Два Бьякко и я.

http://s2.ipicture.ru/uploads/20130318/Dbdt4RO2.jpg — Теперь уже не такая смелая? — мужчина нанес очередной удар ногой по животу лежавшей перед ним школьницы. Он с друзьями насмешливо загоготал, пока девушка заходилась кашлем. Она натолкнулась на трех пьяных мужчин в переулке и имела неосторожность им нагрубить. — Эй, гляди, на ней красные трусики! — вдруг сказал один из них, мужчины с усмешкой переглянулись. Школьница почувствовала новый приступ страха и попыталась одернуть юбку, но один из мужчин перехватил ее руки и поставил перед собой на колени. Вжикнула ширинка под испуганный и болезненный вскрик. Девушка с силой сжала зубы, отворачиваясь и пытаясь вырваться. Это худшее, что она могла себе представить. — Будь паинькой, — усмехнулся насильник, притягивая ее к своему члену. Девушка готова была расплакаться, отворачиваясь, пока он не перехватил ее за волосы. Шорох ткани, блеск лезвия. — Мне кажется, что это тебе не очень пригодится в будущем, — раздался раздраженный голос. Девушка распахнула серые глаза и задохнулась от удивления. За спиной мужчины стоял еще один, в красивом кимоно, приставив острую катану к его члену. Зеленые глаза незнакомца насмешливо блестели. Пьяные удивленно вскрикнули. — Не-не-не д-д-делай этого, — поднял руки вверх дрожащий насильник. Школьница имела возможность отползти подальше. Кто он? Как здесь оказался так внезапно? — Откуда ты взялся?! — закричали хором мужчины, но нападать и спасать товарища никто не решился. Красивые губы незнакомца исказила злорадная усмешка. — Это моя территория, и я всегда здесь был. И делать такие грязные вещи здесь я вам не позволю! — рявкнул он, хватая стоящего перед собой мужчину за ворот пиджака и грубо толкая его к товарищам. Школьница ощутила беспричинный страх и опасливо покосилась на катану. Он повернулся к ней спиной, и девушка разглядела ярко-красные волосы, собранные в низкий хвост на странной формы голове. «Ёкай!» — с ужасом подумала она. — Извинитесь перед ней немедленно! — Прости нас! Прости! — мужчины кинулись на колени перед девушкой, испуганно хныча. — Пошли вон, — гневно сверкнул глазами незнакомец, занеся меч для полноты эффекта. Мужчины кинулись вон из переулка под злорадное хихиканье, а спаситель повернулся к школьнице. — Ну, а теперь ты! — усмехнулся он, делая шаг к девушке. Ей было плохо от нанесенных травм и пережитого ужаса, но она не собиралась так спокойно отдаваться в руки ёкая. Школьница резво вскочила с земли, но тут же почувствовала резкую боль и потеряла сознание. Незнакомец ловко подхватил ее на руки. — Что мы будем делать, господин? — раздалось шуршание крыльев. — Заберем с собой. Нельзя же оставлять ее здесь! — весело сказал спаситель, присматриваясь к школьнице. Хироко Даикаве казалось, что это был ужасный сон. И то, что она столкнулась с этими пьяными мужчинами, и то, что ее избили и пытались ею воспользоваться. А уж самое главное — тот ёкай. Чтобы ёкай спасал школьницу — смешно же! И вот теперь она, лежа в теплой кроватке, явно понимала, что это был кошмар. Сонно приоткрыв глаза, она скользнула взглядом по потолку, осмотрела белый футон* с синими полосками по краям одеяла. «Ну вот, я же дома, на Окинаве, — вновь прикрыла глаза девушка. — Как же на Окинаве?! Я ж в Токио переехала!» — Хироко даже села от такого, но болезненно вскрикнула, заваливаясь обратно на футон. Седзи в комнату приоткрылись. — Даикава-сан, вам лучше не двигаться, — приятный бархатистый голос заставил школьницу напрячься. К ней подошел и присел рядом молодой мужчина, на вид ему было до тридцати. Незнакомец был высоким, худым, бледным, как снег, Хироко бы назвала его даже утонченным, и невообразимым красавцем: правильный овал лица, прямой нос, чуть раскосые темно-синие миндалевидные глаза, тонкие, изгибающиеся в вежливой улыбке чувственные розоватые губы. У мужчины были длинные волосы цвета темного индиго, стянутые у плеч белой лентой. Передние короткие пряди спадали длинной челкой на глаза и обрамляли лицо, и он забавно встряхивал головой, убирая мешающие волосы. Прелести мужчине добавляло черное кимоно с красными цветами по подолу. — Кто… кто вы? — неуверенно спросила девушка. Мужчина улыбнулся, раскладывая рядом с ней всякие мисочки и бинты. — Меня зовут Юкихару, — вежливо поклонился он. — Вам нечего бояться. Вчера Нурарихен-сама спас вас от… — Нурарихен?! — вскричала девушка, резко отодвигаясь от Юкихару. Так это был не сон?! — А ты тогда кто?! — Я? — задумался Юкихару. — Я — Юки-отоко*, но все зовут меня… — Юки-онна! Я тебя что, по всему дому искать должен, снежный ты