Два Бьякко и я.

POV Каору. — Рихито… Мне так хорошо… Рихи-кун… — стонал я, царапая плечи любимого. Рихито усмехнулся своей неподражаемой улыбкой и снова страстно меня поцеловал. Его твердый член медленно двигался во мне, заставляя изгибаться и стонать от удовольствия даже сквозь поцелуй. Могу я попросить его двигаться быстрее? Это так смущает, у меня такое порочное тело… — Каору… Ты так возбудился… — шептал он, дергая меня за хвост. Я вздрогнул от этого и зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то увидел обеспокоенное лицо Кайто. Что?.. Это был сон?.. — Эка, братишка, тебя штырит-то! — присвистнул Нии-сама, когда я отбил его руку. — Ты ж даже возбудился! — А ты и рад меня полапать, да?! — покраснел я, резко садясь на кровати. Кайто как-то грустно на меня взглянул, а потом и вовсе спихнул с постели. — Лапать тебя одно удовольствие, но не будь ты моим братом, я бы тебя с наслаждением так поимел! — фыркнул Кайто. — Лежишь тут такой, трешься об меня, стонешь… Рихито… Ах, Рихи-кун, — явно передразнивал меня брат. Я покраснел до кончиков ушек и закрыл лицо руками. Слезы так и наворачивались на глаза. Прошел месяц, приближался мой день рождения, а я так и не набрался смелости признаться Даикаве. К тому же он отдалился от меня, Миса-тян кидала на меня ревнивые взгляды, я так и не нашел себе друзей кроме Фуми-кун. На меня кидали похотливые взгляды все, кому не лень, даже учительницы! И теперь они не боялись зажимать меня в темных углах, будто то, что я перешел в старшую школу, уже было им приглашением. А я не собирался спать с первым встречным. — Нии-сама, я не знаю, что делать, — опустил я ушки, готовый заплакать. Вместо поддержки я получил подзатыльник. — Засранец, ты обещал мне рассказать, если поймешь, что влюбился! Даикава! Как же низко ты пал! — вдруг зарычал брат. Я испуганно сжался, с ужасом видя, как желтые глаза старшего мечут молнии. — Что ты в нем нашел?! Ни ума, ни совести! — Не говори так, Рихито… — Что ты знаешь о Рихито?! — брат схватил меня за ворот кимоно, злобно рыча и нависая надо мной. — Чем он увлекается, что любит есть, какую музыку он слушает и слушает ли вообще?! Что он сделал тебе такого хорошего, что ты стонешь о нем во сне, да еще так, будто… — Кайто не договорил, задохнувшись собственной злобой. Он все рычал, но отпустил меня, лег обратно и отвернулся к стене. Что это было? Ревность? Кайто ревнует меня или же… Нет, нет, нет, между Рихито и Кайто будто кошка пробежала, ни о какой симпатии и речи быть не может. Удрученный, я пошел в душ.       Рихито… Почему я сгораю от собственной любви? Я не боюсь ничего, а вот признаться Даикаве мне сложно. Его реакция не может быть определенной. Даже Фуми-кун говорил, что от него сложно ожидать чего-то определенного. Рихито может просто сказать «нет» и уйти. Но может ответить и «да», и тогда… Не стоило тешить себя надеждами. Если он скажет «нет», то мне потом житья не будет от насмешек. Или того хуже! Эта страшная мысль отозвалась в моем теле стайкой мурашек. Я ведь не знаю, как ведет себя Рихито с теми, с кем встречался. Спрашивать у Мисы-тян невежливо, а Фуми-кун и сказать ничего не сможет из-за своего смущения. Вдруг после моего признания он будет вертеть мной, как захочет? Может, Кайто это знает, поэтому так разозлился? Столько вопросов, столько сомнений, и ни одной светлой и правильной мысли. Почему именно Рихито?!       И каждый раз при мысли о нем я возбуждаюсь. Эта сладкая истома внизу живота, его улыбка перед глазами. Последний раз мы нормально разговаривали только после праздника сакуры. Наверное, именно тогда-то я окончательно влюбился. Он не встречается с Мисаки, он свободен, но… Никто же не говорил, что он сам может быть уже в кого-то влюблен? Эта мысль возбудила меня еще больше. Ласкать себя в душе — такое постыдное занятие. Но любое мое прикосновение к своему телу представлялось прикосновением Рихито. Как бы он гладил мои плечи, целовал шею, ласкал пальцами соски, а потом спускался все ниже и брал член в рот. Тихий стон сорвался с моих губ при мысли о том, как он будет в меня входить. Я сильнее сжимал свой член, а фантазия даже и не думала успокаиваться. Интересно, каков все же Рихито в постели? Страстный или нежный? Осторожный или грубый? Понравлюсь ли я ему? Понравится ли он мне? Хвосты извивались, поглаживая бедра. Мокрый мех вызывал невероятную дрожь удовольствия. Я опустил одну руку ниже, не переставая ласкать свой член, и коснулся ануса. Он будет меня подготавливать или войдет сразу? Сгорая от стыда и собственного желания, я облизал пальцы и проник одним в себя. Несмотря на горячую воду, я все дрожал, не в силах остановить себя. Что я делаю? Это же совсем противно и ужасно, а если проснется Кайто и услышит мои, пусть и тихие, стоны, то я себе харакири сделаю. А какой член у Рихито?.. Если большой, то как я приму его в себя? Когда в меня проник третий палец, я почувствовал легкую боль, но не остановился. Эти неприятные ощущения томили меня, и мой член становился все тверже, я задыхался от возбуждения. Как я буду выглядеть в постели? Он посчитает меня развратным, и стоит ли вести себя так, как желает мое тело, или… С тихим стоном я кончил, сползая по стене вниз. Руки тряслись, дыхания не хватало, и было очень жарко. Жарко от стыда и желания быть в объятиях Рихито. Я запоздало понял, что душевая кабинка полностью пропахла моим запахом и запахом секса. И что я скажу Кайто? — В общем, я думаю, что тебе стоит признаться, — решительно сказал Кайто, когда уже сам вышел из душа, а я ставил чашки на стол. Я покраснел, испугавшись, что он все же почуял мой запах. — А… э… почему? — неуверенно спросил я, прижимая к себе тарелку. Кайто зевнул и дернул меня за ухо. — Потому что я твой брат. И я свято верю в то, что любить — это прекрасно. Ты это знаешь, и я тебе об этом говорил. И то утром, — Нии-сама смущенно отвернулся, приглаживая челку, — было просто злостью, что ты меня разбудил, да. Хоть я и не люблю Даикаву, но раз ты у меня такой непутевый, что же мне делать?! — Я боюсь, Кайто, — признался я, садясь рядом с ним. Желтые глаза цепко меня осмотрели. — Он может меня даже и не любить. — Ну, у тебя всегда есть твой любимый старший брат! — мигом ехидно заулыбался Кайто. Я посмотрел в его глаза, пытаясь понять, шутит он или всерьез. Брат пошевелил ушами, не мигая, я пошевелил ушами в ответ. С минуту мы не отрывались друг от друга. — Ты так похож на отца! — с тяжелым вздохом Кайто резко оттолкнул меня, отворачиваясь. — Да что же ты меня бьешь, а?! — разгневался я, вскакивая. — Ну, может, хоть так я выбью дурь из твоей башки, — хихикнул Нии-сама. — Признайся ему и все дела. А если он тебя отвергнет, я его прикончу! — Нии-сама, так дела не делаются! — засмеялся я, видя его злобное выражение лица. Но от его слов мне стало действительно легче. Я признаюсь ему. Приглашу на день рождения, отведу в сторонку и признаюсь. И будь что будет. — Кстати, у тебя же в эту субботу день рождения, так? Тебе, наверное, нужно что-то подарить, — тяжко вздохнул Кайто. — Иметь младшего брата — это такая проблема! — Нии-сама! — гневно фыркнул я. — Обижусь и уйду! — Хорошо-хорошо, я больше не буду шутить, — хитро прищурился брат. Сердце вздрогнуло, стакан выпал из рук. Этот взгляд… Точь-в-точь как у отца: снизу вверх, чуть сбоку, и такие же хитрые искры. — Каору? Ты не поцарапался? — Кайто прижимал меня к себе, обеспокоенно гладя по плечам. Поцарапался ведь… — Это ты похож на отца… У тебя его взгляд… — тяжело дышал я, прижимаясь к брату. Ранка быстро затягивалась, о таких мелочах можно было не беспокоиться, но… Мне не хватало родителей.       В школу я приехал совсем расстроенный, хотя Нии-сама пытался меня приободрить. В шкафчике со сменной обувью я обнаружил конверт. Любовное письмо? Он был подписан моим именем, красивым каллиграфичным почерком. А в письме оказался стих:

