- Ты кто? - Я твоя совесть.

— Том, мальчик мой, я рад, что ты на стороне Света и Добра. Что твоё сердце чисто и открыто. Что оно отзывчиво и наполнено добротой. Что твои помыслы во благо, искрятся, как чистый снег. Что ты готов направить заблудшего, потерявшегося Тома-старшего на праведный путь. Что помогаешь ему в становлении на правильные помыслы. Что очищаешь его разум от всей той погани, что засоряла его. Что освещаешь его душу домашним теплом родной семьи. Что даришь ему чистую, верную любовь. Ведь сила любви не сравнима ни с чем. — Это точно, — пробурчал я себе под нос. Нет, ну сколько может длиться этот словесный понос? И почему мне выпала доля его выслушивать? Я что, похож на примерного пай-мальчика? Я, на минуточку, Тёмный Лорд, которого боятся две старшие версии, имя которых даже в мыслях опасаются произносить все волшебники. — Я рад, что ты меня понимаешь, — радостно закивал Дамблдор и предложил мне лимонную дольку. Я в сто пятый раз отказался. Помолчали. Хорошо молчим, дружно, я бы сказал, уютно. Но Альбус видимо ещё не выговорился: — Я счастлив, что у Тома появился родственник. Ведь что, как не любовь к семье, к близким, сподвигнет на путь истинный.       Ему бы ещё Библию в карман и вуаля — то ли священник, то ли в секту заманивает, так сразу и не выберешь. — Профессор, — я умоляюще посмотрел на старца. — Да, Том, конечно. Можешь ступать. Помни, что любовь — самая большая сила. - И страшная, — пробурчал я, вскакивая с табуретки. — Что ты сказал, мальчик мой? — переспросил Дамблдор. О, Моргана, спасибо за его глухоту! — Ничего. Прощайте, профессор. — До свидания, — мне показалось, или это прозвучало как угроза?

***

      В комнате царил полумрак. На мягком ковре, ворс которого был цвета вишни, стояло глубокое кресло того же оттенка, что и тёмный пол. Напротив горел камин. Что это был за камин! Огромный, но по-своему уютный, с полкой над ним, на которой располагались книги в старинных переплётах. Яркий огонь танцевал свою пляску, отбрасывая неясные отсветы на того, кто сидел в кресле. В его карих глазах так же плясали языки пламени, что придавало им красные отсветы. Его золотистая от загара кожа потемнела ещё больше, делая из её хозяина настоящего восточного принца. Яркости этому образу придавали зелёные непрозрачные шаровары и льняная длинная туника, препоясанная золотым, тонким пояском. Его прямые каштановые волосы были собраны в низкий хвост кожаным ремешком. В общем, сейчас красота этого семнадцатилетнего парня была заметна. Ну, этим парнем являюсь я. В правой моей руке находилась полупустая бутылка из-под ликёра, который я спёр в баре у Малфоя. А дело в том, что мне грустно. И скучно. Поттер вот уже неделю не показывался, дела в Министерстве шли хорошо, Марволо слушался, как пай-мальчик, а Серёга вообще копал под Альбуса. Гермиона же была в Хогвартсе, готовилась к контрольным. А ликёр был лучшим лекарством от тоски. Сейчас мне было не в пример лучше, чем, скажем, полчаса назад. — Том? — рядом появилась Герм. Не понял. Я протёр глаза, а потом ущипнул её за руку, за что получил подзатыльник. — Ты чего щипаешься? — Оставь меня старушка, я в печали, — полным тоски голосом провыл я и присосался к бутылке. — Старушка? Да тебе же уже за пятьдесят перевалило! — взвилась Миона. Пффф, Миона. Смешное имя. Я хихикнул. Стоп. Раз я старый, то где же моя пенсия? Не понял. Это какая-то дискриминация Тёмных Лордов! Я против. — Том! Я же тебя сейчас запытаю. Нет, сразу удушу. — Огласите весь список, пжалуста, — я посмотрел на пустую бутылку и вздохнул. Эх, хоть ты в Малфой Мэнор за новой отправляйся. Гермиона что-то мне крикнула и попыталась облить меня водой, но даже в пьяном состоянии мои рефлексы меня не подвели. Я уклонился и бросил в неё беспалочковое усыпляющее. Как говориться, «спи, моя гадость, усни».