негодник?! — в комнату наглейшим образом ворвался взрослый мужчина, широкоплечий, мускулистый, но он не поражал ни красотой, ни дурнотой лица, шоколадного цвета волосы были короткими, но гладкими, карие глаза злобно сверкали. Однако внимание школьницы привлекли висячие собачьи ушки, и она даже не обратила внимания на мечи у него за поясом. — Исами-сан, вы не вовремя, — быстро поднялся Юкихару, и Исами мгновенно сгреб его в объятия, жадно целуя. Тут Хироко забыла обо всем на свете, лишь бы этот страстный и, как ей показалось, ревнивый поцелуй не прекращался. Даикава была любительницей яоя, ее щеки покраснели еще больше, когда она увидела жадные ласки пятой точки Юки но отоко. В какой прекрасный дом она попала! — Исами-сан, вам лучше уйти, — мягко отстранившись от песика, так строго сказал Юкихару, что казалось, это совсем не он пару секунд назад жадно целовал мужчину. Исами даже возражать не стал, лишь со скулежом вышел из комнаты. — Даикава-сан, прости за эту выходку инугами, он… Даикава-сан? — осторожно тронул он восхищенно смотрящую на него девушку за плечо. — А вы с ним уже переспали?! А ты уке?! Какой он в постели?! О, расскажи мне все-все-все!!! — школьница схватила Юкихару за руку, радостно визжа. Ёкай на мгновение даже потерял самообладание, смотря на нее с открытым ртом, но потом быстро взял себя в руки. Мужчина выпутал свою руку и уложил девушку обратно в постель. Отстраненно—вежливая улыбка тронула его губы. — Девушке вашего возраста не стоит интересоваться такими вещами… — Что? — опасно прищурилась Хироко. — Ты меня жизни учить вздумал? — поинтересовалась она, сжимая в пальцах одеяло. Она почувствовала, как атмосфера в комнате накаляется. Но прекрасное лицо Юкихару оставалось все таким же отстраненно-вежливым. — Даикава-сан, я здесь не для вашего развлечения, — так же строго сказал Юки но отоко, — как и инугами. Но Даикаву это нисколько не тронуло — она была не из робкого десятка. — Так значит, все же уке. Ну, это и понятно, у тебя такая комплекция, и милая внешность… — Даикава-сан, я настоятельно прошу вас прекратить говорить такие вещи, или я буду вынужден заморозить вам язык! — тут уже Хироко ясно почувствовала, как температура в комнате стремительно опускается вниз, а ведь май на дворе. Глаза Юкихару злобно блеснули голубым огнем. — О, даже так! Но с чего это ты мне указываешь? Давно подзатыльников от онмедзи не получал? — ехидно хмыкнула она, быстро произнося заклинание и вскидывая руку. Вокруг ёкая мгновенно образовалось кольцо из синих символов, и он испуганно кинулся к двери. Даикава победно усмехнулась. Вот так-то! Пусть знают силу древнего рода онмедзи! — Так ты девочка-онмедзи! Любопытно, — раздался тот бархатистый голос. Хироко резко обернулась. У открытых во внутренний дворик дверей сидел ее спаситель — Нурарихен. Он был не таким высоким, как Юкихару, — скорее, чуть выше среднего, обаятельный круглолицый красавец. В ярком весеннем солнце его красные волосы, перехваченные у вытянутого затылка лентой в хвост, красиво переливались, а зеленые, хитро прищуренные глаза сливались с зеленью травы. Ёкай весело улыбался, одетый в старинное и красивое темно-синие кимоно с журавлями. Хироко сейчас совсем не чувствовала в нем ауры ёкая и, не узнай она это вчера, сейчас бы ни за что не догадалась. — Как ты здесь оказался? Тебя же не было секунду назад! — решила не вестись на нежный тон школьница. Ёкай усмехнулся и убрал руки в рукава кимоно. — Я — Нурарихен. Это моя способность. — И благодаря этому ты проникаешь в чужие дома и пьешь там чай? — прищурилась Даикава. — Ну, не без этого, — горделиво сказал Нурарихен, вздыхая, как будто такая слава его утомляла. — И такое ничтожество управляет парадом сотни демонов? — разочарованно фыркнула Хироко, опускаясь обратно на футон. — Что? — Нурарихену послышалось, или эта девчонка его и в грош не ставит? — Что это за сила такая? Ходить по чужим домам и пить их чай? Ничего бесполезнее не придумаешь! И чего тебя все слушаются? Ничтожество! — Это ничтожество тебя вчера спасло, могла бы проявить хоть каплю благодарности! — Нурарихен в момент оказался рядом, нависая над ней и прижимая ее руки к полу. Она вздрогнула, но старалась сохранить полное спокойствие. Однако как это сделать, когда в паре сантиметров от тебя такой восхитительный мужчина? От него тонко пахло соблазнительным ароматом сливы, и этот запах будто одурманивал девушку. — Ой, подумаешь, спас! Тоже мне! Я бы и сама справилась! Просто я ждала удобного момента! — Да, я заметил! Хныкала и визжала, чтобы тебя отпустили! — Они бы потеряли бдительность! — Ох, сколько