«Желанный голос И совершенство линий: Я раб навеки».

Что? Что бы это значило? Конверт пах морозной свежестью, а написано было каллиграфией. Вот только зачем было складывать такую прекрасную работу? Может, это Рихито? Ушки мигом поднялись, и я почувствовал, как краснею. Нет-нет, запах не его. Наверное, это тайный поклонник. Но зачем кому-то так романтично… Это все так волнительно! — Фуми-кун! — завидев оками, я мигом бросился к нему. Одноклассник выглядел раздраженным. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил я. А можно ли спрашивать его о таком? Вдруг он все расскажет Рихито, они ведь лучшие друзья. Но стоит попробовать! — Рихито опоздал. Вернее, он вообще не пришел. Я его ждал, звонил, а он даже не отвечает. Либо он проспал, либо вообще не приедет. Придурок! Мог и предупредить! — злобно рычал оками. Я расстроенно опустил ушки. Получается, это не Рихито, ведь его еще даже в школе нет… — А еще какой-то извращенец облапал меня в метро! А потом на станции я встретил Они! Эти придурки опять наговорили мне всяких пошлостей! А я не могу никого убивать до свадьбы! — Фуми… — Убивать, убивать, убивать! Я сдеру с них шкуру живьем и… — Коикэ тяжело вздохнул, успокаиваясь; его руки мелко дрожали от едва сдерживаемого гнева. Я еще не видел оками в таком негодовании, даже воздух вокруг него сгустился. Но… Получается, письмо подложил точно не Рихито. Я расстроен еще больше, чем утром! Фуми вдруг потрепал меня между ушей, и я вскинул на него голову. Теперь оками улыбался, смотрел дружелюбным теплым взглядом. — Прости, мне показалось, что я тебя напугал. Ты что-то хотел, да? — догадливо поинтересовался он. Я смутился и быстро сунул ему в руки письмо. Фуми его открыл, прочел, задумчиво на меня посмотрел и покачал головой. — Каору-кун, прости, но я не могу ответить на твои чувства… — Это не мое признание! — вскрикнул я, покраснев не хуже оками, до кончиков ушей. — Это было адресовано мне, и я хотел бы спросить… Ну… — как стыдно такое спрашивать! — Это не мог быть Даикава? — выпалил я на одном дыхании. Оками рассмеялся. — Хокку? Рихито? Каллиграфией? — смеялся одноклассник. — Ты его почерк-то помнишь? Рисует он неплохо, но пишет как курица лапой. Да и у той, пожалуй, понятнее будет! К тому же письмо — не его стиль. Он бы лично признался, язык у него подвешен как надо. Но каллиграфия! — посмеивался Фуми, уходя в сторону класса. — Рихито умрет от смеха! — Нет, не говори ему! — схватил я оками за рукав. — Он мне житья не даст… — жалобно проскулил, отпуская его. Одноклассник смерил меня спокойным изучающим взглядом. — Он тебе нравится? — и где природное смущение Коикэ?! Я удушливо покраснел и отвернулся от него. Если я так боюсь признаться в этом Фумио, то что будет рядом с Даикавой? — Ну, да… — Ты признаешься? — Почему ты такое спрашиваешь?! Это мое дело! — и я сбежал, грубо пихнув оками в плечо. Мне было так стыдно, а еще хуже стало от того, что я накричал на Фуми. Может, он хотел помочь? Может, он так сказал, потому что я тоже нравлюсь Рихито?.. От этой мысли я почти задыхался от счастья. В классе обнаружился еще один стих, уже без конверта, на плотной бумаге. Все тот же каллиграфичный почерк будто пел:

«Без слов нам нельзя, Хоть так порой не точны. Пусть скажут глаза».

