Под тенью Фобоса

      Напоминающий праздничный торт большой дом в греческом стиле стоял в некотором отдалении от города, со всех сторон окруженный лесом. Дорога к нему вела всего одна, поэтому автомобиль пришлось оставить на опушке. Взяв из машины кое-какие вещи и убедившись, что она не слишком заметна со стороны, я шагнул в заросли. Приходилось идти всё время в горку. Не смотря на то, что вечер был довольно сырой, уже через пять минут я взмок так, что от меня, наверное, шёл пар. Большая коробка в руках мешала двигаться быстрее и проворнее, но я не мог её бросить. В наших краях не принято ходить в гости с пустыми руками.       Через час впереди показался высокий каменный забор, на расстоянии тридцати футов от которого предусмотрительно были спилены и выкорчеваны все деревья. Не осталось ни одного, даже самого маленького, кустика. Это определённо усложняло задачу проникновения на территорию, принадлежащую Фрэнку Андерсону, но зато и охранники, которые само собой у него имелись, должны были меньше всего ждать лазутчиков с этой стороны. Выбрав наиболее подходящее место для вторжения (мало освещённое, с задней стороны дома), я отложил коробку в сторону и приволок из леса огромную ветвь.       Удостоверившись, что кое-как могу залезть на ограду, я спустился к коробке и приподнял край крышки. Меня поприветствовали недовольным мяуканьем три кошки. Эти пушистые малышки были замечены мной у мусорных ящиков в одном из кварталов, через которые пролегал мой путь. Там же я нашёл для них временное пристанище в виде картонной коробки из-под упаковок с мюсли. Пришлось потратить десять минут, чтобы поймать их, но они могли помочь мне в создании небольшой диверсии.       Я застегнул куртку почти доверху и стал одну за другой помещать за пазуху кошек. Их не очень радовало путешествие в коробке, а новые перспективы привлекали и того меньше. Зверьки пытались вырваться на свободу, отчаянно царапаясь и шипя на своего мучителя, то есть на меня. Проверив, нет ли у них шансов сбежать, я взобрался на принесённую ветку, ухватился за край забора и стал подтягиваться. В этот момент одна из кошек умудрилась найти выход из-под куртки где-то в области моей спины. Выбравшись из плена, она опрометью кинулась к лесу, оставив своих хвостатых подруг на растерзание сумасшедшему живодёру.       Сидя на заборе, я проводил беглянку взглядом, а потом спрыгнул на землю. Первый пункт в моём плане по сбору улик против Андерсона был выполнен — я пробрался на участок. Теперь необходимо было попасть в дом. Я находился вблизи небольшого сада, за которым располагался роскошный палисадник. На скамейке напротив цветника сидел охранник и любовался ночным небом. То самое редкое явление, о котором говорил мне Роберт Харви, приходилось именно на сегодня. Было вправду очень красиво, и я пожалел, что он этого так и не смог увидеть.       От глаз охранника меня пока скрывали кусты роз, но рано или поздно я всё же буду замечен им. Справа донёсся лай собак. Пора было устраивать диверсию. Я аккуратно расстегнул молнию на крутке, и кошки тут же спрыгнули на землю. Они растерянно потоптались на месте несколько секунд, а затем бросились врассыпную. Из-за беседки показалось несколько доберманов. Они с шумом бросились за кошкой, побежавшей к забору. Охранник покинул пост и направился к собакам.       Воспользовавшись суматохой, я прошмыгнул к дому. Слева, в нескольких футах от скамейки, в нижней части стены было приоткрыто окно. По всей видимости, за ним располагался подвал. Я мог пойти более простым путём, но сквозь слегка приоткрытую дверь, расположенную за скамейкой, виднелось ещё двое мужчин, уже спешивших наружу. Охранник рядом с собаками радостно присвистывал, наблюдая, как доберманы раздирают свою добычу. Я лёг на плитку рядом с узким окном и приготовился вползти в него. Проём оказался забран мелкой сеткой. Кое-как я прорезал в ней дыру ключами от машины. Раздался выстрел, следом ещё один — мужчины, вышедшие из дома, нашли вторую кошку.       