смелости! Однако стоило делу коснуться постели, как кто-то сразу стих! — Я тебе не милая девочка, ёкай! Я онмедзи! — Да ты все силы потратила на Юки-онну, — усмехнулся Нурарихен. — Так что ты меня только ударить можешь! — и ёкай пылко поцеловал девушку. Хироко удивленно замерла. С одной стороны, поцелуй был чувственным и очень приятным, но с другой Даикава не забывала, что это ёкай. — А! — отпрыгнул от нее Нурарихен, зажимая рот рукой. — Ты укусила меня за язык! — Я же сказала, что не милая девочка, — усмехнулась победно Хироко, но тут же скривилась от боли. Ёкай кинулся к ней. — Тише, тише, ляг обратно! — ласково уложил он школьницу на футон. — Юки-онна! Ей плохо! — Конечно ей плохо! — с негодованием вошел в комнату Юкихару. — Столько желчи в характере! Литра два не меньше! — Я хотя бы не скрываю свои эмоции за маской! — прорычала Хироко, корчась от боли. Нурарихен засмеялся. — Она напоминает мне они! — веселился он, пока Юки-онна помогал девушке выпить лекарство. Школьница облегченно выдохнула, ощущая, как боль быстро стихает. Чудо-отварчики явно помогали лучше любых современных лекарств. — Так ты здесь в роли целителя? А почему тебя зовут Юки-онна? — удивленно спросила девушка, не желая смотреть на Нурарихена. Но тот уже удобненько расселся рядом с ней, весело улыбаясь и изображая пальцами рожки. — Обычно силы Юки-онны передаются только по женской линии, но у моей матери родился я, и получилось так, что я обладал ее силой, — снова очень вежливо отозвался Юкихару. — Наш Юки-онна самый уникальный на свете! — гордо выпрямился Нурарихен. Даикава задумчиво переводила взгляд с целителя на своего спасителя. Она всегда считала ёкаев плохими, так ее воспитывали, но теперь они казались ей совсем другими: добрыми, честными и забавными. А если еще брать в расчет, что у Юкихару отношения с мужчиной, то были и вовсе замечательными. — Минутку… А кто меня переодел?! — гневно спросила Хироко, зачем-то закрываясь полностью одеялом. Мысль, что кто-то из этих мужчин уже успел увидеть ее голой, и смущала и давала повод для интимных действий, которые онмедзи давно хотела попробовать. Улыбка растянула губы Нурарихена. — Зашики-вараши*. Она-то и сказала нам, как тебя зовут! — У вас тут еще и домовой есть?! — ахнула девушка от удивления. — Может, и весь Ночной парад под одной крышей собрался?! — Почти весь, Даикава-сан. Вы настолько сильно чувствуете ауру множества ёкаев? Тогда вы очень способная онмедзи, — Юки-онна одарил школьницу восхищенным взглядом и встал. — Мне нужно вас действительно опасаться! Нурарихен-сама, присмотрите за ней, чтобы она себя не перенапрягала и выспалась. И ведите себя хорошо! Мне пора по делам, — мужчина вежливо поклонился и вышел из комнаты. Даикава смущенно покраснела от слов лекаря. Она ведь это просто так ляпнула, а он вон как восхитился! Со стороны послышался сдавленный хохот. — Что смеешься?! Умереть захотел? Так я тебе смогу устроить болезненную смерть! — Хиро-тян, ты такая забавная! — веселился Нурарихен. Девушка немедленно запустила в него подушкой. — Не зови меня Хиро-тян! Ты мне вообще никто, мерзкий… — Я спас твою жизнь, — Нурарихен неожиданно появился с другой стороны, взяв ладонь девушки в свою. — Ты мне обязана, по крайней мере. Ты сильная, я это почувствовал, когда ты припугнула Юки-онну, но сейчас ты слаба. Не стоит так огрызаться с тем, кто желает тебе добра, — Хироко почувствовала, как по коже пробежали мурашки от этого чувственного голоса. Нурарихен взял прядь ее волос и приложил к губам: — У тебя восхитительные волосы. Давно я не видел такую красоту среди людей. И вся ты такая… — И не надейся, что ты меня тронешь своими словами! — отпихнула от себя мужчину школьница. — Ты — ёкай!.. — Но ты же сама сказала, что я ничтожество, — засмеялся Нурарихен. — Ладно, отдыхай. У меня еще много дел, — ёкай вдруг нежно поцеловал школьницу в лоб и растворился. Хироко еще несколько минут смотрела на то место, где растворился глава Ночного парада, а потом улеглась в постели. «Нет, — думала она. — Ему просто что-то от меня надо. Ёкаи — это плохо!» Но легкий аромат слив все витал в воздухе, и спаситель снился ей в болезненном сне. Через несколько дней Хироко стало лучше. Нурарихен все это время навещал ее, всячески развлекал и даже знакомил с обитателями дома. Так онмедзи подружилась с Зашики-вараши, очаровательной пятилетней девочкой в красивом зеленом кимоно, и многими маленькими они, что населяли дом. Макуту-гаеши* она с одного взгляда отучила трогать ее вещи. Рокуро-куби и Футакучи-онне школьница помогала на кухне, причем от ее еды