Ох, как это трогательно. Сердце бешено стучало, заглушая собой все звуки. Кто это делает? Я внимательно осмотрел класс. Ученик? Тогда он должен быть из нашего класса, чтобы знать, где я сижу. Может, учитель? Почерк уверенный, мужской, выверенный. С учителями все гораздо сложнее, потому все они могли такое сделать. Минутку… Он знает, где я сижу, какой мой шкафчик, это не мог быть кто-то из учеников, потому что нужно было прийти гораздо раньше. Нии-сама! Я еще сильнее покраснел. Нет, Кайто не стал бы так мучиться, чтобы разыграть меня. Неужели мой брат, мой любимый старший братик, решил ухаживать за мной?! Поэтому он злился, что я влюбился в Рихито, а еще он всем сказал, что у нас инцест. Ох, нет, это неправильно! Но тогда почему конверт пахнет морозом? Этот запах, даже если захотеть, нельзя никак имитировать. Может, это Юки-онна-сенсей? Хотя нет, у нее вроде муж есть. Почему все так сложно? Из-за всего этого я не смог нормально пригласить одноклассников на день рождения. Мой голос дрожал, а сам я краснел. В каждом из них я видел потенциального отправителя. Сердце билось так быстро, что я начинал задыхаться. Однако стоило мне закончить говорить, как многие тут же отказались, больше половины. Ну, возможно, так даже лучше. Фуми пришел со звонком, а Рихито до сих пор не было. Интересно, он правда проспал? Может, у него какие-то проблемы, и он… — Даикава? — Здесь! — весело вскрикнул Рихито. Я и Фуми синхронно вздрогнули. Как он… Когда, ведь… С печальным вздохом я вспомнил, что он сын Нурарихена. Что вообще за ёкай Нурарихен-сама? Войти незамеченным, а то и вовсе пройти сквозь стены — на это нужно большое искусство. Ох, нужно не забыть их позвать на праздник! Во время обеденного перерыва Фуми и Рихито снова исчезли куда-то. Мне пришлось подойти к Мисаки. Бакэнэко всегда обедают группой, стаей я бы сказал, и подходить к ним мне всегда так неудобно. Отвлекаю их, им весело, а я со своими глупостями. — Мисаки-кун, — осторожно позвал я. Девушка с шипением вскочила и развернулась ко мне. — Для тебя — Инагаки-сан! Чего тебе? — недовольно спросила она, скаля клыки. Я испуганно прижал ушки. Нии-сама бы быстро поставил ее на место, но я… Неуверенно потоптался, отводя взгляд, пока девушка пытливо изучала меня своими глазами с вертикальным зрачком. Если я сейчас уйду, то она разозлится еще больше, и пропасть между нами уже не уменьшится никогда. А мне совсем не хочется иметь врагов в старшей школе! — Ты не знаешь, где… где может быть Фуми-кун? — если я спрошу у нее про Рихито, то она меня возненавидит. Может, она меня ревнует? Хотя я с ним даже не встречаюсь. Мисаки насмешливо фыркнула, медленно убрала прядь волос с плеча и ехидно взглянула мне в глаза. Ее мягкие ушки чуть подрагивали, выдавая игривость. Ох, не флиртует ли она со мной? — На крыше. Обычно они всегда на крыше в обед, — бросила девушка и отвернулась, ударив меня волосами по лицу. Главное не злиться, она девушка, она слабее меня… Какая же она стерва! И как Рихито с ней встречался? Хм, нужно попросить Фуми показать свою невесту. Надеюсь, что она кроткая и милая.       Ребята действительно обнаружились на крыше. Я хотел сразу подбежать к ним, но увидел, что они разговаривают, и тихонько замер у дверей. Подслушивать плохо, конечно, но вдруг они заговорят обо мне? — Ты чего опоздал-то? Я думал, ты не придешь, а ты такой — «здесь»! Я чуть со стула не упал! — смеялся оками. — Я же сын Нурарихена! — гордо поднял голову Рихито, но потом тяжко вздохнул. — А вообще я с Юки-онной ночь провел. — С Юки-онной? — удивленно переспросил оками, а у меня перехватило дыхание. — Юки-онна… Из твоего дома что ли? — Ага, Юки-онна—сенсей же не состоит в параде отца, — Даикава широко зевнул, да так сладко, что сомнений в его бессонной ночи не возникало. — Из-за того, что эта шубейка желтоглазая сказал, что в городе Тяньгоу, отец решил выставить меня в патрулирование. А то, что мне в школу нужно, а Юки-онна дома выспится, его не волнует! А знаешь, чем мы этой ночью занимались? — О, просвети меня! — смеялся Фуми-кун. Я весь обратился в слух, стараясь не упустить никакой самой незначительной детали. Что это за Юки-онна из его дома? Девушка? Невеста? Жена?! Нет-нет, женой она его быть не может, рано еще… Но ведь Фуми-кун женится этим летом, так почему же Рихито не может?! Слезы наворачивались на глаза, а сердце сдавливало холодными тисками подозрения. — Мы разговаривали о нравственном падении молодежи. Агрх! Мне просто вынесли мозг тем, что я слишком распущен, а уж про маму и говорить не стоит! Или я распущен потому, что маме яой нравится. И что нынешняя молодежь совсем не увлекается искусством. Честное слово, если бы я не привык к Юки-онне с детства, то убил бы вчера! В особо жестокой форме! Хотя были и положительные моменты: мы сошлись во мнениях с тем, что с бакэнэко нужно держать ухо востро, и что J-Rock — вещь отличная. Вот уж не думал, что Юки-онна интересуется такими вещами. — Я слышал, что твой отец нашел Юки-онну в квартале красных фонарей, — со смехом протянул оками. Дальше я слушать не стал и сбежал вниз по лестнице. Юки-онна? Участница Ночного Парада Нурарихена-сама? Они с Рихито с детства знают друг друга, она была в квартале красных фонарей, и что-то мне подсказывает, что она была там вовсе не гейшей! Может быть, у них отношения хозяина и служанки?.. Фантазия услужливо выдала мне пышногрудую голубоглазую блондинку в раскрытом кимоно, которая предлагает Рихито испробовать женское тело. Или еще хуже! Кареглазую жгучую брюнетку, что почти заставляет Рихито взять ее. Ой-ей, неужели я такой извращенец?! — Фуми-кун! Рихито-кун! — чтобы как-то утихомирить свою фантазию, я все-таки выбежал на крышу к одноклассникам. Ох, какой у Рихито удивленный взгляд! Такие красивые зеленые яркие глаза… — Я… Я… У меня… — ну вот, опять стоит мне его увидеть, как я все забываю! — Кицунэ-тян, избавь меня от твоего заикания! У меня и так голова раскалывается, а еще и ты тут! — ворчливо сообщил Даикава, откидывая голову назад. Фуми-кун тут же отвесил ему подзатыльник. — Я тебя прибью сейчас! У меня болит голова! Нельзя меня так бить! Нельзя! — Общайся с Каору нормально, достал уже, — зарычал на друга Фуми-кун, складывая руки на груди. Я удивленно замер. Лучший друг Рихито защищает меня перед ним? Рихито это тоже очень сильно удивило и явно не обрадовало. Нет-нет, я не хочу, чтобы он возненавидел меня еще больше, потому что я поссорил его с лучшим другом! — Извините, что отвлекаю вас, — я низко поклонился, чтобы как-то скрыть свое смущение. — В эту субботу у меня день рождения, и я хотел бы пригласить вас отпраздновать его со мной в боулинге. Пойдет еще примерно половина