Я упал с высоты примерно шести футов и уткнулся лицом в песок, немного смягчивший моё приземление. На улице слышались голоса. После случившегося на заднем дворе, меня наверняка начнут искать. Нужно быть предельно осторожным, чтобы не налететь на кого-нибудь, так как все охранники, безусловно, имели при себе пистолеты. Самым же страшным оружием, которое было у меня, являлись ключи от машины и те я выронил при падении. Опустившись на корточки, я стал шарить по песку. Ключи лежали под стенкой. Я уже почувствовал под пальцами их прохладу, разительно отличающуюся от температуры самого песка, как по руке, блеснув, что-то проползло. Почти сразу я догадался — змея.       Не знаю, какой кретин додумался развести в подвале серпентарий, но его предпочтений в выборе домашних животных я не разделял. Внимательно оглядываясь по сторонам, я осторожно выпрямился. Свет с улицы хоть и не очень хорошо, но освещал помещение. Вокруг стояли кадки с растениями, напоминающими тропические, были разбросаны большие и маленькие камни. За спиной раздалось шипение. Чертыхнувшись, я отскочил вбок и перевернул какую-то железную стойку. Она с грохотом упала на пол.       В замочной скважине двери, расположенной в центре стены напротив окна, кто-то повернул ключ. Прятаться было некуда, кроме как в невысокие папоротники да широколистные фикусы, где могли обитать и другие представители отряда хладнокровных. Я решил не рисковать и встал у стены, ожидая, когда в комнату кто-нибудь войдёт. Дверь распахнулась, скрывая меня от стоявшего на пороге человека, не решающегося войти. Я понимал, что если он уйдёт, у меня не будет возможности выбраться из комнаты.       В моей правой ладони всё ещё была связка с подобранными с пола ключами. Жаль было с ними расставаться, но лишаться из-за тачки жизни не хотелось ещё больше, особенно, когда уже через столькое прошёл. Я швырнул ключи в темноту, и они тихонько звякнули, зарываясь в песок. Звук привлёк внимание мужчины, и он сделал несколько шагов вперёд. Из-за двери показался его профиль. Боковым зрением я заметил, как слева с потолка свешивается очередная змея. Стараясь не думать о последствиях, я схватил её и бросил в лицо охраннику, в то же время со всей силы толкая его дверью.       Он был шокирован дважды, но всё же змея занимала большую часть его внимания. Мужчина завопил, пытаясь сбросить с себя пресмыкающееся, но распалившаяся схваткой змея не собиралась просто так прощать нарушенное спокойствие. По песку ей на помощь уже спешила вторая. Если верить тому, чему меня учили в школе, большая часть змей были не ядовиты, а убить человека так и вовсе могли немногие. К каким именно относились те, что жили в этой комнате, мне было неизвестно, но, думаю, охранник это знал, иначе не был бы сейчас таким испуганным; Марша Митчелл, смерть вследствие отравления змеиным ядом.       Схватив с пола пистолет, который охранник выронил минутой ранее, я выскочил за дверь серпентария, не забыв её закрыть после этого. По узкой лесенке я поднялся на первый этаж. В коридоре было подозрительно тихо, что с каждым шагом всё больше меня настораживало. Изнутри дом не соответствовал своему внешнему виду — он был мрачный и походил на особняк с привидениями из фильмов ужасов. Таким его делали не только стены, выкрашенные в тёмные тона, массивная мебель из красного дерева и приглушённое освещение. Было что-то ещё, что витало в самом воздухе.       