Поворот судьбы

— Ужин где?! Я спрашиваю, где ужин?! — Лешенька, миленький, ради Бога не кричи ты так! — взмолилась Дарья Дьячкова. Глаза женщины застлала мутная пелена слез, и их тонкие ручейки робко потекли по щекам несчастной жены. — А вы, бабы, разве по-другому-то понимаете?! Почему рубашка не поглажена?! — Алексей в плотную подошел к Даше. Его лицо стало красным, как рак, только что сваренный в кипятке. — Дорогой, не успела, прости ты меня, не бей только, умоляю тебя, только не бей! Тучная фигура Леши, стиснутая грязной майкой на порванных лямках и синими спортивными штанами с двумя белыми полосами по бокам, нависла над маленькой хрупкой женщиной. — Не успела она! Следующую зарплату я тоже не успею в дом принести! — ор Алексея был похож на звериный рык. — Успокойся только, умоляю тебя, успокойся! Вон, посмотри на себя, в кого же ты превратился! Красный весь, как помидор! Приляг, отдохни… — Красный зато умный! Вон, академик! Как ты и хотела! А что разжирел на твоих харчах — сама виновата, дура! Плевать же ты хотела на мою внешность! — с этими словами Дьячков занес кулак, в последнюю секунду Даша вовремя увернулась, и рука мужа ударилась о стену. Тот буквально прорычал от боли и злости. — Леша, да что с тобой?! Что?! — заплакала Даша. — Ты же не такой! Вспомни, как мы с тобой общались! — женщина металась по маленькой кухоньке, пытаясь увернуться от мужа, однако тот, кажется, зверел с каждой секундой. — Не убежишь от меня, баба! Проучу тебя, дура! Ох, проучу! Кажется, Леша становился просто невменяемым, руки Дарьи машинально потянулись к телефону, но муж тот час же оборвал провод от аппарата. Бытовая ссора… Сколько их было за последние несколько лет? Дарья уже и не вспомнит, но сегодня Алексей просто перешел все границы. Вся ее жизнь в последние годы превратилась в мозаику из обыкновенных бытовых дел и подобных ссор. Несколько раз Дарья пыталась устроиться на работу, не сколько ради денег, сколько ради того, чтобы внести новые краски в свою серую жизнь, утопавшую в обязанностях домохозяйки. И она уходила. Правда недалеко. Работа на кафедре родного университета казалась не менее серой и хотя давалась без особого труда, выжимала последние силы своим однообразием. Мебель, которую, кажется, не меняли уже лет двадцать, снующие туда-сюда коллеги, приторный запах их «Красной Москвы», вал бумаг на столе, которому, казалось, нет конца, — все это наводило тоску, еще сильнее вдавливая женщину в серую обыденность. А ей? Ей так хотелось праздника… — Совсем от рук моих отбилась! Я тут ишачу на тебя, как черт, а ты… Нужно было бежать. Бежать как можно дальше от этого жуткого места. Господи, как он успел стать таким?! Почему?! В прочем, думать времени не было… Едва успев накинуть первую попавшуюся куртку, Даша выбежала из квартиры, и миновав пару пролетов лестничной клетки, оказалась на морозе. Истошный крик мужа слышался вдогонку. Даша бежала, не разбирая дороги. Дорога, стоянка, парк, деревья… женщина и не заметила, как асфальт сменился сырой землей, а дома — густыми зарослями деревьев. Ноги стали проваливаться в сугробы снега, затрудняя бег, а где-то позади все еще слышалось эхо криков. Даша была до смерти напугана, словно бы за ней гнался не собственный муж, а какой-то дикий разъяренный зверь, готовый разорвать ее на части. Она бежала, бежала, бежала, не разбирая дороги… сильная метель буквально сбивала ее с ног, а ветки деревьев, попадавшихся на пути, больно хлестали по лицу. Вдруг она зацепилась ногою за ствол поваленного дерева и упала головою в снег, понимая, что бежать больше не в силах. Пытаясь отдышаться, Дарья осторожно поднялась на ноги и оглянулась по сторонам. Никого. Вокруг нее только лес. Крики разъяренного мужа больше не слышались вдали, вместо них лишь метель выла волчьим воем. Налево — непроглядная чаща, направо — мглистая тьма. Лес, лес, лес… идти