были в восторге куда больше. Хироко даже удалось в какой-то степени подружиться с самым загадочным ёкаем всего дома — Кагэ-онной. Все ёкаи были к ней добры, а, как говорили, холодный к чужим Юки-онна даже нашел ее вполне милой девушкой. Но особенно пленил школьницу глава парада. Теперь Даикава не смогла бы назвать ничтожеством этого галантного мужчину. К тому же он почему-то восхищался ее мастерством онмедзи, просил создать одного, хоть самого маленького, шикигами*. Когда Юки-онна через неделю сказал, что Хироко полностью поправилась, школьница даже расстроилась. Она уже привыкла просыпаться от шепота Кагэ-онны, или от веселого смеха главы парада, привыкла видеть обнимающихся Юки-онну и инугами. К тому же все это время Юкихару надевал ее в прекрасные дорогие кимоно, и от этой красоты не только у девушки захватывало дыхание. Нурарихен вызвался ее проводить до дома ее дяди, где она жила в Токио. Путь они проделали молча, каждый думал о своем. — Приходи в любое время, — улыбнулся Нурарихен, останавливаясь рядом с воротами небольшого двухэтажного домика. Там уже горел свет, это означало, что дядя вернулся домой и уже резвится с племянниками. Хироко неуверенно переминалась с ноги на ногу; ей не хотелось расставаться с ёкаем, осознание этого и выводило ее из себя и радовало. — Стоять! — школьница властно схватила Нурарихена за рукав кимоно, когда он собрался уходить. — Мы еще не договорили! Ты ничего не хочешь мне сказать? — Э… Нет, — решительно покачал головой ёкай. Хироко разозлено блеснула глазами, так что даже глава парада задрожал от страха. Сначала украл ее поцелуй, показал, какой он хороший, а теперь в кусты собирается?! — Ты должен со мной встречаться! — топнула ногой онмедзи. — Что?! — казалось, Нурарихен вот-вот поседеет от ужаса. — Хиро-тян, ты в своем уме?! Ты — онмедзи, я — ёкай! Мы просто не созданы друг для друга! — Тебе не стыдно?! Девушка предлагает тебе встречаться, а ты отказываешься! — злилась Даикава. Она была сильно смущена и задета словами Нурарихена, но Хироко чувствовала, что он тоже хочет этого. Ведь иначе зачем он был с ней так любезен? — Но ты человек! Я… — Нурарихен вдруг пылко прижал девушку к себе, зарылся носом в ее волосы. — Хиро-тян, ты мне нравишься. То, что ты онмедзи, это, конечно, плохо, но даже и весело. Но люди такие хрупкие! — Я тебе покажу хру!.. — Знаешь, я был трижды женат на кицунэ. Это была одна и та же лиса, — шептал на ухо притихшей девушке глава парада. — Мы жили с ней во времена, когда почти каждая болезнь приводила к смерти. В первый раз она умерла от лихорадки, не прожив и тридцати. Спустя семьдесят лет она возродилась, и мы прожили счастливо полвека. В ней распознали лису и жестоко убили, а я не смог ей помочь. Потом она появилась в теле прекрасного юноши. Да-да, Хиро-тян, тогда это было обычное явление! Как раз в тот момент стало модно держать при дворе прекрасных мальчиков, и один из вельмож увидел ее со мной и нагло похитил. Когда мы ворвались в замок, то было поздно: она предпочла смерть, чем быть с кем-то другим. К сожалению, потом она не смогла возродиться. Понимаешь, Хиро-тян? Я знаю, насколько люди хрупки. И я не хочу терять тебя так рано… — Нурарихен… — девушка сжала в пальцах рукав его хаори и потянулась за поцелуем. — Пап, пап, а Нэ-сан* целуется! Тили-тили тесто, жених и невеста! — По полу катались, крепко целовались! — из дома выбежали два мальчика, восьми и шести лет, и начали прыгать вокруг Хироко и Нурарихена. — Дядя, а ну уйми этих спиногрызов! — рявкнула Даикава, залетая в дом. Детишки потащили главу парада в дом, радостно вереща: — Онии-сан, онии-сан, а как тебя зовут? — У тебя такое потрясное кимоно! — А… Ага… Зовут? — растерялся Нурарихен. — Ну… Нура… Рихен… Наверное… — Так это она у тебя все это время была! — Что? Нет! — покраснела Хироко и схватила мальчишек за уши, оттаскивая их от необычного мужчины. — А ну живо руки мыть, и не несите чушь! Дядя, ты за детьми следить-то будешь?! — ругалась Даикава, проходя в зал. Нурарихен смеялся, глядя на девушку, а потом пошел за ней. — Хиро-тян, я согласен, — прошептал он на ухо девушке. Даикава с улыбкой обернулась к нему. Запретная любовь главы парада и сильнейшей онмедзи города оставалась незамеченной в течение полугода. Потом Юки-онна по очень важному делу ворвался в комнату Нурарихена без стука и застал их вместе в постели. Крику было на весь район. Юки-онна был решительно против любых контактов с людьми, даже если Хироко была ему давно знакома. К тому же инугами решил больше не встречаться с Юкихару — он был давно женат, и жена уже знала, что