класса, но когда я это говорил, вас там не было, и я… — В субботууууууу, — простонал Рихито, хватаясь за голову. Я испуганно вздрогнул, отшатнувшись. Даикава хочет сразу отказаться? Но тогда мне будет бессмысленно праздновать день рождения, ведь я решился на это только из-за него… — Мы придем. Не обращай внимания на этого полудурка, — дружелюбно улыбнулся мне оками. Я благодарно ему кивнул, зачем-то еще раз поклонился и быстро сбежал. Но мне стало интересно, как отреагирует Даикава, поэтому я тихонько вернулся обратно. — Ты понимаешь, Фуми, подарок должен прибыть только в воскресенье! В воскресенье! — озабоченно говорил Рихито, хватая друга за ворот кимоно. Сердце забилось чаще, а хвосты принялись радостно метаться из стороны в сторону. Он что-то подарит мне, и что-то, что идет так долго! Может это подарок из Америки? Он думал обо мне! Ох, нет, не нужно на этом сосредотачиваться! Он мог просто помнить о моем дне рождения и все. — Подаришь ему квитанцию на получение подарка! Это, по-твоему, проблема? Вот я вообще не знаю, что ему дарить, поэтому ты пойдешь со мной после школы, ясно?! — А разве у тебя не сватовство в субботу? — Свато… Рихито, точно! Аааа! Что мне делать?! Я же уже согласился!!! Рихито, как я мог забыть о таком?! — Ну, ты же с кицунэ-тян в хороших отношениях, так что просто скажи ему. Или я могу по… — Рихито! Ты самый-самый-самый лучший на свете друг! Ты извинишься перед ним от меня! — радостно взвизгнул Фуми-кун и, судя по звукам, кинулся на шею другу. Значит, оками не будет? Замечательно! Я коварно улыбнулся, тихонечко уходя. Тогда Рихито не с кем будет сидеть весь вечер, и я легко смогу его увести в сторону. Но тогда и у меня не будет поддержки со стороны! Черт, нет! Я буду верить в свой успех! В конце концов, я наследник Киото, я должен быть уверен в себе!       Вечером никаких конвертов я не обнаружил, и это меня расстроило, но не сильно. Кайто был чем-то очень доволен, мы взяли фильм и попкорн. Про письмо я ему не сказал, но все же решил вести себя с ним, как будто он открыто признался. Но вот Нии-сама никак не реагировал на то, как я прижимаюсь к нему, глажу его. Даже то, что я без спроса вошел к нему в душ, его никак из себя не вывело. Просить поцелуй я боялся, что-то большее — тем более. Конечно, я продолжал любить Рихито, это было лишь проверкой братика. Если тем адресантом окажется не Даикава, то поклоннику придётся отказать. Однако Кайто со мной спать так и не лег: сбежал на свидание. Через час, когда я зашел в спальню, то увидел на полу балкона бумажного лиса. Это серьезно меня озадачило: неужели мой тайный поклонник превратился в преследователя? Оригами было сложено аккуратно, мастерски, ни единого лишнего сгиба, из качественной бумаги васи*, но внутри него ничего не было написано. А хитрая мордочка была нарисована не иначе, как тушью. Я посидел, повертел его, потом поставил на полочку и пошел спать. Балкон я предусмотрительно закрыл, как и все окна и дверь. Оригами уж точно подбросил Рихито: бесшумно, незаметно — в его стиле. Ох, без брата спать совсем не привычно. И все же, кто автор хокку? Следующим утром меня разбудили нежные поглаживания. Кайто, пьяный, довольный и явно куривший, забирался в кровать. Ох, я так не люблю, когда брат курит! Да и пьет: он перестает за собой следить. Поэтому-то и спит в своей комнате, так чего теперь пришел ко мне? — Поцелуй братика! — схватил меня старший за плечи и прижал к кровати. От резкого запаха алкоголя я зарычал и попытался скинуть брата с себя. Я же совсем не хочу с ним драться, да и он сильнее меня. — Ты же на свидание ходил! Разве ты там не целовался? — жалобно спрашивал я, однако Кайто принялся вылизывать мое ушко. Ох, это так нежно и приятно! Но он мой брат, и это совсем, совсем, совсем неправильно! Я отбивался, как мог, все же стараясь не навредить Кайто, ведь он просто пьян. А тот лишь твердил, что ночь была великолепной, но меня он любит больше кого бы то ни было. Его жаркие прикосновения будоражили меня. — Давай я тебе это докажу! — руки старшего легко развязали пояс кимоно, а хвосты гладили голые ноги. — Нии-сама, не делай глупостей! Я твой брат! Я твой родной брат! — паника подступила к горлу, когда его руки огладили мои бедра. Я не мог оттолкнуть его от себя, он был слишком силен и напорист. Что же мне делать?! Горячими губами Кайто припал к моей шее, вызывая волну дрожи по всему телу. Как же давно меня никто так не целовал и не гладил. Я поддался неизбежному желанию тела и перестал сопротивляться, уже нежно сжимая пальцы на плечах брата. Ах, его сильные руки, сжимающие основания хвостов! — Хороший мальчик! — горячий шепот на ухо, влажный язык по чувствительному ушку против шерстки. Я едва сдержал стон. А его руки уже спускались ниже живота. — Нии-сама, пожалуйста, нет… — из последних сил молил я. — Я не хочу! Мы братья! Нии-сама?.. — Кайто как-то смирненько лежал, одной рукой обнимая меня и прижимая к своей мускулистой груди, а другую держа на моей коленке. По его мерному дыханию я понял, что брат уснул. «Пронесло!» — счастливо подумал я. Аккуратно выбравшись из-под спящего Кайто, я бросился в ванну. Мое тело просто само собой отказывалось сопротивляться, желая насладиться всеми прелестями любовных игр. Это ужасно! Я чувствовал себя последней шлюхой. Разве я могу любить Рихито, когда завожусь от любого прикосновения?! Слезы обиды жгли глаза, а сердце билось так, что вот-вот готово было выскочить из груди. И я был бы рад, если бы сейчас умер. А ведь меня лишь полапал родной брат! Я ужасен!       Поскольку мой извращенный братик спал крепким пьяным сном, я ехал в школу один. В образе школьницы, в метро, в час-пик. Все эти прикосновения к голой коже ног так страшили меня, что я забился в самый угол вагона, чтобы меня уж точно никто не трогал. До школы я все же добрался без происшествий. Рихито в школе опять не оказалось, Фуми сказал, что он просто решил прогулять. К еще большему разочарованию я не обнаружил писем ни в ящике для обуви, ни в парте. Разве бывают такие плохие дни?! Кайто проснулся к полудню, когда я был еще в школе. «Ты мне снился. Твоя попка была восхитительна. Ты так меня сжимал! \(*о*)/ Я голоден, хочу съесть тебя», — гласила его смс. Почему его сообщения всегда вгоняют меня в краску? Какой же он у меня дурак! Я люблю его, конечно, но нужно же когда-то взрослеть. А еще говорят, что первые сыновья самые умные. Назло ему я как можно дольше задержался в школе, заполняя бумаги, помогая учителям, зашел в библиотеку. Солнце клонилось к горизонту, когда я уже собрался домой. Я устал, поэтому не сразу заметил белый конверт, лежащий за обувью. Он снова пах морозом, а каллиграфия шептала мне:

