущения моего питомца: на подушке покоилась темноволосая голова Куроцучи. — Чёрт, что же я натворил? Кот недоумённо посмотрел на меня, склонив голову набок. Наверняка, если бы у котов были брови, он бы вопросительно поднял одну из них, чтобы окончательно дать понять своему хозяину, какой же тот идиот. Но, так как бровей у Некко не было, ему оставалось лишь презрительно наблюдать за девушкой, лежащей в хозяйской постели. — Ладно, Некко, пошли хоть завтрак сварганим. Натянув брюки на голое тело, которое не оставляло никаких иллюзий по поводу всего, что могло произойти этой ночью, я поплёлся на кухню. Как ни странно, кот за мной не последовал, продолжая буравить ненавидящим взглядом мою нежданную гостью. Тоже мне, поборник нравственности нашёлся! Как будто не он голосит возле каждой мало-мальски симпатичной кошки?! — Некко, иди сюда, — постарался я подозвать тихо кота, остановившись в дверях, чтобы не разбудить Куроцучи. Я пытался как можно дальше оттянуть этот момент из-за чувства неловкости, которое непременно должно было возникнуть между нами. — Блин, мало тебе проблем, Дейдара! Теперь ещё и это! Проблема тем временем сладко потянулась и открыла глаза, продолжая сонно щуриться. Искренне надеясь, что не очень покраснел, я улыбнулся, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Привет! — Привет! — ответила девушка, внимательно осматривая меня с головы до ног. Вот теперь-то я точно стал как варёный рак. — Ты такой забавный, когда смущаешься. — Ээээ… — я совершенно точно не знал, что ответить и куда бежать. Её присутствие в комнате, как и понимание того, что я натворил вчера ночью, нервировали меня. — Что будешь на завтрак? — Я рысью кинулся на кухню и, открыв холодильник, начал перечислять возможные варианты. — У меня есть пара яиц, молоко и бекон. Так что можем сделать омлет. Как тебе? — Звучит вполне съедобно, — весело отозвалась Куроцучи, вплывая в комнату в моей любимой футболке, которая едва доходила ей до середины бёдер. Стараясь не смотреть на неё, я вытащил припасы из холодильника и вылил немного масла на сковороду. — Вчера ночью ты таким скромным не был! Я почувствовал, как она томно выдохнула последнюю фразу мне в ухо, почти касаясь меня своим телом. И когда только она успела такой опытной стать в этом вопросе? Да уж, Дейдара, какой же ты идиот: думал, она будет смущённо краснеть и глаза отводить! Браво! Ещё большой вопрос, кто кого соблазнил! Может, это она тобой, таким беззащитным и пьяным, воспользовалась? Я повернулся, почувствовав, что зажат между кухонной стойкой и девушкой, которую привык считать жуткой скромницей. Понимая, что отступать особо некуда, я натянуто улыбнулся и попытался выскользнуть из каменной хватки Цучикаге. Как оказалось, задача это была весьма нелёгкая. — Может, повторим? — она совершенно точно приготовилась укусить меня за ухо, и, если бы не моя феерическая ловкость, позволившая мне всё-таки сместиться влево, ей бы это удалось. — Эээээ… Куроцучи, — я выпалил первое, что пришло в голову. А в голову с перепоя мне редко приходили умные мысли, — прошлая ночь была ошибкой. Мы не должны… — Что? — в голосе Куроцучи почти не чувствовалась никакой угрозы, но мне почему-то захотелось куда-нибудь срочно сбежать. Чёрт, Некко, спаси же меня! — Хозяин, ты просто дебил, — на невозмутимой мордочке кота читалось, что он думает о всей этой ситуации. Итак, спасения ждать неоткуда. — Эм… ты замечательная. Очень умная. Красивая, — я старательно вспоминал, какие именно дифирамбы пел Сасори, но Данна своему Хируко. — Крепкая. С хорошей бронёй. — Бронёй? — Цучикаге округлила глаза в ужасе, видимо, засомневавшись в моём психологическом здоровье. — Что