***

— Гарри! Дружа! Як жа мы даўно не бачыліся! Так цудоўна, што мы сустрэліся! — Том, что ты только что сказал? — Што? Не разумееш? Нічога, зараз зразумееш. Пайшлі. — К-куда ты меня тащишь? Что?       Подвыпивший Тёмный Лорд вывалился из гостиной Гриффиндора прямо на кровать к Герою. И слава Мерлину, что в этот момент там был только он! Иначе мир уже лишился бы такой значимой фигуры, как Том Реддл. Да ещё лопочет что-то не по-английски. У бедного Гарри Поттера чуть инфаркт не случился на нервной почве. А, как известно, нервные клетки не восстанавливаются. И разумеется, что Поттер никуда не хотел идти, но кто его будет спрашивать? Рука у Тома тяжёлая — подзатыльник, и вот уже Избранный вывалился в Малфой Мэноре. — Что мы тут делаем? — Гарри встал, отряхиваясь и оглядываясь на предмет свидетелей. Видимо, подсчитывал, сколько трупов надо будет закапывать. — Зараз, зараз, — бормотал Реддл, ползя по вполне определённому маршруту. Добравшись на четвереньках к бару и открыв его, Том достал две бутылки бурбона, подавая одну из них своему будущему собутыльнику. — И по какому поводу? — Гарри плюхнулся в кресло, чуть не выплеснув на себя половину алкоголя. — Па якому?.. Ну… — Лорд глотнул. На миг его взгляд прояснился, и он на чистом русском ответил: — Да хрен его знает. Просто за*бало всё. Скука, браток, скука. — Говори помедленнее. Я, конечно, у магглов учил русский, но всё же лишь до одиннадцати, — заметил Поттер, отхлебнув. А потом ещё… и ещё… В общем, через час на полу у бара валялось уже две тушки.

***

      Драко Малфой устал. Просто устал. Устал от Хогвартса, от своих вечных сопровождающих и от Паркинсон. А совсем недавно он получил Метку. Ну, как недавно… Два месяца назад. И пока его не вызывали, чему Слизеринский Принц был очень рад. Хотелось тишины и одиночества, поэтому Малфой-младший переместился в Мэнор. И никак не ожидал, проходя мимо кабинета отца, услышать голоса. Выхватив палочку, Драко резко открыл дверь. Секунда… другая… и в полной тишине голос: — А мы тебя уже с полчаса ждём.       У бара сидело двое. Первым был сильно подвыпивший Гойл, а вторым - парень в зелёных шароварах, голым торсом, с каштановыми волосами и горящими алыми язычками пламени в коричневых глазах. На кресле сидела, хотя, скорее валялась, Астосия, перекинув ноги через подлокотник. Но больше всего беднягу-слизеринца впечатлила композиция, развернувшаяся на диване. На серой коже этого ложа лежали три очень знакомых Драко человека. Посредине, откинувшись на спинку, полусидела-полулежала Нарцисса Малфой. Она была в тёмном платье, которое бардовыми волнами шине* спускалось до самого пола. Волосы, когда-то собранные вверх с пропущенными между прядями снизками шпинеля**, сейчас были распущенны, а та самая снизка была разорвана и валялась под диваном. Её пальцы лениво перебирали блондинистые волосы Люциуса Малфоя, который лежал на диване, перекинув обе ноги через низкие подлокотники. Его синяя рубашка была почти полностью расстёгнута, открывая взгляду бледную кожу, под которой перекатывались мышцы. Одна рука была согнута в локте и подложена под голову, а второй отец Драко обнимал Поттера. Отец Драко. Обнимал. Поттера. Люциус. Малфой. Поттера. Малфой! Поттера! При жене! И та не против! Поттер же удобно свернулся калачиком, зажатый между спинкой дивана, Люциусом и Нарциссой, обнимая руками Люциуса поперёк торса и закинув ногу тому на бёдра. Волосы его растрепались, очки он где-то потерял. И самое главное. Внимание! Барабанная дробь. ВСЕ В КАБИНЕТЕ БЫЛИ ПЬЯНЫ В СТЕЛЬКУ. — Давай к нам, — весело пригласил кареглазый. Драко рухнул в обморок.