«Уж сгустилась ночь. Цикада поет песню. Ты в моем сердце».

      Тепло разливалось по всему телу от таких строчек, а вслед за ним по спине бежали мурашки. Как это все трогательно! Неужели кто-то действительно меня так сильно любит, что сочиняет и пишет такие стихи? Но почему все так анонимно? И я не могу даже подсмотреть, кто это, потому что не знаю, когда приходят конверты. Вечер этого дня определенно лучший! Я даже не заметил, как пришел домой, где Кайто уже успел убраться. Он заказывал пиццу, но все же моей еды он жаждал больше. И извинялся за то, что делал утром. Впрочем, утро для меня теперь было чем-то далеким и невообразимо ужасным. Быть любимым так приятно! Пусть и любят меня анонимно и тихонько. Кайто поглядывал на меня с подозрением.       И еще три дня, вплоть до субботы, я получал хокку, трогательно убирая их в портфель, а потом пряча дома. Этот запах мороза я уже чувствовал с замиранием сердца и спешил туда, откуда тот доносился. То в парте послание нежно пело мне:

«Услышать нельзя То, что спрятано в сердце, Но слушай стихи».

То в складках кимоно на тренировках красивые изгибы иероглифов ведали:

«Как длинна любовь, Если спрятана в строчках Коротких стихов».

      А в пятницу я нос к носу столкнулся с Рихито, который говорил с кем-то по телефону. Каждый раз при виде него мое сердце пускалось в пляс, а щеки алели. Даикава ничего не сказал, лишь раздраженно фыркнул, да вышел на улицу. Ох, что же я такого натворил, что он будто обижен на меня? Я хотел его окликнуть и быстро выпалить все, что скопилось в душе, но потом решил отложить. Завтра мой день рождения; завтра я отведу его в сторону, где он не сможет сбежать, и буду делать с ним всякие непотре… Нет-нет, я ему только признаюсь! Ничего более! Из-за расстроенных чувств я снова не сразу заметил конверт, так что он упал на пол. — Любовное письмо? Любопытно, — почему, когда не нужно, Даикава всегда появляется и выкидывает что-то такое?! — Отдай! Читать такие вещи нехорошо! — я попытался отобрать у него письмо, но одноклассник поднял его вверх, так что мне пришлось подпрыгнуть. — Вот и не читай, раз нехорошо! — смеялся Рихито, а потом и вовсе отстранил меня, легко разворачивая письмо. — Ого, каллиграфия! Это ж кто у нас такой тебе шлет? — Даикава принялся рассматривать конверт, но там, как и всегда, ничего не было. С презрением парень отдал письмо мне, но без конверта. Я разозлено замахал хвостами, но он лишь фыркнул «скучно» да ушел. Как странно… он даже не прочитал толком, что там написано… А что там?

«Зачем много слов? Прошепчу твое имя, И сказано все».