у него есть кто-то на стороне. Даикава некоторое время не появлялась в доме Нурарихена, а потом повела Юки-онну в клуб, где он смог развеяться. Заодно познакомила и своего возлюбленного с подругами. Вскоре весь парад уже свыкся с мыслью, что новой женой Нурарихена может стать онмедзи. Да и сама онмедзи привыкла к вечно шумному дому Ночного Парада. Родителям она еще ничего не говорила. Живя в такой вдохновляющей атмосфере, Даикава не могла не мечтать о создании собственной манги. Нурари-сама, как она его теперь ласково звала, ничего против яоя не имел, а Юки-онна, ни о чем не подозревая, помогал ей улучшить технику рисовки. Яой-манга про трогательные отношения Юки-онны и инугами, который женат на нелюбимой девушке по родительским обязательствам, заняла первое место в конкурсе. К концу школы Даикава уже выпускала четвертый том этой манги, и число ее поклонников только росло. Вопреки воле родителей, она поступила в Университет искусств Мусасино на художественный факультет. Возвращаться на Окинаву она не собиралась. К двадцатилетию Хироко Нурарихен потащил Юки-онну в ювелирный магазин. Девушки с радостью показывали ему то одно кольцо, то другое, но опытный глаз Юкихару легко вычислял подделку. Именно из-за его привередливости они так и не выбрали подарок к двадцатому января. Нурарихен надеялся найти кольцо хоть бы ко Дню святого Валентина и вручить его в ответ на шоколад Хироко, чтобы быть самым романтичным, самым изобретательным и вообще самым-самым. Юки-онна предложил пойти к одному из подопечных Нурарихена и сделать кольцо на заказ. Многие виды ёкаев приносили удачу и благосостояние в семьи людей, и среди бизнесменов довольно многие имели покровительство демона. Нурарихен оказался особенно удачлив, и несколько фирм построились лишь на его участии; за такое покровительство обычно становились спонсорами или выполняли какую-либо просьбу. Юкихару был талисманом одной больницы, где иногда и работал. Инугами и вовсе был нарасхват, порой даже не успевая посетить всех своих подопечных. Глава парада послушался совета подчиненного и сделал кольцо на заказ. На День всех влюбленных Нурарихен встретил девушку у ворот института. — Хиро-тян! — радостно помахал он студентке. Девушка распрощалась с подругами и бросилась на шею любимому. — Я так скучал по тебе! Ну, давай же его! — нетерпеливо хлопал глава Ночного Парада в ладоши. Нетерпение его состояло не в получении шоколада, а в ответном подарке любимой. Ведь сколько будет у нее радости! Хироко на его заявление лишь удивленно похлопала черными ресницами. — Что тебе дать? — Как это что?! Шоколад! Сегодня День святого Валентина! — возмутился ёкай. Девушка виновато опустила голову. — Ты… не сделала мне шоколад? — Нурарихен не то ужаснулся, не то расстроился. Хироко пренебрежительно махнула рукой. — Да ладно тебе! Это вообще не наш праздник! — девушка попыталась взять главу парада за руку, но он сделал вид, что поправляет хаори. — Но все время ты делала мне шоколад, — Нурарихен обиженно отвел глаза. — Ты меня не любишь? — Да что за глупости в твоей голове?! Люблю, конечно! Шоколад еще не показатель! — Ты даже не сделала изюм в шоколаде?.. — голос ёкая становился все тише и печальнее. — Ну, пошли в магазин, я куплю его тебе, — просто пожала плечами онмедзи. — Это же не конец света! — Хиро-тян, но это же День святого Валентина! День, когда ты можешь показать, как сильно ты меня любишь! — Я тебе всегда показываю, как я тебя люблю! Тем более у меня было много дел, чтобы еще возиться с шоколадом! — Мне нужно идти. У меня тоже еще много дел, — Нурарихен развернулся и медленно растворился в воздухе. Его душила обида от такого пренебрежения его чувствами. Да, это просто шоколад, но это его особенный шоколад! Это должен был быть их особенный день! — Истеричка! — выкрикнула в пустоту Даикава и пошла одна домой. И везде на пути попадались влюбленные парочки с шоколадом. Вывеска почти каждого магазина кричала об особенных видах шоколадных подарков. Даже дома ее ждали с шоколадным тортом, несмотря на то, что дяде и мальчикам подарили по несколько пакетов различных сладостей. И никто не хотел слушать уверений Хироко, что этот праздник создан лишь производителями сладостей. Юки-онна пытался уверить Нурарихена, что отсутствие шоколада ничего не значит, однако соблазнительный шоколадный торт уверял главу в обратном. Даже инугами говорил Нурарихену, что это он ведет себя, как ребенок, а это был еще тот терпеливый пес. Через месяц, на Белый день*, Юкихару уговорил Нурарихена сходить к Хироко и извиниться за свое поведение, даже всучил ему