Моё внимание привлекли звуки за дверью слева — смех, обрывки разговоров, свист, звон бокалов. На мой взгляд, праздновать охранникам сейчас было нечего, ведь я всё ещё разгуливал по территории. Впереди виднелась просторная гостиная. Проверив заряд пистолета, я двинулся дальше, но не успел пройти и трёх шагов, как из-за двери, оставшейся позади, послышались всхлипывания Агнес. Не задумываясь, я развернулся и вошёл в комнату. Она была небольшая, обставленная беднее тех, которые мне встречались до этого, но зато выглядела современнее.       Справа от двери на стене висел большой телевизор, из колонок которого и доносился шум, привлёкший моё внимание. По всей видимости, помещение, в котором я находился, служило комнатой отдыха для охранников и, исходя из того, что видел на экране, иногда они довольно хорошо проводили здесь время. Ублюдки засняли изнасилование Агнес (камеру видеонаблюдения я только сейчас заметил в углу над дверью) и теперь решили пересмотреть его, но моё появление им помешало.       На видеозаписи было семь человек, не считая Агнес. Я узнал почти всех, кроме того, что стоял около двери и лишь частично попал в кадр: двое охранников, которых я заметил, когда был снаружи; Стивен Майлс, стоявший с сигаретой в зубах на том же месте, где сейчас стоял я; тип, который поджидал меня у машины возле кладбища, и наконец, мужчина, с которым я столкнулся в серпентариуме. Последний со спущенными до колен брюками довольно скалясь притягивал к себе стоявшую на четвереньках Агнес, ухватив её за талию. Что делал мерзавец, сидящий рядом на диване и удерживающий за волосы голову Агнес слишком близко к своему паху, даже думать не хотелось.       Я почувствовал, как у меня защемило в груди, руки затряслись от бессильной ярости. Продолжать лицезреть творившееся на экране было выше моих сил. Схватив журнальный столик, я затем с криком, больше напоминающим звериный рык, швырнул его в телевизор. Устройство тут же отключилось, но мне было этого мало. Я хотел найти всех тех, кого увидел на видеозаписи, и стереть их в порошок.       Интуиция подсказывала мне, что комната видеонаблюдения должна быть где-то поблизости. Оглядевшись, я увидел в дальнем углу небольшую железную дверь. Доставая из кармана куртки фляжку, я заметил около одной из ножек дивана что-то блестящее. Наклонившись, я поднял с пола цепочку с крестиком, принадлежащую Агнес. Я был уверен, что найденная мною вещь принадлежала ей. Даже не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я надел украшение себе на шею и спрятал кулон под футболку.       Железная дверь в конце комнаты оказалась незапертой, и за ней обнаружилось то, что я искал — мониторы, транслирующие изображения с камер, расположенных в доме и снаружи. Я сделал из фляжки несколько больших глотков, попутно ища на дисплеях знакомые лица. Стивен Майлс был на втором этаже. От наблюдения за монитором меня отвлёк запах горелого. Оглянувшись, я заметил стелющийся по полу дым. Я был в ловушке. В камеру на втором этаже улыбался Майлс.       На дисплеях было видно, что соседнюю комнату подожгли, а на выходе из неё меня на всякий случай ждали охранники. Мне удалось раздобыть пистолет, но попытка пройти через них, пусть и вооружённым, всё равно приравнивалась к самоубийству, даже не смотря на то, что я неплохо стрелял, так как иногда ходил в тир, в память о годах, когда мечтал стать полицейским. Другого выхода у меня не было, поэтому я выбежал через дверь в комнату отдыха и тут же упал, споткнувшись обо что-то железное. Это была канистра, судя по запаху, исходившему от неё, наполненная бензином.       Вокруг горело даже то, что не должно было. Похоже, канистр изначально было больше, просто содержимым некоторых из них полили стены и мебель, чтоб быстрее занялось. Как бы там ни было, если рванёт хоть одна (та, на которой я в данный момент лежал) мало мне не покажется. Поверхность канистры была уже тёплая, поэтому было необходимо срочно что-то предпринять. Может быть, швырнуть её к тем, кто ждал меня снаружи и пальнуть в неё пару раз? Это показалось достаточно хорошей идеей (на самом деле она просто была единственной). Я принялся искать путь к двери, ведущий в коридор.       — Энди! — я обернулся на голос. За порогом комнаты видеонаблюдения стоял призрак Агнес. — Выхода нет, Энди!       — Спасибо! Это именно то, что мне хотелось сейчас услышать, — я поднял канистру повыше и приготовился пнуть объятый пламенем пуфик. Глаза щипало от дыма, и они стали слезиться.       — Ты не понимаешь, — она была слишком разговорчива, — выхода нет.       — Его никогда не было, — я толкнул ногой пуфик. От него вверх поднялся столп искр. Кашель сдавил грудь.       — Ни в доме, ни на улице, — эти слова прозвучали будто бы у меня в ушах.       Я повернулся к железной двери. Агнес поманила меня за собой и скрылась в полумраке соседней комнаты. Она позвала меня на тот свет или вновь пытается помочь? Выхода нет. Ни в доме, ни на улице. Я где-то это уже слышал. Что не может быть ни снаружи, ни внутри? Ни в доме, ни на улице? Может быть то, что есть только под водой? Какое-то мифическое существо? Снова древний бог? Энни любит загадки. Я тоже любил их в детстве. Ни в доме, ни на улице. Выхода нет. Окно, ну конечно!       В этой комнате, как и в комнате видеонаблюдения, не было окон, хотя чуть раньше прямо по коридору я заметил широкую гостиную. Помещение, в котором я находился, было не больше двухсот квадратных футов, а соседнее и того меньше. Гостиная не могла быть настолько узкой. За стеной должны быть другие комнаты, но что именно в них находилось? Что, если я снесу не ту стену и не там? Попаду прямо в лапы к своим убийцам или задохнусь здесь? Я бросил канистру за порог железной двери (туда, где стоял призрак Агнес) и выстрелил в неё несколько раз. Канистра взорвалась, разрушив стену, за которой находилась большая ванная комната.       Я бросился к раковине и кое-как смыл с лица слёзы и копоть. Дышать стало гораздо легче, но дым начал заполнять комнату, да и охранники вскоре поймут, что мне удалось перехитрить их. Сделав глоток из фляжки, я вышел из ванной комнаты. Справа виднелась неширокая лестница, ведущая на второй этаж. Я поднялся по ней и двинулся вдоль коридора, осторожно заглядывая за каждую из попадавшихся мне на пути дверей, надеясь увидеть за какой-нибудь из них Стивена Майлса, но нашёл кое-что поинтереснее — кабинет главы «Сенга Фармаси».       Комнату освещала только огромная кровавая луна, но этого было вполне достаточно. Вдоль полок с книгами я прошёл к письменному столу, сел в кресло и включил компьютер. Пока операционная система загружалась, я стал один за другим открывать ящики стола. В них нашлись пропавшие документы Роберта Харви и самое ценное — дневник Агнес Холл. Я распахнул папку, на обложке которой была надпись «Джерри МакФлинн». В деле хранились его фотографии, краткая биография, перечень дел, которые он когда-либо вёл, персональные данные: дата рождения, семейное положение, образование… Какого цвета автомобиль у Джерри? Графа имущество: «Додж Калибр» серого цвета. Найдя ответ на давно мучавший меня вопрос, я затем принялся за личный компьютер Фрэнка Андерсона.       На жестком диске были папки, в которых хранились видеозаписи незаконных опытов над людьми и записи с камер видеонаблюдения, на которых отчётливо были видны лица жертв, начиная от Элиши Блейк, и заканчивая Валери Гордон, а так же то, как их убивают. Смелости открыть файл «Агнес Холл», мне так и не хватило, но присяжным в суде её хватит. Мои губы тронула победоносная улыбка: виновные в преступлениях на Лонг Роуд найдены и понесут заслуженное наказание… если я сумею выйти из этого треклятого дома. Я схватил со стоявшего на краю стола телефона трубку и набрал номер.       — Прошу, ответь, — взмолился я, свободной рукой вставляя в компьютер флешку, принесённую с собой. — Только ответь, — гудки казались необычайно длинными.       — Я слушаю, — раздражённо произнёс знакомый голос.       — Кевин, это Энди, — шепотом затараторил я в трубку. — Не перебивай. Я в доме президента «Сенга Фармаси» — Фрэнка Андерсона. Их компания проводит незаконные опыты. Смерти на Лонг Роуд их рук дело. У меня есть доказательства. Помоги мне выбраться. Прикажи отправить к дому полицейские машины.       — Энди, чёрт возьми…!       За дверью кабинета послышался приглушённый стук, будто что-то упало.       — Кевин, сделай это! — я повесил трубку.       Дождавшись завершения копирования, я осторожно достал из компьютера флешку и снова спрятал её в карман. Нужно было ещё куда-то сложить найденные бумаги, но ничего подходящего на глаза не попадалось. Расстроившись, я выпил немного из фляжки. Интересно, а Андерсон любит пропустить после работы бокальчик-другой виски? Я огляделся по сторонам и увидел около кожаного кресла для релаксации невысокий шкафчик. Подойдя к нему, я открыл дверцы. За той, что слева, был минибар, а за той, что справа — две полки, на одной из которых лежал чемоданчик с коллекционным вином. Не без сожаления, я разбил бутылки об пол и на их место положил бумаги.       Я слишком поздно услышал за своей спиной шорох и не успел среагировать. На доли секунды боль в левом плече заставила забыть обо всём на свете. Перепрыгивая через стол, чтобы укрыться от следующего выстрела, я случайно скинул монитор компьютера на пол. Мне не пришлось искать своего главного врага — Стивен Майлс сам пришёл ко мне. Он выглянул из-за дверного косяка, прицеливаясь в меня, но в этот раз промахнулся.       — Яйца у тебя маловаты, Майлс, — обратился я к нему, доставая из-за пояса пистолет. У меня было всего четыре патрона.       — В самый раз, — самодовольно сообщил он.       — В самый раз для того, чтобы нападать со спины, как последний трус? — выглянув из укрытия, я послал в его сторону пулю, но она угодила в стену.       — В самый раз для мужчины, — Майлс ответил мне двумя выстрелами и снова скрылся. — Можешь спросить свою племянницу. У неё не раз была возможность рассмотреть их поближе.       Пока он был увлечён воспоминаниями о проведённом с Лизой времени, я незаметно подобрался ближе и спрятался за выступом книжного шкафа.       — По-другому они были не видны? — я с лёгкостью преодолел расстояние в три шага, отделявшее меня от Майлса, но попасть в него из пистолета мне не удалось: он схватил меня за руку, в которой я держал оружие, и отвёл её в сторону.       — А ты всё не угомонишься, — он ударил меня кулаком в челюсть, но я не растерялся и, обхватив Майлса за пояс, стукнул его о стену. Он стал сползать вниз, и я дополнил свою атаку, разбив о его голову вазу, стоявшую рядом на столике. Майлс зарычал и попытался выстрелить в меня. Я сумел увернуться, но Стивен пнул меня ногой в бок. Я налетел на антикварные часы, разбив стеклянную дверцу, за которой располагались маятник и гири. Набросившийся сзади Майлс одним рывком бросил меня на пол и послал следом три патрона. Спасаясь от пуль, я несколько раз перевернулся на ковре и теперь уже поднимался на ноги, но Стивен запрыгнул на меня, и мы вместе повалились на землю.       После небольшой потасовки я сумел обезоружить Майлса. Как только я оказался верхом на Стивене, то принялся душить его свободной рукой. Рана, о которой я позабыл во время драки, дала о себе знать. Я чувствовал, что не смогу долго его удерживать. Майлс поняв это, бросил все силы на спасение своей шеи: обеими ладонями он схватил меня за руку, пытаясь её оттолкнуть. За секунду до этого я и подумать не мог, что его действия помогут мне выиграть, но теперь у меня был шанс. Не думая ни о чём, кроме того, что хочу выжить, я приставил дуло пистолета к груди Майлса и дважды нажал на курок. Стивен ослабил хватку и удивлённо посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Они были гадкого болотного цвета.       