— Ей, Каору-тян! — задорно окликнул меня Рихито, не давая насладиться стихом. — Завтра закажи побольше выпивки! — Тебе лишь бы выпить, пьянь малая, — появился из ниоткуда Нурарихен, отвесив сыну подзатыльник. Рихито тут же повернулся и принялся возмущаться, на что его отец лишь безразлично пожал плечами и пошел к воротам школы. Удивительно, как они похожи… Нет, я тоже похож на папу, но вот Рихито — уменьшенная копия. Интересно, а какая у него мама? Кайто говорил, что она красавица, но я ее ни разу не видел.       По стечению многих обстоятельств на мой праздник в субботу должно было прийти всего тринадцать человек из всех сорока приглашенных. Я не был особо расстроен, к тому же Фуми-кун сказал, что успеет ко мне даже с невестой. Так что утро моего дня рождения начиналось удивительно хорошо. Казалось, даже солнце светило ярче обычного, и ветер стал ласковее! Из-за радостного волнения я был особенно шумным и разбудил Нии-сама, пока готовил бэнто. Кайто поймал меня за хвост, когда я пробегал наверх, чтобы переодеться, и, оттащив назад, сурово посмотрел мне в глаза. — Я все понимаю, у тебя день рождения, но ты можешь не шуметь так в мой выходной? — ворчал брат, злобно скалясь и отводя назад уши. Я виновато опустил ушки, но продолжал улыбаться и вилять хвостами. — Уже взрослый, а все такой же ребенок! — тяжко вздохнул он, отпуская мой хвост. Я с веселым визгом запрыгнул ему на спину. — Зато я знаю, что ты любишь меня больше всех на свете! — поцеловал я его в щеку, крепче обнимая. Кайто усмехнулся и пошел обратно наверх, подло поглаживая меня хвостами по голым ногам. — Ты извращенец… — краснел я, дрожа от прикосновений пушистых конечностей. Но ничто сегодня не испортит мне настроение! — Я твой любимый извращенец! — гордо вскинул голову Кайто. — Поэтому я подарю тебе извращенный подарок! — от этих слов я покраснел так, что пришлось зарыться носом в белую макушку брата. Ох, что он задумал? Он же не хочет сказать, что там… Ой, нет, брат на это не пойдет! А если он пригласил одну из лисичек своего гарема? Нет, наверное, это было бы слишком просто для него. Моя фантазия подбросила мне образ связанного голого Рихито с кляпом во рту. Нет-нет! Кайто Рихито не любит и такого не сделает! Да и где он его спрячет?.. Хотя, если у них натянутые отношения, почему бы и нет? Он мог бы с ним и не такое сделать… Замечтавшись, я и не заметил, как мы оказались уже наверху, и Кайто скинул меня на кровать. М, она еще пахнет братиком, и тепленькая… Интересно все же, как пахнет Рихито… О нет, я возбудился из-за своих собственных фантазий! Судорожно закрываясь полами кимоно, я чувствовал, как пылают щеки. Неужели все кицунэ такие? Нельзя о таком думать, нельзя! Тут Кайто вернулся из соседней комнаты с плоской подарочной красной коробкой с бантом. Я испуганно сжался на кровати, чувствуя, как кровь холодеет в жилах: он же не расчленил Рихито, правда? — Ты чего так побледнел? — удивленно пошевелил ушами братик. Я замотал головой: да туда только внутренности поместятся, Нии-сама такого бы не сделал! — Я хотел дождаться вечера, но не могу. На, это тебе! — он положил мне подарок на колени и отошел, взволнованно влияя хвостами. — С днем рождения, да, — скромно добавил он, садясь на стул. Я с замиранием сердца открыл коробку, развернул шуршащую упаковку и пораженно ахнул, прижав пальчики к губам. Там лежала деревянная маска мордочки-лисы. Я бережно взял ее в руки, восхищенно разглядывая: она была покрыта золотистым лаком, а носик с переносицей и линии над глазами хвастались персиковым цветом. Маска имела белые атласные ленты, чтобы ее было удобно завязывать. Я в восторге глянул на Кайто, который нервно ерзал на стуле, а я не знал, как выразить свою радость. Мою старую маску мы разбили случайно тем летом, когда собирались в поездку в Киото, а ведь я часто надевал ее. Маска нужна была кицунэ для различных ритуалов и церемоний, иногда при посещении храмов, на все праздники и особенно на фестивали. — Ну, ты что-нибудь-то скажи! — разозлено зарычал Кайто. Я с радостным визгом кинулся ему на шею. Это ведь не просто маска, это ручная работа, к тому же я чувствовал ее энергетику, энергетику брата. Он сам ее делал, старался. Какой у меня замечательный брат! После радостного визга я тихонько замер у него на плече, всхлипывая. Ушки Кайто мигом встали. — Кайто, спасибо… — Эй, мелкий, не смей плакать! — возмутился брат. — Ты же мужик, чего ты ревешь, дурень? — снисходительно и нежно спросил Кайто, поглаживая меня по щеке. Я тер глаза руками и все не мог остановить слез. Я такой сентиментальный, что могу даже вот от такого расплакаться! — Ты так старался ради меня… Ты самый лучший брат на свете! — снова принялся я обнимать его. Кайто довольно замотал хвостами, обнимая меня в ответ. Это самый лучший праздник в моей жизни! Жаль только, что родителей нет…       К четырем часам мы уже встречались с ребятами у входа в Призрачный квартал. Там недавно Сазаэ-они* открыла новый боулинг вместе с караоке-клубом. Я осмотрел своих гостей и с удивлением заметил там незнакомую мне девушку, которая трогательно и взволнованно держала руку Фуми. — Ой, Каору-кун! — радостно улыбнулся мне оками. — Я совсем забыл, что вас нужно знакомить. Знакомься, моя невеста, Итоми Асано. Аса-тян, это Нумата Каору. — Рад встрече, — улыбнулся я, а девушка сконфуженно поклонилась. — А разве Каору не мальчик? — смущенно спросила она, кажется, преимущественно у Фуми. Мы все засмеялись. — Я мальчик, только на людях я принимаю образ школьницы. Не смущайся, я тебя не трону, — подмигнул ей я и тут понял, что здесь явно кого-то не хватает. Того, кто мне бы уже слова не дал вставить и всячески надо мной поиздевался. Рихито! — А где Даика… — Он опаздывает, — недовольно буркнула Мисаки, одергивая ниже юбку леопардового облегающего платья. — Сказал, что часа на два, мы можем его не ждать. — Тогда мы можем идти! — улыбнулся я натянуто. Почему же Мисаки так меня не любит? Она знает, что мне нравится Рихито? Ну и пусть злится!       Вход в Призрачный квартал находился за одной из дверей старого магазинчика чая. Эта дверь никогда не могла быть открыта людьми, большинство из которых даже не обращало на нее внимания, будто двери и не было. Здесь я мог принять свой истинный облик в красивом серо-зеленом кимоно с речными пейзажем. Мы сразу попали на улицу ярмарки. Яркие огни, крики, разнообразные товары — наши девушки тут же растерялись, даже тихая Асано. Я из-за этого забеспокоился, не зная, что делать, как их вернуть. Нельзя же вот так растеряться? — Ну и ладно, нам больше развлечений достанется, — протянул один из хихи, Тамура Рёуйти. — Чего их ждать? У нас есть Каору-кун, он лучший, — согласно кивнул амефурикозо*, Цудзи Идзуми, обнимая меня одной рукой за плечи. Я покраснел, не понимая о чем они, ушки испуганно прижались к голове. — Не будем терять на них время. Каору-кун таким слабостям, как всякие безделушки, не подвержен! — громко выдал Фумио, и мы пошли дальше. Девушки, отложив все приглянувшиеся вещи, мигом бросились к нам с возмущениями. Как они хорошо придумали! Вот только ни амефурикозо, ни хихи не отпускали меня, и мы дошли до боулинга в обнимку. Чьи-то руки постоянно спускались ниже спины, так что приходилось хвостами возвращать их на место. У Сазаэ-они оказался отдельный небольшой зал с двумя дорожками, караоке и бильярдом, и на удачу именно его Кайто снял для нас. Вообще заведение пользовалось популярностью не только у молодежи, так что мы здесь увидели даже Ао-бозу*, каким-то чудным образом выбивавшим страйк за страйком.       