плитку белого шоколада на всякий случай. Глава парада неуверенно топтался у ворот дома, не решаясь позвонить и извиниться. Он понимал, насколько был глуп, но обида еще жгла сердце. Так прошло два часа, а Глава Парада то появлялся, то исчезал. И он бы с радостью пошел на битву против Кангэна и Ёидзокуми, но не к Хироко домой. — Онии-сан! А ты чего тут стоишь? — кузены Хироко возвращались как раз из школы и заметили ёкая. Нурарихен тяжко вздохнул. — Ну… Я… Мы поссорились с Хиро-тян, и я не знаю, как извиниться, — признался он, понурив голову. Мальчишки переглянулись и хитро улыбнулись друг другу. — Давай мы скажем, что на нас напал ёкай! — А ты нас спас! — и дети под протестующие вопли Нурарихена потащили его дом. Глава Парада уже представил, как его отправят в Еми-но Куни*, едва он успеет пикнуть «Они врут!». Хироко, услышав вопли детей, уже встречала их в прихожей. Нурарихен в который раз подумал, что рогов ей очень не хватает. Таких аккуратненьких и маленьких рожек, миленьких, витиеватых. Сейчас любимая была мрачнее грозовой тучи. — Сестренка! А Онии-сан нас спас! — Да! На нас напали ёкаи! — Там был целый Ночной Парад! — Кажется, мы даже видели Нурарихена! — восхищенно кричали дети, дергая девушку за рукав. Темная аура заставила Нурарихена виновато вжать голову в плечи. В панике мужчина достал коробочку с кольцом и с поклоном протянул его Даикаве, сработав на опережение фразой: — Я тебя люблю больше жизни! Выходи за меня! — и в прихожей воцарилась полная тишина. Дети удивленно затихли, Хироко стала еще мрачнее. — Ты, кажется, хочешь умереть в куда более страшных пытках, делая мне предложение плиткой моего нелюбимого белого шоколада. — Что? — Нурарихен поднял голову и увидел, что держит действительно плитку белого шоколада. И да, Хироко ему говорила, что не любит белый шоколад. Предатель Юки-онна сыграл на его чувствах! А кольцо он забыл дома — это тоже глава парада вспомнил. Прежде, чем мужчина успел опомниться, Даикава схватила его за ухо и потащила на кухню. Громкие извинения сопровождались тяжелым молчанием со стороны потенциальной невесты. Хироко завела Нурарихена и захлопнула дверь прямо перед любопытными детишками. — Значит, ты мне делаешь предложение? — задумчиво уточнила она. Мужчина быстро сел на стул, осматриваясь, чтобы рядом не было режущих предметов. — Да-да! Я предлагаю тебе руку и сердце! А кольцо я дома забыл, но оно тоже есть! Будь моей женой! — Нурарихен резво вскочил, набравшись храбрости, но под уничтожающим взглядом любимой тут же опустился обратно, опустив голову. — Ну… если ты хочешь, конечно, — совсем тихо добавил он. Хироко прошла мимо него, взяла что-то из холодильника, и когда мужчина поднял голову, он увидел перед собой прекрасный шоколадный торт. С надписью белым кремом: «Любимому Нурари-сама». — Мой ответ — да, — опустилась на колени удивленному ёкаю девушка. — И я там шоколад почти для всего парада приготовила, твоя задача его раздать. — Ты… Ты просто чудо! — сгреб девушку в объятия ёкай. По общей договоренности свадьба была назначена на июль. До этого времени весь парад должен был принять мысль, что Хиро-тян станет Хироко-сама, нужно было разослать приглашения всем ёкаям страны и приготовиться к празднику. Ни дядя, ни тем более родители девушки о ее грандиозных планах на замужество не знали и должны были узнать в Медовый месяц молодых.       Прохладным утром пятнадцатого июля в девять утра Хироко была уже на ногах. Если бы не Юки-онна, то она не смогла бы надеть столь сложное свадебное кимоно. Нурарихена старались в комнату к невесте не пускать, но глава то и дело там появлялся. Даикава боялась то спутать действия в церемонии, то не оказать почета гостям, то уж тем более ударить перед ними в грязь лицом. Ведь они куда лучше нее знали все древние обычаи, а из современного на церемонии должно было быть разве что электричество. И то не факт. — Самыми важными гостями будут главы Киото, — настоятельно говорил Нурарихен, пока Юки-онна делал сложную прическу на голове девушки, не переставая восхищаться ее волосами. — Главы? Лисы, небось, — хихикнула Хироко. Юки-онна издал недовольный вздох. — Это не лисы. Это сплошное бедствие. Мало, что оба девятихвостые, так еще и один из них — избранник Инари-ками-сама! Хироко-сама, не вертитесь! — Я сижу прямо! — упрямо рычала девушка. — И чем же они так… Погодите! Разве во всей Японии еще есть девятихвостые лисы?! Я думала, что их всех истребили еще в глубокой древности! Им обоим по тысяче лет? Они братья?! — Нет, супруги, — спокойно потягивал чай Нурарихен. Его наряд состоял из простого