ты несёшь, Дей? — Извини, правда, я просто… — в голову как назло не лезли никакие правильные слова, кроме хвалебных речей Акасуны своим марионеткам. А от них пользы было мало. — Просто столько всего навалилось, понимаешь? Куроцучи, улыбнувшись, кивнула, отстраняясь от меня, и села на старенький стул, позволяя мне доготовить завтрак. — Хочешь поговорить об этом? Конечно, просто мечтаю! О, Боже, только ещё доморощенных психологов мне не хватало! Я отрицательно замотал головой, выливая омлет на сковороду, где он приятно зашипел. — Не сегодня, ладно. О чём я мог с ней разговаривать, когда сам толком не понимал, что происходит. Кто я? Оживший преступник, который ждёт свой приговор? Или просто опытный образец дурацкого эксперимента? Сколько нас? И что стало с остальными? — Как я выбрался? — возможно, сегодня я получу ответ хотя бы на этот вопрос. Но и тут не повезло. — Мы не знаем, — девушка виновато улыбнулась, положив локти на стол. — На лабораторию напали и забрали всех вас. Кто и зачем неизвестно. И как ты сбежал от них, мы тоже не знаем. Ты совсем ничего не помнишь? — Если бы помнил, то зачем бы спрашивал. На мне стоит какая-то печать. Ино предполагала, что она блокирует мои воспоминания. — Ино? — Да, — я вдруг почувствовал, как сердце защемило. Уже прошла неделя, а она всё никак не приходила в себя. А мне её так не хватает. — Яманака Ино. Она пыталась снять вашу печать с моего сознания. — Дейдара, — Куроцучи вдруг стала абсолютно серьёзной, разом растеряв всю свою легкомысленность и игривость. — Ты так и не понял. Ты не такой как остальные. Ты был единственным, кому не вводили сыворотку и на кого не накладывали печать.***
— Как Вам? — Тачидо удовлетворённо откинулся в кресле, пристально посмотрев собеседнику в глаза. — Впечатляет, не правда ли? — Я поражён. Честно говоря, не думал, что Ваше изобретение сумеет контролировать живых шиноби, — Цумики Кидо с интересом осматривал непроницаемое лицо Куроцучи, которая стояла посреди комнаты в одном нижнем белье. — И Вы ручаетесь, что она не сможет вспомнить ничего из произошедшего? — Абсолютно! — учёный радостно хлопнул в ладоши, словно всю жизнь ждал именно этого вопроса. — В том-то и вся прелесть, Цумики-сан: никто из них ничего не вспомнит, что бы они ни совершили. Наша разработка меняет всё: темперамент, поведение, характер — любой подопытный будет выполнять задачу так, как прикажет ему хозяин печати. Никаких следов, никаких изъянов! — Почему тогда эта девчонка, Яманака, смогла обнаружить печать Цукури? — Кидо встал напротив окна, приоткрыв шторы, так что на красивое полуобнажённое тело Цучикаге стали попадать редкие солнечные лучи. — Разве она не должна была исчезнуть спустя какое-то время? — Мы не вводили ему сыворотку. А без неё запечатать сознание невозможно. Скорее всего, невостребованная печать потому и осталась на столь продолжительный срок. Впрочем, сейчас на нём нет никаких следов — мы проверили его ночью, после того, как они… — Кишино Тачидо похабно кашлянул в кулак, словно стесняясь произносить следующие слова, — они развлеклись с Цучикаге-самой. — Считаете: он не опасен для нас? — в голосе главы АНБУ чувствовалось сомнение. — Вдруг он вспомнит что-нибудь. — Не уверен, что ему есть, что вспоминать. Согласно отчёту кто-то из Ваших молодчиков вырубил его одной из техник стихии Райтон. Подобные техники, вроде Чидори, могут провоцировать кратковременную потерю памяти. — И всё же, я предпочёл бы от него избавиться. — Воля Ваша, — учёный лишь развёл руками в примирительном жесте. — Думаю, после общения с нашей малышкой, он ненадолго задержится в Конохе. А что с ним случится за её пределами, мало кого будет волновать.