Прошло около часа. Фумио боролся за лидерство с Мисаки, Аса набрала максимум в караоке. Я выбил страйк, и у меня зазвонил телефон. — Слушай, кицунэ-тян, а где вход в Призрачный квартал? — недоуменно спросил Рихито, тяжело дыша. Я тут же встал и вышел из зала, нервно теребя рукав кимоно. Ох, он мне первый раз звонит! Это так волнительно. — В старом магазинчике чая, — недоуменно ответил я. — А где ты? — Я три раза весь квартал обошел, но ни магазина, ни дверь не нашел! Я его ощущаю, но черта с два могу его найти! — в голосе Даикавы паника? Неужели все так плохо? — Ну… Хочешь, я тебя встречу? — вдруг пришла мне в голову идеальная мысль. Мы сможем остаться наедине, я признаюсь ему в тишине и спокойствии. Рихито согласился, и я крикнул всем, что пошел за ним. Уже у двери заведения меня нагнала Мисаки и резко дернула за руку. — Эй, давай лучше я его встречу, — сказала девушка, важно взмахивая хвостом. Я отрицательно покачал головой, и тут она прижала меня к стене. В образе школьницы я был ниже нее, поэтому кошка еще и угрожающе нависла надо мной. — Отстань от Рихито. Он мой. — Рихито не твой! Он ни с кем не встречается! — возмутился я. Желтые глаза Мисаки яростно сверкнули, на что я мигом выпустил хвосты, распушив их. — Ты вздумала со мной драться? Тут заранее известно, кто проиграет. — Рихито нравятся девушки. Повторяю — девушки. Особенно такие, как я. И если ты к нему сунешься, то легкая жизнь тебя не ждет. Я не буду действовать открыто, я слишком хороша для этого! — фыркнула она и ушла, на прощание кинув мне взгляд, полный злобы. Теперь понятно, она ревнует. Ничего серьезного от нее ждать не нужно, просто девочка влюблена в Рихито, а он ее и знать не хочет. Усмехнувшись, я быстро убрал хвосты и пошел навстречу Даикаве. Я ей его не отдам. Кому угодно, но только не этой двуличной, наглой, самоуверенной и извращенной девке! — Где ты? Я стою у магазина, — снова звонил я сыну Нурарихену уже на улице. Хоть и суббота, а народа довольно мало… — Я не знаю… Я у итальянского ресторана. Кицунэ-тян, почему у меня всегда проблемы с этим дурацким кварталом? — Рихито то ли злился, то ли паниковал. Я осмотрелся в поисках итальянского ресторана, нашел его в конце улицы, а вскоре увидел и красную макушку возлюбленного. Через пять минут взволнованный донельзя Даикава подошел ко мне. Он был в джинсах и белой рубашке, но выглядел очень опрятно и празднично, а еще за плечом у него висел деревянный футляр. Я сразу понял, что там лежат мечи. Но… Зачем они ему сейчас? И почему в футляре? — Ты не поверишь, но я не видел этого магазина! Я ходил здесь четыре раза и проходил мимо! — уверял меня Рихито. Он был совсем запыхавшийся и нервный, и я на свой страх и риск нежно погладил его по голове, успокаивая. Рихито спешил ко мне! И эта мысль восхищала меня и смущала, то заставляя мое сердце замедляться, то пускаться в быстрый бег. — Фуми пришел с невестой, — сказал я, не зная, как еще можно завязать разговор. Мы вошли в магазин. — Ах, засранец! Он уверял меня, что придет один! — обиженно фыркнул Даикава, вызывая мой смех. Поскольку к Призрачному кварталу вел небольшой коридор, я думал поговорить с Рихито здесь. Но вот дверь все ближе, а уверенности во мне все меньше, страха все больше. Волнение душило меня. Как только я взялся за седзи, Рихито меня окликнул и легонько дернул за рукав кимоно. Я повернулся к нему, весь покрасневший, прижимающий уши и хвосты. Даикава тоже нервничал, рассматривая свои ноги. — Я бы хотел подарить подарок тебе здесь, пока другие не видят, — юноша снял с плеча футляр и протянул его мне. — К сожалению, он пришел только сегодня, поэтому извини, что я не упаковал его, — тихонько добавил Даикава, переступая с ноги на ногу. Он волнуется из-за этого, как мило! И явно долго думал, что мне подарить, а внимание в подарке самое главное. Так, главное не нервничать, ему и так непросто! — Ничего страшного, — уверил я его, трясущимися руками принимая подарок. Поставив футляр на пол, принялся открывать его, развязывая ремешки. — Но почему мечи? — прежде, чем откинуть крышку, спросил я, смотря в его зеленые глаза. В полутьме коридора они были малахитового цвета, и я не мог налюбоваться этим цветом. Рихито смущённо отвел взгляд. — Я подумал, что раз есть у Кайто, то и у тебя тоже должны быть. Это не сувенир. Это духовные клинки, на заказ делали, — Даикава нервно теребил волосы. Духовные клинки? Я испуганно замер. Но их же может делать только онмедзи, а какой онмедзи согласится делать мечи для ёкая? Страх сменился любопытством, я откинул деревянную крышку с изображением реки. В черном бархате лежала дайсе*. Второй раз за весь день меня обуревал безумный восторг, словно этот день рождения был прекрасной сказкой. Катана и вакидзаси были выполнены в едином стиле: темно-синие лакированные ножны с витиеватым растительным узором светло-голубыми линиями, рукоятки оплетались серебристой шелковой лентой. Я взял катану, чтобы лучше рассмотреть ее. На круглой железной цубе* изображались золотые лисы и лепестки сакуры, а на вакидзаси, как я успел углядеть, цуба была с орнаментом цветущей сакуры. Оконечность ножен катаны украшал серебряный дракон, воинственно открывавший пасть, а оконечность ножен вакидзаси была увенчана спящим драконом. На набалдашнике рукоятей были изображены противоположные драконы, да так искусно, что я чувствовал себя ребенком в магазине сладостей, восхищаясь каждой линией. В футляре так же лежали сирасая* и сагэо в один цвет с обмоткой рукоятей. Трепеща от предвкушения, я обнажил меч, наслаждаясь звуком вынимаемого лезвия. О, этот восхитительный блеск и хамон… А это что?.. — Мое имя? — шепотом спросил я, разглядывая иероглифы на клинке. И даже лисичка под ним, рядом с цубой. И ведь действительно, меч легонько вибрировал в руке, я чувствовал, как он соединяется с моей энергией и подчиняется мне постепенно. Это действительно была духовная дайсё. — Ну, это чтобы шубейка не вздумала что-то предъявлять на мечи. Он ведь наверняка на них посягнет, а тут ему руки-то и обожжет, — фыркнул Даикава. Хвосты восхищенно метались за спиной, я едва не визжал от восторга и, не сдержав эмоций, кинулся к Рихито на шею, не зная, как еще отблагодарить его за такой великолепный подарок. Даикава повернулся, ловя меня, и… наши губы прижались друг к другу. Я сначала вздрогнул, как и он, и отстранился, испуганно прижимая ушки, но Рихито быстро перехватил меня за шею и, опалив дыханием губы, поцеловал еще раз, более страстно, нежно поглаживая языком мои губы, прося ответить. Весь дрожа от страха, я поддался, приоткрывая губы. Голова закружилась, на душе стало тепло и так легко, что, казалось, я лечу. Ничего другого не существовало, кроме нежных губ Рихито, увлекающих меня в такое неземное блаженство.       Звук открываемой двери спугнул нас, и мы быстро отпрыгнули друг от друга. Я, как и Рихито, удушливо покраснел, кланяясь проходящим старшим демонам. Губы горели, а язык будто не знал, чем себя занять в отсутствии языка Рихито. Я приложил пальцы к губам, почти с облегчением чувствуя их холод. Сердце… Казалось, его стук разносился по всему коридору, нет, по всему зданию, что смущало меня еще сильнее… Это же был мой первый поцелуй за долгое время… А понравился ли он Рихито? Я вскинул голову, с удовлетворением отмечая, как он облизывается. — Рихито… — неуверенно позвал я. Ну почему мне опять так страшно? Мы же поцеловались! Я кинулся к нему, поймал его руки и выпалил: — Рихито, ты будешь со мной встречаться?! — Чего?! — удивленно взвыл Даикава, и я, не успев больше вымолвить ни слова, бросился к двери в Призрачный квартал, стараясь скрыть свое смущение и разочарование. Но Рихито же сын Нурарихена, поэтому я врезался в него, больно ушибив и его и себя. — Аууууу, — взвыл я, потирая лоб. Даикава, откашлявшись, вдруг нежно поцеловал меня в ушибленное место. Я вскинул на него восхищенные глаза. — Я это… согласен с тобой встречаться, да. Я просто сам хотел это сказать, вот… давно очень… с первой встречи, а то и раньше и… — Рихито взял меня за руку, чтобы я наверняка никуда не убежал, но смотреть мне в глаза смущался. — И, ну… хотел тебе сегодня признаться, но ты меня опередил… — и Даикава вложил мне в руку конверт. Тот самый, я сразу почувствовал его морозный запах, нервно развернул, вчитываясь в знакомые линии каллиграфии.