кимоно, хаори и хакама, поэтому он отдыхал. — Глава Киото — тысячелетний бьякко Кангэн-сан, вообще он добрый и мягкий, стоит разве что бояться его неодобрения и приставаний. А вот его жена — пятисотлетняя Ёидзокуми-сама — это да, это напасть. Как и ты: лицом — богиня, сердцем — ведьма! — смеялся глава парада. В ответ в него полетели шпильки. — Значит, его жена прибрала к рукам все господство? — не находила ничего ужасного в важных гостях девушка. — Нет, Кангэн имеет тысячелетний опыт за спиной, но ему не хватает жесткости характера, как у Ёи-сама. И не надейся, что ты будешь руководить моим парадом! — пригрозил Нурарихен, видя хитрую улыбку невесты. — И в мыслях не было. Я думала как раз о том, что смогла бы сидеть дома и рисовать мангу. И за нашими детишками ухаживать! — веселилась девушка. — Ай, Юки-онна, больно! — Простите, но мысли о детях меня из себя выводят. Нурарихен-сама, вы же не заставите меня сидеть с Вашими отпрысками? Няня из меня никакая, Вы это знаете куда лучше меня! — А по-моему, лучшей кандидатуры не найти! — рассмеялась Даикава. — Они растопят твое холодное сердце! Ай! Юки-онна!!! — Ну, своего лисенка они взять не должны, — улыбался с этой сцены Нурарихен. — А знаешь, Хиро-тян, у них пятилетний мальчишка Кайто. Он бы тебе понравился! С ушками и пятью хвостами… — Да?! — тут же заискрились у девушки глаза. — О, китсунэмими! Маленькие лисята! Хотеть! — Ну, может, когда-нибудь они к нам и приедут с ним. Кицунэ такие, что с ними лучше дружить, чем воевать, — философски заметил Нурарихен и легко растворился. Юки-онна продолжил делать прическу и снова и снова повторять с девушкой церемонию. Но снежный ёкай зря волновался. Хироко поразила всех своей красотой и статью, без заминки выполнив все древние ритуалы. На банкете, когда Даикава уже сменила свадебное кимоно на яркое цветное, гости пришли в движение. Саке лилось рекой, кушанья уходили только так. Тосты слышались со всех сторон. Хироко счастливо оглядывала всю эту радостную толпу, все еще не в силах поверить, что рядом с ней — Нурарихен, ее муж, а она — его законная жена. Вдруг она услышала тихое пение. Голос был красивым, высоким, чистым, и пел знакомую ей с детства песню. Шум в зале тут же прекратился, и все взоры были устремлены на одного гостя, сидящего ближе всего к молодым — белого лиса. Правда, Даикава сначала подумала, что это лиса, но, вспомнив наставления мужа, поняла, что вот этот статный красавец — Кангэн. Белые пушистые ушки и хвост влекли девушку к себе. Рядом сидящая золотистая лиса, тоже необычайно красивая молодая особа, понравилась ей чуть меньше, возможно, она чувствовала в ней соперницу. Однако желтые глаза были полны власти и решимости, и это завораживало онмедзи. Но жена мужу не отвечала, и Хироко неуверенно взглянула на Нурарихена. — Когда ему хорошо, он обычно поет. Поверь, это редкость на свадьбах, — прошептал он ей на ухо. Даикава решила не морочить собравшимся голову, что она милая и застенчивая, как ее уже успели некоторые охарактеризовать, и поднялась со своего места, подпевая главе Киото. Лиса рядом с ним воинственно прижала ушки, посматривая на Хироко, но Кангэн нежно коснулся ее плеча, и она успокоилась. Сам же бьякко смотрел на девушку с удовлетворением, одобрением и интересом. Когда песня подошла к концу, то зал взорвался аплодисментами, а лисы подсели к молодым. — Так-так-так, это и есть наша маленькая онмедзи? — Кангэн весело улыбнулся, подняв голову Хироко за подбородок сложенным веером. — Недурна. Хотя у нас в Киото есть и получше, — засмеялся он, нежно трогая ладонь своей жены. Эти мягкие жесты, переплетения хвостов, поворот ушей в сторону друг друга — все это показывало Даикаве, насколько они близки и дорожат друг другом. — Кангэн-сама, знаете, как говорят: в тихом омуте черти водятся, — мягко убрала веер лиса девушка. Нурарихен несдержанно засмеялся. — Это не про твою честь, Хиро-тян! — Мог бы и помолчать, — гневно блеснула на него глазами Даикава. Так выдать ее перед главами лис! — Ой-ой-ой, да она вылитая они, рогов ей не хватает! — захихикала Ёидзокуми. Ее змеиная улыбка снова не понравилась Хироко. — В таких руках Ночной Парад не пропадет. Но какой в Токио поганый воздух! — вдруг фыркнула она. — Да. Фу-фу-фу! — поддакнул Кангэн, и тут Хироко почувствовала, как нечто теплое и пушистое гладит ее по ногам, раскрывая разрез кимоно. Ее удивлению не было предела, когда она поняла, что это отнюдь не белый хвост, а золотистый. Девушка испуганно прижалась к мужу. — Ёидзокуми-сама, — грозно посмотрел на лисицу ёкай. — Я ее в ваш гарем не отдам! — Гарем? — удивилась