Теперь, когда в нашей битве была поставлена жирная точка, весь азарт мгновенно сошёл на нет. Я почувствовал опустошение. Всё ещё крепко сжимая в ладони пистолет, я стал медленно подниматься, не сводя взгляда с Майлса. Он неуклюже приподнялся на локте, повернулся боком, встал на четвереньки. Инстинктивно готовясь к продолжению драки, я сделал два шага назад и спрятал разряженный пистолет за пояс. Майлс глубоко вдохнул, но последовавший за этим выдох стал его последним: он распластался на полу, раскинув руки в стороны. Я застрелил его и то, что я сделал это, не произвело на меня никакого впечатления (к сожалению, не принесло и радости). Своё первое убийство я совершил полтора месяца назад, когда не ответил на звонок Агнес.       Обыскав карманы Стивена, я обнаружил, что у него патроны закончились ещё раньше, чем у меня. Необходимо было позаботиться о полученном огнестреле. Пулю я не мог вынуть самостоятельно, но мог не допустить заражения. Я достал из куртки фляжку и плеснул из неё на рану немного виски. Запекло так, что я невольно застонал, закусив ворот куртки, но всё-таки для лучшего результата повторил процедуру ещё два раза. От души выругавшись, когда закончил дезинфекцию, и выпив всё оставшееся во фляжке виски, я затем перевязал руку обрывками белой рубашки Майлса.       Около рабочего стола Фрэнка Андерсона я разыскал чемоданчик с бумагами. Там же лежал разбитый компьютер. Я знал, что в этих моделях «железо» располагалось в корпусе монитора. Раздобыв с полки около минибара штопор, я с его помощью добрался до комплектующих, и не заботясь о целостности материнской карты, буквально выломал из неё жесткий диск. Довольный собой, я опустил «винт» в чемоданчик к остальным материалам по расследованию и покинул кабинет.       Дом был подозрительно беззвучным. Он напоминал затаившегося в ночи хищника, поджидающего свою добычу. Неспеша дойдя до широкой лестницы, я спустился по ней на первый этаж. Впереди была высокая двустворная дверь. Ускорившись, я направился к ней, чувствуя, что выход уже где-то близко. Послышались голоса. Все они принадлежали одному человеку — Агнес Холл. Я не мог разобрать ни слова, но судя по интонации, она была очень обеспокоена чем-то. С каждым моим шагом голосов становилось всё больше и больше, они были всё громче и громче.       Повернув ручку двери и перешагнув порог, я оказался в огромном двухэтажном холле с высокими окнами. Самой примечательной деталью в помещении был возвышающийся в центре декоративного бассейна неработающий фонтан. Воздух разрезал крик, выворачивающий душу наизнанку. Крик Агнес. Мне показалось, что мои глаза и барабанные перепонки вот-вот лопнут. Скрючившись, я присел, закрывая уши руками. Через несколько секунд вопль затих. Я стал подниматься с пола и услышал шаги позади. Схватив пистолет, я обернулся и увидел брата.       — Кевин, ну слава Богу! Наконец-то, — я двинулся к нему, поправляя бинт на предплечье. Брат молча прошел мимо, к бассейну. — Почему ты один?       — Потому что больше никто не приедет, — вымучено ответил он и повернулся ко мне лицом. В последнюю нашу встречу я не обратил внимания на то, как он выглядит: брат заметно поседел и осунулся.       — Что это значит? — требовательно произнёс я, но он не издал ни звука в ответ. — Ладно, потом разберёмся. Нужно выбираться. У меня полно улик на этого гада и его прихвостней, — я показал чемоданчик.       — Мы никуда не пойдём, Энди, — обречённо ответил Кевин. — Я просил тебя не лезть, но ты как всегда не послушал, — в его голосе слышалась нарастающая злоба. — Ты никогда никого не слушаешь — с самого детства.       — Уж не хочешь ли ты сказать, что сам замешан во всём этом? — я лихорадочно соображал, пытаясь собрать части пазла в единую картину. Брат смотрел прямо, не пытаясь мне возразить. Ситуация стала проясняться в голове, и я почувствовал, как закипаю от гнева. — Не МакФлинн продался «Сенга Фармаси». В тот вечер он был ещё пьянее меня, а я даже не помню, как уходил с вечеринки. Ты провёл Джерри и потом приехал за Агнес на его машине, да? — Кевин отвёл взгляд в сторону. — Она знала про тебя, видела на фотографии, и не побоялась. А ты знал про неё, — я горько усмехнулся. — Наверное, это было просто, как отнять конфетку у ребёнка? Зачем? Кто были те люди, к которым ты её привёл? Ты был там, когда её насиловали? Отвечай!       — Я был первым, — выдавил он из себя.       — Ушам своим не верю, — казалось, что в одну секунду всё, что я любил и во что верил, обратилось в труху.       — Энди, клянусь, я не хотел. Он вынудил меня. Я… я старался… быть осторожнее с ней, — попытался оправдаться Кевин.       — Ты совсем спятил? У тебя три дочери. Если бы кто-то сделал то же с Лизой или Софи, тебя бы успокоили слова «я старался быть осторожнее», Кевин?!       — Мне не оставалось ничего другого! — выпалил он и покачал головой. — Мы так радовались, когда Лиза получила хорошее место в «Сенга Фармаси». Если бы я только знал, каким кошмаром это обернётся!       — Неужели нельзя было сказать мне, Кевин? Я бы помог…       — Помог бы моим детям так же, как помог Агнес Холл? — он с укоризной посмотрел на меня. — Нет. Недопустимо. Он приставил к Лизе этого ублюдка Стивена. Ты даже представить не можешь, что я чувствовал, когда она уходила с ним. Стоило бы мне сделать хоть что-то не так, и я лишился бы всей семьи ещё до того, как покинул бы стены этого проклятого здания.       — Стивен мёртв, — отрешенно сообщил я ему. — Бояться больше нечего.       — Его смерть ничего не меняет. Он найдёт на его место кого-нибудь другого.       — Да кто, чёрт возьми, «он»?! Андерсон?       За спиной послышался тихий скрипящий смех.       — Это так забавно наблюдать за ссорой двух братьев, — я обернулся на голос и увидел пожилого мужчину. Кожа старика выглядела настолько сухой, что казалось, может растрескаться и осыпаться от любого неосторожного движения. Его лицо показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить, где встречал его раньше. — Подумать только, я никогда не видел, как вы ругаетесь. Уж слишком большая у вас разница в возрасте. По правде сказать, тебя вообще не должно было быть, — сообщил он мне, вставая рядом с Кевином и опираясь на трость с позолоченным набалдашником в виде головы Фобоса. — Я хотел, чтобы Агнес избавилась от ребёнка, но оказалось, что у неё абортивуфобия. Ты жив лишь благодаря её страху, — он скривился. — Какое счастье, что волею судьбы я был избавлен от него. Болезнь Урбаха-Вите, кажется, так звучал мой диагноз, — он издал смешок, больше похожий на скрип ржавых дверных петель. — Болезнь. Глупцы! Страх — вот настоящая болезнь. Болезнь, способная лишить человека всего, даже контроля над самим собой. Благо, мне встретились люди, понимающие исключительную пользу моего состояния.       Хрипящий голос, эти папулы вокруг век… и он говорил о маме. Я наконец-то вспомнил:       — Отец? Чарльз! Быть того не может!       Кевин выразительно посмотрел на меня, словно говоря: «Я тоже так думал». Пожилой мужчина расхохотался. Звук его смеха, отражаясь от стен и высокого потолка, стаей ворон прокатился по помещению.       — Я слышал, что ты до сих пор один и у тебя нет семьи. Похоже, кроме Агнес никто так и не смог тебя полюбить, а? Постой. Ту девушку ведь тоже звали Агнес, Кевин? Подумать только, ведь это её отец едва не поймал меня девятнадцать лет назад. Мне даже пришлось инсценировать собственную смерть и полежать денёк в могиле. Зато его похороны были самыми настоящими, — он замолчал, медленно подошёл к краю пустого бассейна и внимательно посмотрел на его дно. — Как она кричала, умоляла остановить воду. Маши она с тем же усердием руками, то вполне могла избежать смерти. Сумей она выплыть, я бы отпустил её, — он развёл руки в стороны и снова повернулся ко мне.       — После того, как твои псы надругались над ней.       — Ради тебя я немного разнообразил процесс, — он мерзко улыбнулся. — Кристина, Валери, Элиша, Бонни, Лесли… Все они были бы живы, делай хоть что-нибудь. Так или иначе, у всех был шанс на спасение. Абсолютно у всех. Но за двадцать лет им так никто и не воспользовался.       — Шанс на спасение? Серьёзно? У кого? У Джемаймы Брэдли, ожоги которой были несовместимы с жизнью? — меня всего колотило от ярости. — Или может быть у Валери Гордон, которую ты накормил битым стеклом? Долбаный психопат! Ты всегда им был!       — Я тот, кто обладает ничем не ограниченной властью над самим собой, а ты — лишь порождение чьего-то страха. Скольких мучений избежала бы моя милая Агнес, — его голос дрогнул. Надо же, этот монстр мог что-то чувствовать. — Вечно больной, вечно чего-то боящийся, вечно плачущий. Я думал, это пройдёт, когда ты подрастёшь, но всё становилось только хуже. Я пытался переждать, пытался смириться! Я даже пытался полюбить тебя ради неё, — он покачал головой. — Ты просто медленно убивал Агнес, высасывал из неё силы и здоровье, которого ей и так не хватало. Сколько бессонных ночей она провела у твоей кровати, пока я лежал один в соседней комнате, мучаясь от недостатка её внимания. Знаешь это чувство, когда тебе не хватает любимого человека? Ха! Да откуда тебе эгоистичному самовлюблённому выродку знать? Не появись ты на свет, всё было бы по-другому. Довольно! Пора исправить эту досадную ошибку. Кевин? — мужчина выжидающе посмотрел на него.       Кевин стал медленно поднимать пистолет. На лице Чарльза блуждала безумная улыбка. Я посмотрел в глаза Кевину. Если это были последние секунды моей жизни, я хотел чтобы он видел, как я его презираю за предательство. Не будь я так взбешён в тот момент, возможно, смог бы прочесть на его лице раскаяние. Но я не смог. Раздался выстрел. В последний момент Кевин развернулся и пустил пулю Чарльзу в висок.       — Прости, Энди! — удручённо прошептал брат. — Я должен был сделать это раньше, гораздо раньше, — он приложил ладонь свободной руки к глазам. — Прошу, позаботься о Тише и детях, — и прежде чем я успел хоть что-то подумать, он засунул дуло пистолета себе в рот и снова нажал на курок.

***

      Осеннее свежее утро. В низинах над болотами стелился лёгкий туман, а на траве оседала прозрачная как слёзы роса. На слегка розоватом небе, где виднелись последние угасающие звёзды, проплывало несколько длинных фиолетовых облаков, похожих на зефир. Ветер тихо шумел в листве дубов и клёнов. Где-то вдалеке проехал поезд, и по округе разнесло ритмичный стук колёс. Над лесом уже вставало солнце, его первые лучи золотили макушки деревьев и траву у обочин. Они осторожно прокрадывались сквозь высокие окна одиноко стоящего на холме дома в просторную комнату, посреди которой недвижимо стоял мужчина. Он отрешенно слушал затихающее эхо выстрела, казавшееся ему чьим-то тихим вздохом облегчения, и не замечал, что всё вокруг заливает щебет птиц и янтарный свет зари. Мир вокруг просыпался и раскрывал объятия новому дню, а ночь неохотно, но отступала на запад, унося с собой кошмары и суеверия…       отступала лишь затем, чтобы вновь вернуться и накрыть своей тенью мир.

29.07.2015 – 05.03.2016