«Мотылек сгорел? Но важнее, что он решился Лететь на свет».

      Так это все время был он? Я еще раз радостно кинулся уже парню на шею, на этот раз повалив его. Лежа на полу, мы весело смеялись, все не отпуская рук. — А почему они все пахнут снегом, зимой? Морозом, в принципе, — удивленно спрашивал я, когда мы протискивались к боулингу через увеличившуюся толпу ярмарки. — Не знаю… Я конверты у Юки-онны брал, вот, наверное, и… — Кто такая Юки-онна?! — вдруг разгневался я, вспомнив их разговор с Фуми на крыше. Рихито удивленно похлопал на меня ресницами. — Э… Лекарь наш… Подчиненный папин. Ну, вообще он как бы за мамочку, когда ее дома нет… И зануда еще тот, — нервно теребил прядку волос юноша. — Юки-онна — мужчина? — опустил я одно ушко, совсем не понимая, о чем он говорит. Рихито тяжко вздохнул. — Его зовут Юкихару. Он — Юки но отоко, сын Юки-онны, правда, не понятно, почему ее силы перешли к мужчине. Просто звать его по имени он сам не разрешает, а Юки но отоко — долго и непривычно. Поэтому с первых дней старик его закликал «Юки-онна», так и пошло. — А… вот оно что… — надул губки я. Так просто. Даже не интересно! Но какой же я извращенец! — А что, кицунэ-тян меня ревновал? — хитрым шепотом спросил Рихито, и я покраснел. — Да с чего мне тебя ревновать?! — фыркнул я, скрывая смущение. — Вот еще! — но на это Рихито лишь смеялся. Кстати, а ведь у Рихито нет такого особого запаха, чтобы его отличать… Кровь Нурарихена действует?       Когда я дома довольный выходил из ванны, то застал братца за неблагопристойным занятием — он разворачивал мои подарки! Кайто был сильно обижен за то, что я предложил Рихито встречаться. Хотя сам меня уверял это сделать! Теперь брат со мной решил не разговаривать. К мечам, как и сказал Рихито, он даже не смог прикоснуться, только к ножнам, и то, когда я их передал ему. Поэтому будущий глава Киото был особенно зол и угрюм. На накаго* я обнаружил надпись: «красота снега», что поставила и меня и брата, ничего не сказавшего на это, в тупик. — Вау, какая красота! — не сдержался вдруг он. Я увидел, как он разворачивает кимоно. Это было фурисодэ*. На бледно-розовом фоне расцветали коралловые, фиолетовые и розовые большие цветы с нежно-голубыми листьями и линиями. На рукавах и спине имелось три герба камон нашей семьи. — О! Тут еще и канзаши есть! Нии-тян, от кого такой прекрасный подарок? Смотри, а тут пояс вон какой! Ками-сама, да это ручная работа! Я помню, что такое по качеству ткани и способу покраски было только у мамы древнее! — Кайто, явно забыв о своей обиде, разворачивал даже несколько поясов, что лежали в коробке. Это были и однотонные, и с птицами, и с каким-то пейзажем, и с геометрическим рисунком. Я кинулся к коробке, ища бирку, но ничего не заметил. Кто мог подарить мне, мальчику, полный набор женского платья, к тому же с символикой моей семьи? Так, а если их пересчитать?.. Этот, и эти… А еще мечи… Четырнадцать. Всего четырнадцать подарков, когда гостей, даже с невестой Фумио, всего тринадцать… Лишний подарок, но от кого? И как он попал сюда? ________________________________ *Васи — традиционная японская бумага. Васи жёстче обыкновенной бумаги, сделанной из древесной массы, и используется во многих традиционных искусствах. *Сазаэ-они — некоторые виды улиток, которые называются sazae с возрастом могут превращаться в нечисть. При достижении возраста в 30 лет у нее вырастают руки и ноги, и она поднимается с морского дна, чтобы танцевать на волнах в лунном свете. И ест людей. *Амефурикозо — «дождевой ребёнок». Иногда дождливыми вечерами этого безобидного духа можно увидеть играющим и брызгающимся в лужах. Он появляется в виде странного мальчика, несущего бумажный фонарик, и одетого в подобие шляпы, сделанной из старого зонта.