Даикава. — У Вас есть гарем?! — казалось, что девушка вот-вот вцепится в воротник лисицы. — Да, есть, — не сохранила хладнокровия Ёидзокуми. — У него тоже есть, — кивнула она на мужа. — Ого! И мальчики у Вас там есть?! — обратилась она к Кангэну. — Много-много маленьких мальчиков-лисят?! — Ой, да не, ты преувеличиваешь, Хиро-тян! — смущенно махнул рукой глава Киото. Даикава с замиранием сердца смотрела, как тысячелетний лис очаровательно краснеет, смущенно опускает ушки и прикрывается веером. — Яо!.. — лишь вякнула девушка, как открытый ротик ей ультимативно был заткнут дайфуку*. — Мы привезли твои любимые сладости, Нурари-тян! — весело улыбнулась лисица, протягивая Нурарихену красивую черную коробочку, через прозрачную крышку которой Хироко увидела ёкан. Глава парада засиял и принялся активно благодарить гостей, сразу открывая коробку. — А это тебе, молодая жена, — Кангэн с хитрой улыбкой протянул Даикаве красную коробочку, из которой был вынут один пирожок. Они девушке очень понравились, были нежными, с твердоватой начинкой, хотя она толком и не поняла, с чем они были. Это явно не была начинка из красных бобов или клубники. — Покорнейше благодарю, — поклонилась Хироко лисам, и они почему-то быстро отошли. Обычно равнодушная к сладостям девушка внезапно вошла во вкус, и за десять минут коробка опустела. Нурарихен лишь успел отобрать у нее из рук надкусанный пирожок и принюхался. — А ну отдай! У тебя своих полно! — заворчала онмедзи, даже не побоявшись вытащить из рукавов припасенных шикигами. Но серьезность мужа заставила ее успокоиться. И не просто серьезность: он был разозлен как тогда, в их первую встречу. — Ты знаешь, с чем они? — задумчиво вернул он ей сладость назад. Хироко все же доела пирожок и покачала головой. — Офи яфофиты? — Нет, не ядовиты… Это мясо нингё*… — Нин… Нингё?! — вскрикнула Даикава. На Окинаве ей всегда говорили, что есть мясо нингё — путь к неудачам. А ведь она еще столько всего не успела! — Нурари-тян, не злись! — послышался довольный голос белого лиса. — Мы подумали, что твоей жене не помешает долголетие! — Вы с ума посходили?! — взорвался Нурарихен, вскакивая. — Она человек! Она может отравиться или превратиться в чудовище! Ты чем думал-то?! — схватил Кангэна за ворот кимоно глава парада, едва сдерживаясь, чтобы немедленно не отрезать ему пару хвостов. — Не бойся, Нурарихен-кун, — Хироко вдруг прижала к себе Ёидзокуми, нежно проводя пальцами по ее губам. — Проверено на мне — чудовищем она не станет! Этому телу почти сто лет, а оно гляди так молодо! — и лисица приспустила ворот кимоно, обнажая зону декольте. Но Даикава ее прервала. — Нечего чужих мужей соблазнять! — зарычала она. — А то быстро уменьшу количество твоих хвостов! — Ой-ой-ой, какая воинственная! — хихикнул Кангэн. — С девятихвостой лисицей готова драться за мужа. Нурари-тян, ты с такой не пропадешь! Я даже завидую… — Что-что? А ну, поди сюда, старый извращенец! — зарычала лисица, быстро подскакивая к мужу, а тот с веселым смехом принялся от нее убегать. Даикава испуганно вцепилась в кимоно Нурарихена. — Нурари-сама, со мной точно все будет хорошо? Я не умру? И не превращусь в чудовище? И меня не будут ожидать неудачи?! И мне всегда будет двадцать, я буду молода и свежа?! — Да, будешь, — ласково улыбнулся Нурарихен, беря руки своей молодой жены и целуя их. — А я всегда буду с тобой. — Навечно? — Навечно, — повторил ёкай, припадая к красным сладким губам Хироко. ____________________________________________ * Футон — традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф. * Юки-отоко (Юки но отоко) — снежный мужчина. Юки-онна — снежная женщина. * Зашики-вараши — это добрые духи-домовые, поселяющиеся в домах и охраняющие его обитателей, приносящие им и дому процветание. * Макута-гаеши — его имя с японского буквально переводится как «двигающий подушку». По ночам этот ёкай вытаскивает подушку у вас из-под головы и кладет в ноги. Рокуро-куби — изначально это существо было человеком, однако каким-то образом он претерпел значительные изменения, превратившие его в ёкая, который способен до бесконечности вытягивать свою шею, как садовый шланг. Футакучи-онна — вечно голодный призрак женщины с дополнительным ртом на затылке, японский вариант Тантала. Второй рот источает ругательства и пользуется волосами как щупальцами, воруя у женщины еду. Кагэ-онна — на бумажной двери вдруг загадочным образом появляется тень молодой женщины. Хозяин дома открывает дверь и видит, что на самом деле за ней никого нет. Такое явление может сопровождаться потусторонним шумом и криком.