Поворот судьбы

К своей поездке девушка начала готовиться уже за неделю. Вернее нет, готовиться она стала сразу же после того судьбоносного звонка: стала штудировать различные энциклопедии, перечитывать полезные книги, смотреть познавательные передачи по телевизору. За пару недель девушка выбрала гостиницу на окраине Москвы: недорогую, но достаточно удобную, как по сервису, так и по расположению, и вот сейчас та с волнением паковала вещи, стараясь ничего не забыть. Специально для участия в игре Дарье пришлось купить нарядное платье черного цвета, на которое ушли почти все накопленные сбережения, однако девушку предупредили сразу: на съемках игры будет строгий дресс-код, и участники, ровно как и зрители, должны выглядеть нарядно. Алексей выразил желание ехать вместе с Дарьей, в прочем, та совершенно не возражала. По правде сказать, девушка боялась столицы, ее суеты, шумных улиц, огромных толп, и поддержка друга в этом большом и чужом ей городе была бы как нельзя кстати. Последний день перед отлетом… Девушка сильно волновалась, из-за чего очень плохо спала. Столица, съемки, прямой эфир… Сложно было понять, что тревожит больше. Хотя, последнее, вероятно, беспокоило сильней всего. Прямой эфир на центральном канале! Господи! На нее же будет смотреть вся страна? Почетно? Еще бы! Вот только надо соответствовать. Та же Алферова, выпади ей такой шанс, стала бы визжать от радости, однако Дарья понимала, что в первую очередь это — жуткая ответственность, во-вторую — большие усилия, и лишь в десятую - вау, да меня по телеку покажут! Если бы в команде были все, как она, всего лишь победители случайной викторины, а не завсегдатаи той телеигры, вероятно, ей было бы несколько легче… Но мысль о том, что ей, простой студентке, предстоит играть с умнейшими людьми страны, приводила в некую растерянность. Что если та не сможет им соответствовать? Что если опозорится на всю страну в прямом эфире? Что если команда воспримет ее как «красивую дурочку»? Утро. Последние наставления мамы. Такси. Аэропорт. Полет, время в котором словно застыло. Белый авиалайнер нес ее навстречу чему-то большому, неизвестному и волшебному. Москва — совершенно иной мир, иная реальность и будто иная планета. Тут кипит совершенно другая жизнь, так непохожая на жизнь в далеком Владивостоке. Одна толпа тут так резко сменяет другую, и, толкни кто-нибудь зазевавшего прохожего, тот даже не оглянется для того, чтоб посмотреть на этого наглеца. Жизнь в Москве словно ускорена на кинопленке. Ты выйдешь на остановке, тебя вдруг резко собьет спешащий прохожий, автомобиль обдаст потоком грязи, тот час же толпа засосет тебя в недра подземки, и быстрый поезд унесет тебя в другой конец. Тут проживешь день, а кажется, будто бы месяц. Первое впечатление от столицы было однако не самым приятным. Дарье, всю жизнь прожившей в маленьком городке, Москва показалась поистине сумасшедшей, неуютной, чересчур нервной, совсем не родной. Тут так остро ощущаешь свою никчемность, ведь ты — никто среди этой толпы. Они толкнут, пройдут и поспешат дальше, словно бы ты и вовсе не человек, а просто пустое место. Ты встанешь на углу оживленной улицы, представишь, словно ты умерла и поймешь ту жуткую истину: им все равно, мир продолжает жить и без тебя, все продолжают куда-то спешить, что-то делать… а ты? Ты всего лишь песчинка большого океана, что называется Москвой. Кое-как доехав до гостиницы, девушка разместилась в своем номере и легла на кровать. Вот только сон никак не желал брать ее в свои нежнейшие объятия. В голове, как никогда, роились мысли, напоминаю бесчисленные машины, что так неслись по автострадам. Ей было страшно, очень страшно. Чужой город, чужие люди, и понимание того, что у нее всего лишь один шанс. Один шанс показать себя тут. Если она сделает что-то не так, обратной дороги уже не будет. Девушка молча ходила по комнате, прокручивая в голове всевозможные варианты развития событий, пытаясь предугадать любой нюанс. В один момент появилось стойкое желание уехать. Бросить все, кинувшись в объятия родного города, уйти, убежать от проблем и ответственности, но Дарья понимала, что этого хочет совсем не она. Это желание ее собственного страха. Лишь под раннее утро, когда солнце уже забрезжило на востоке и первые прохожие уже спешили на работу, девушка стала потихоньку засыпать засыпать. Съемки были назначены на вечер, поэтому худо-бедно Даше удалось выспаться. В прочем, разница в часовых поясах давала о себе знать, поэтому к девяти часам та ощущала себя довольно-таки бодро. — Я так волнуюсь, так волнуюсь, — говорила Даша, выходя из отеля, — поверить не могу, вся страна будет смотреть, и самое главное — мама! Леша скептически нахмурил брови. — Не знаю, Даш, как-то это все… ну не по-христиански что-ли. Все это телевидение, съемки, светские мероприятия — грех же на душу берем. А Москва вообще город страшный. Бабуля никогда его не любила, еле смирилась с тем, что я поехал. — Леш, ну опять ты за свое? — обиделась Дарья. — Ладно, прости, ты же знаешь, я просто за тебя волнуюсь. Всю дорогу провели молча. Дарья пыталась настроиться на «нужную волну», А Леша, кажется, вновь думал о религии. Волнение нарастало с каждой минутой, с каждым километром, что промчал быстрый поезд метро. И вот уже считанные минуты до того, как Дарья войдет в новый мир, и каким этот мир ей покажется — зависит исключительно от нее.