было абсолютно некуда. На Даше был лишь халат и куртка, в спешке прихваченная из дома. На ногах — темные сапожки из войлока, напоминающие валенки, которые та успела надеть, выбегая из квартиры. Рядом не было ни пейджера, ни телефона… На помощь звать абсолютно некого. В прочем, вой вьюги порой наводил не меньший страх, чем крики разъяренного супруга, за каждым деревом женщине чудились волки. Она медленно шла, пытаясь разглядеть в темноте хоть какую-то тропинку, шла, сама не зная куда, единственным желанием было уйти. От этого мужа, о этого места, от этого города… вообще от этой жизни. От жизни, в которой она не видела ничего, кроме грязных вещей да тарелок. Когда-то давно, когда они еще не поженились, Леша приглашал ее в театр, а она ходила на каждый его чемпионат по институтской игре. Леша казался обыкновенным простым парнем, пусть и слишком далеким от идеала красоты, но зато очень умным, чутким, понимающим. Но жизнь сыграла с ним в свою игру. Ее состояние души слилось с этой снежной мглой, и, подобно вою метели, выла и ее душа, желая лишь одного: света. Яркого огонька в этой беспоглядной тьме, яркого праздника, солнечного лета. Лета внутри нее самой, которое наконец-то сменит затянувшуюся зиму. «Что?» Словно ее саму обожгло. Дыхание на миг остановилось, а сама Дарья застыла, как вкопанная, едва лишь увидела далекий-далекий огонек в густой темноте. Внутри словно иглою кольнуло, а первой мыслью было бежать и как можно быстрей. Бежать… но она стояла, будто бы потеряв всякую способность двигаться. По телу пробежали муражки… Огонек то появлялся, то исчезал за ветками деревьев, раскачиваемых ветром. Мерцание было то слабым, каким-то нежным, теплым, манящим к себе, то, наоборот, резким, пугающим, даже зловещим, порождая стойкое желание сорваться с места: мало ли кто может скрываться в лесу темной ночью… Она резко развернулась, чтобы кинуться прочь, но нога вновь утонула в сугробе… «Нет-нет, только не это, пожалуйста!» — пронеслось в мыслях Даши, которая с силой пыталась высвободить конечность. Женщина не сразу заметила, как ветер вдруг стих, и теперь мягкие снежные хлопья, падавшие с неба, напоминали уже не зловещую вьюгу, а волшебный новогодний снегопад. Деревья словно бы расступились перед ней и больше не напоминали огромных черных великанов, что нависают над головой. Облака развеялись, и яркий лунный свет прорезался сквозь пугающую тьму. Да и сам лес теперь напоминал не глухую дикую чащу, а красивый ухоженный зимний сад, принадлежавший какому-нибудь дворянскому роду. И бежать вдруг совершенно расхотелось. Дарья оглянулась — огонек по-прежнему мерцал. Она сделала робкий шаг навстречу. Затем еще один. А затем еще… И с каждым шагом ей казалось, будто бы деревья сами расходятся перед ней, открывая дорогу навстречу свету… Сердце Дарьи взволнованно колотилось, но она уверенно шагала вперед. И вот уже и вовсе не лес перед ней совсем, а красивый ухоженный парк со множеством тропинок и дорожек. Летом, наверное, тут цветут цветы и звонко поют соловьи, а сейчас все заботливо укрыто снежным одеялом… Огонек все приближался, покуда Дарья отчетливо не увидела костер рядом с какой-то беседкой. Вокруг костра сидело двенадцать молодцев. Все они, как один, были опрятно одеты в черные смокинги с бабочками на шее и что-то очень бурно обсуждали. Дарья несколько напряглась: собственно, на «плохую компанию» они навряд ли могли походить, однако их странное занятие приводило в некое недоумение. — Извините… — робко проговорила та. — Госпожа Дьячкова? — прозвучал чей-то голос, как гром среди ясного неба. Дарья вздрогнула и оглянулась. Звук был таким отчетливым, громким, и словно бы исходил из… ниоткуда, что приводило не то ужас, не то в шок. Компания, сидевшая у костра, вдруг резко замолкла. Все встали со своих мест. — Эээ… откуда? — только и сумела выдавать из себя