***

Проход к месту съемок загородили несколько огромных машин-фургонов, всюду сновали люди в черных одеждах и вели какие-то переговоры по рациях, корреспондент в майке с логотипом телеканала, сновала туда-сюда, беря интервью. Показав свои пропуска, Алексей и Дарья без проблем прошли на съемочную площадку. Несмотря на бесконечную суету, творившуюся вокруг, это место действительно завораживало. В качестве места для съемок была выбрана крытая беседка, что находилась в одной из Московских усадеб. Это придавало всему действу нечто величественное и тожественное. Белые колонны с коринфскими капителями навевали мысли о минувших веках, о той самой эпохе галантных джентельменов, прекрасных дам, что кружились в нежнейщих вальсах, а после гуляли по извилистым усадебным тропинкам. Как же любила Дарья купаться в этой волшебной атмосфере, и как сейчас пела ее душа, когда девушка постепенно, робко, с жутчайшим волнением, вдруг стала погружаться в эу неизведанную сказку. «Какая красота…» — прошептала она. Леша же поежился. Вся эта обстановка так ясно пробуждала ощущения из сна, того жуткого сна с Преисподней и Грехами… Это круглый стол, за которым сейчас сидели работники телекомпании, проводя генеральную репетицию, эта беседка, эта чертова юла и конверты, — все порождало дичайшее желание бежать отсюда со всей прыти. — Даш, послушай меня, я правда за тебя волнуюсь и поэтому… поэтому мы должны уйти. Ты не можешь участвовать в этой игре. — Что?! — по правде сказать, подобное заявление не испугало девушку, а лишь сильнее разозлило ее. — Послушай, прошу… Ты помнишь, я говорил тебе про свой сон? Тогда, еще зимою… Так вот, там было все почти что так же… Этот круглый стол с конвертами, эта юла и эти… — Алексей указал на людей, что сидели в креслах, делая генеральный прогон. — Это чертовщина, и чем скорей мы отсюда уйдем. Послушай, ты ведь… ты ведь, как и я, ты ведь веришь в это… Девушка с силой отдернула руку Алексея. Она была готова терпеть его выходки. Терпеть, ради того, чтобы не терять прекрасного друга, однако такие заявления уже стали казаться наглостью. В конце-концов, это было ее мечтой, которую, как считал Алексей, он может разрушить своим суеверием. — Хватит. Надоело, — резко сказала Дарья. Та и так сейчас сильно переживала, поэтому сдерживать себя было крайне сложно. Алексей лишь вздохнул и последовал за девушкой. — А вы кто такие? А, вы от «Билайна»? — окликнула вдруг какая-то юркая девушка. - Так, вы, — та повернулась к Даше — вы на грим, срочно, а вы, молодой человек, в костюмерную. — Что? Зачем? — только и сумел сказать Алексей, но юркая девушка быстро увлекала их за собой. — Вы издеваетесь? — проговорил Алексей, отдавая костюмерши черный костюм. — Я не собираюсь это надевать. — Молодой человек, — учтиво ответила женщина, — мы не можем допустить вас на съемки вот в этом, — та окинула взглядом его тренировочные штаны с двумя белыми полосами по бокам, засаленную футболку и синие кроссовки с белыми вкраплениями, которые так любил носить среднестатистический мужчина девяностых. — Какая разница в чем я? — продолжал настаивать Алексей. — В вашей игре ведь главное — эрудиция, а не то, в чем я одет, не так ли? — Молодой человек, вы на телевидении. Я повторяю вам еще раз: без соответствующей одежды вас не допустят в кадр. — Право, смешно. Вы хоть представляете, как я в этом смокинге с этой бабочкой проведу пару часов в такой духоте? Да я и десяти минут не продержусь! — Ваше право отказаться, и в таком случае я попрошу вас покинуть съемочную площадку, — беспристрастно проговорила женщина. — В таком виде вам в кадре делать явно нечего. — Хорошо, — съехидничал Алексей, — я уйду. Вот только не один. Моя девушка не станет участвовать в игре, где напыщенный лоск, противоречащий законам религии, важнее ума! Недаром эта ваша игра так сильно напомнила мне Преисподнюю! — Леша! Не надо! — взмолилась девушка. — Успокойся! — Нет, пойдем отсюда, Даша, прочь от этого рассадника грехов. Алексей потянул Дарью за руку. — Что ты делаешь?! Я не хочу никуда уходить! — Ты просто ничего не понимаешь! Ты не видела мой сон! Ради твоей же безопасности… нам нужно отсюда уйти! — Да оставь же ты меня, я никуда не собираюсь! — говорила Дарья, а Алексей все увлекал девушку за собой. — Молодой человек, что вы делаете с девушкой? — как эхо, послышался голос сзади. Пара вдруг оглянулась. И Дарья, и Алексей застыли на месте, как вкопанные.