обомлевшая Даша. — Госпожа Дьячкова, пройдите к костру, — слова прозвучали, словно приказ и женщина, будто бы под гипнозом, послушно прошла в круг, кидая растерянные взгляды на этих странных людей, пытаясь понять, кто же все-таки с ней говорит. — Да что это такое? Кто вы? Привидение? — наконец не выдержала женщина. — Кто все эти люди? Где я? — Если вы, госпожа Дьячкова, отгадаете загадку, то сами же ответите на свой вопрос. Итак, внимание, госпожа Дьячкова. Двенадцать братьев мчат вперёд, Всегда вперёд, за годом год. Но им друг друга не догнать. Скажи, как братьев этих звать? В кругу воцарилась полная тишина. — Да кто вы, в самом-то деле? Что, черт возьми, тут происходит? — недоуменно ответила женщина. — Дарья, я жду ваш ответ. В голове женщины, словно загнанные в клетку птицы, забились различные мысли, однако дикое волнение вкупе с состоянием шока мешали найти среди них тот единственно верной ответ, который, казалось бы, был очевиден. — Месяцы… это месяцы! — послышался сзади чей-то шепот. — Месяцы… — словно робот, повторила Дарья. Ну конечно же! Эти двенадцать человек — двенадцать месяцев. Вон, седой пожилой мужчина с важным видом — должно быть, кто-то из зимних, а вон молоденький блондин сверлит ее своим проникновенно-серьезным взглядом — хм, может быть, сентябрь? А, может, и май… Вон полный, в очках, — должно быть, урожайный август… Нет, либо она сошла с ума, либо… просто попала в сказу. Историю о маленькой девочке, что в зиму пошла за подснежниками по просьбе принцессы, в далеком детстве Дарье читала мама, но могла ли тогда подумать маленькая Даша, что однажды сама станет частью этой сказки? — Ваш ответ понятен, — мысли вновь перебил чей-то голос, — да, вы абсолютно правы, я — Год, а это мои двенадцать месяцев. В кругу тот час же послышались аплодисменты. — Однако все видели, как господин Июль подсказывал госпоже Дьячковой. Молодой человек, жгучий брюнет с довольно длинными волосами, цвет которых как нельзя лучше гармонировал с черным смокингом и контрастировал с белоснежной рубашкой, надетой снизу, поднял голову наверх. — Господин Год, я молчал, клянусь! — экспрессивно выкрикнул он, закрывая рот руками. — Да, господин Год, я стоял рядом с Июлем и могу вам точно сказать, что он молчал! — вступился полноватый мужчина лет тридцати. — Господин Август, я ясно видел подсказку! Тот, что именовался Июлем, резко вышел к самому костру, случайно толкнув локтями своих соседей: — Да молчал я! Молчал! — Мне удалить вас из круга? — Господин Год, я вообще стоял сзади, как я мог подсказывать? — Господин Июль, встаньте на место господина Января. Брюнет картинно закрыл лицо ладонью. Стройный седой усатый старик в очках нехотя отошел в сторону, а молодой экспрессивный Июль встал между Декабрем и Февралем. В эту же минуту небесную темноту прорезал яркий солнечный свет, из-под снега начала пробиваться зеленая трава, оттесняя холодную белизну, на деревьях тот час же набухли почки, из которых стали появляться первые зеленые листья. Сад зазвенел веселым пением птиц… И от прежней зимы, зимы в ее душе, не осталось и следа. Старая жизнь таяла вместе со снегом, наполняя сердце ярким солнечным огоньком. — Внимание! Корзина! — проговорил Год, и на траве сейчас же появилась большая плетеная корзинка. — Госпожа Дьячкова, возьмите и наберите ягод. Пирог для мужа испечете. — Муж? … При этом слове вновь всплыли неприятные воспоминания об Алексее. — Не волнуйтесь, если он еще раз решит поднять на вас руку… С этими словами на земле появилась маленькая статуэтка в виде ворона. — Возьмите, госпожа Дьячкова, и если вам потребуется наша помощь… просто потрите его. И мы придем вам на помощь. В кругу вновь послышались аплодисменты. Они становились все громче и громче, пока не превратились в оглушительный звон будильника и не заставили Дарью открыть глаза. «Ну и сон же мне приснился!»